"Час Быка", история запрета
Хочу обратить Ваше внимание на новые документы, представляющие значительный интерес. Эти материалы хранятся в Центре хранения современной документации на Ильинке и были опубликованы в журнале «Вопросы литературы» в рубрике: «Документы свидетельствуют» под заголовком «Смотрели за каждым. О романах И.А. Ефремова «Туманность Андромеды» и «Час Быка» [Вопросы литературы. 1994. Вып. 3. С. 234-247].
Остановлюсь на второй части публикации, так как после выхода в свет романа «Час Быка» начался новый отсчет в жизни писателя.
Как свидетельствует один из бывших сотрудников Московского управления Комитета государственной безопасности подполковник Валентин Ковалев, Ефремов попал в поле зрения сотрудников 5-го управления, которое занималось идеологическими диверсиями [Столица. 1991. №16. С. 44]. Очевидно, им и была подготовлена записка в ЦК КПСС за подписью председателя КГБ Ю.Андропова. В ней, в частности, говорилось: “В романе «Час Быка» Ефремов под видом критики общественного строя на фантастической планете «Торманс» по существу клевещет на советскую действительность, поскольку, как он сам признает в предисловии, книга «говорит о путях развития грядущего коммунистического общества».
Содержание критических суждений автора отражают следующие выдержки: «. Устранение верхушки ничего не решает: на месте убранной сейчас же возникнет новая вершина из нижележащего слоя! У пирамиды надо развалить основание. Кстати, это давняя методика всех подлинных революций. Приспеет время, и пирамида рухнет, но только когда внизу находятся силы, способные на организацию нового общества. »
«Под масками новых общественных форм затаилась та же, прежняя капиталистическая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий»”.
В записке были приведены также для усиления впечатления отклики отдельных читателей:
«Вы затронули проблемы, которые волнуют сегодня всех честных и мыслящих людей, и прежде всего тех, которые остро страдают от несовершенства сегодняшнего уклада жизни. »
«Как они ее напечатали! Что, они не понимают? Это же все человек пишет о нашей советской действительности. Причем ничего не страшась».
Сам Ефремов, по оперативным данным, так оценивает свое произведение: «Ярая книга! Пропитана яростью, которая накопилась у нас. Это удивительно! Я их понять никак не могу. Они рубят сук, на котором сидят. » [Вопросы литературы. 1994. Вып. 3. С. 240]. Судя по последней фразе информатор входил в ближайшее окружение писателя, хотя Таисия Иосифовна сомневается, что это подлинные слова, скорее, это свободное переложение информатора или сотрудника КГБ, Иван Антонович сказал бы: «Во как надо писать!»
Записка заканчивалась экономической информацией, что на черном рынке роман «Час Быка» продается в 10 раз дороже, чем в магазинах.
На документе сохранилась резолюция М.А. Суслова: "Ознакомить секретарей ЦК КПСС и обменяться мнениями на Секретариате". Это заседание состоялось 12 ноября 1970 г. На нем присутствовали Суслов, Пельше, Демичев, Устинов, Пономарев, Катушев, Соломенцев. В постановлении под грифом «сов. секретно» Секретариата говорилось: Поручить ЦК ВЛКСМ рассмотреть данный вопрос и доложить ЦК КПСС. Решение вопроса было переадресовано в ЦК ВЛКСМ, т.к. и журнал и издательство «Молодая гвардия» находились в его ведении.
Как развивались события для Ивана Антоновича рассказала Таисия Иосифовна. Однажды утром к ним пришел Валерий Николаевич Ганичев, тогдашний директор издательства «Молодая гвардия», с предложением написать письмо М.А. Суслову, чтобы спасти журнал. Он считал, что письмо могло бы смягчить последствия негативного отношения высшего партийного руководства к роману и предотвратить возможные санкции и орг. выводы. Иван Антонович согласился, но решил адресовать письмо секретарю ЦК П.Н.Демичеву, который курировал вопросы культуры. Письмо было датировано 20 ноября 1970 г.
Через месяц ЦК ВЛКСМ закончил рассмотрение вопроса по поручению Секретариата ЦК и подготовил записку «О журнале «Молодая гвардия» и о романе И.А. Ефремова «Час Быка». В ней сообщалось, что главный редактор журнала т. Никонов освобожден от должности. Руководству журнала и издательству «Молодая гвардия» указано на необходимость повышения требовательности к авторам и более тщательной работы над рукописями. В отношении романа «Час Быка» было сказано, что поставленная автором задача, «показать закономерность и неизбежность победы коммунистического общества» не удалась . писатель допустил некоторые ошибочные оценки проблем развития социалистического общества, а также отдельные рассуждения, которые дают возможность их двусмысленного толкования» [там же].
Следующим восстановленным моментом этой истории стало приглашение Ивана Антоновича к П.Н. Демичеву, которому было адресовано письмо в защиту журнала «Молодая гвардия» и романа «Час Быка». Как рассказала Таисия Иосифовна первое приглашение было сделано в феврале 1971 г., но встреча не произошла по состоянию здоровья писателя. Примерно через месяц, без предупреждения, была прислана машина для поездки к Демичеву. Встреча продолжалась около двух часов. Все это время Таисия Иосифовна ждала мужа возле здания ЦК. Как рассказывал Иван Антонович позже, в разговоре был затронут широкий спектр вопросов: от взаимоотношений отцов и детей до строительства нефтепровода «Дружба», и конечно, о романе «Час Быка». Его удивило, что секретарь ЦК хорошо знаком с его произведениями и основывается не только на материалах, подготовленных референтами. В отношении романа «Час Быка» Демичев посоветовал сосредоточить внимание на вопросах единовластия, а не коллегиальности, на которой построена партийно-государственная система СССР. В заключении он сказал, что впечатления от книг тождественны облику писателя. Он предложил присылать ему рукописи будущих книг. Это пожелание было выполнено и рукопись последнего романа «Таис Афинская» была ему направлена.
После беседы Демичева Отдел культуры ЦК подготовил записку, в которой отмечал, что «писатель» выражает несогласие с некоторыми критическими оценками его научно-фантастического романа «Час Быка». С И.А.Ефремовым состоялась беседа, ему даны необходимые разъяснения по вопросам, затронутым в письме. И.А.Ефремов беседой удовлетворен» [там же. С. 245-246].
Казалось бы решения, принятые в ЦК ВЛКСМ и ЦК КПСС, достаточно благожелательны к писателю. В них отсутствовали резкие решения и рекомендации по коренному исправлению романа. Однако дальнейший ход событий разрушил эти представления.
Настороженное отношение к писателю ряда партийных функционеров и органа государственной безопасности подогревался повышенным вниманием зарубежной критики. Так, в секретной информации начальника Главлита (это бывший орган государственной цензуры) П.Романова в ЦК сообщалось, что в издаваемом на русском языке в ФРГ эмигрантском антисоветском журнале «Грани» разбирается ряд произведений советских писателей фантастов, в том числе упоминается и «Час Быка». По мнению автора статьи в романе «эзоповским» языком и формами, безнаказанно критикуется «существующий строй» и органически присущие ему недостатки». Очевидно сигналы продолжали поступать и из других источников. Конец истории романа «Час Быка» многие конечно, знают:
— книга и журнал удостоились негласного изъятия из государственных библиотек;
— на переиздание книги был наложен запрет, и она вышла вновь, на русском языке, лишь в 1988 г.;
— собрание сочинений И.А.Ефремова, включенное в план выпуска издательства «Молодая гвардия» на 1973 г. было отложено на два года и вышло в 3-х томах, вместо заявленного шеститомника;
— через месяц после смерти писателя в его квартире был произведен многочасовой обыск в целях обнаружения идеологически вредной литературы (как было сказано в протоколе);
— Прокуратурой СССР 22 января 1973 г. было открыто наблюдательное дело, по делу, возбужденному Следственным отделом УКГБ по г. Москве и Московской области по факту смерти писателя, которое было вскоре закрыто за отсутствием состава преступления [ЦГАРФ. ф. Р-8131. Оп. 36 Д. 5653].
Будем надеяться, что скоро станут доступны и другие материалы с грифами «секретно» и «сов. секретно», которые позволят развеять слухи, сомнения, домыслы вокруг имени Ефремова и перестанут бросать искаженные тени на жизнь и произведения ученого и писателя.