«Это наши законные трофеи…» Система организации посылок из действующей Красной Армии в 1945 г. по рассекреченным архивным документам
«Это наши законные трофеи…» Система организации посылок из действующей Красной Армии в 1945 г. по рассекреченным архивным документам
Елена Спартаковна Сенявская – доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, действительный член Академии военных наук.
Среди распространенных исторических мифов, внедренных в массовое сознание еще в конце «перестройки», – «разнузданное мародерство» советских войск в 1945 году в побежденной Германии, из которой, якобы, «вывозили все подчистую». Предлагаемые вниманию читателя недавно рассекреченные документы из Центрального архива Министерства обороны РФ и Российского государственного военного архива должны способствовать восстановлению подлинной исторической картины и помешать дальнейшим спекуляциям на эту тему.
Среди распространенных исторических мифов, внедренных в массовое сознание наших соотечественников еще в конце «перестройки» и с тех пор активно муссируемых западными и либеральными российскими СМИ в канун каждой годовщины Победы, – «разнузданное мародерство» советских войск в 1945 году в побежденной Германии, из которой, якобы, «вывозили все подчистую», и едва ли не каждый наш солдат «обогатился», вернувшись на родину с «целой кучей» заграничных трофеев.
При этом речь идет не о законных репарациях [1] в пользу советского государства, которое сильнее всех участников Второй мировой войны пострадало от фашистской агрессии (хотя в последние годы даже их правомерность пытаются оспаривать!), а именно о «личных трофеях», «отнятых русскими варварами у беспомощных гражданских немцев».
Любимые цитаты, которые приводят в подтверждение картины повального грабежа, сугубо литературные:
«По дороге на Берлин / Вьется белый пух перин», «. А ребятам нужды нет – / волокут часы стенные и ведут велосипед» (Александр Твардовский, «Василий Теркин»);
«Взять – оно бы не зазорно, / Да ведь возят барахло, / А в посылку – пять кило!» (Александр Солженицын, «Прусские ночи»).
«У тети Зины кофточка с драконами да змеями, / То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями. / Трофейная Япония, трофейная Германия. / Пришла страна Лимония – сплошная чемодания» (Владимир Высоцкий, «Баллада о детстве»).
Образно, жестко, хлестко… Еще любят с благородным негодованием пройтись по легендарному маршалу Г.К. Жукову, обвиненному в 1948 г. в стяжательстве за «вагоны вывезенных трофеев» и сосланному в Уральский военный округ, вспомнить арестованных и осужденных по тому же «трофейному делу» (и полностью реабилитированных в 1953 г.) его друзей и соратников – Члена Военного Совета 1-го Белорусского фронта, а затем Группы Советских Оккупационных Войск в Германии генерал-лейтенанта К.Ф. Телегина, командира корпуса Героя Советского Союза генерал-лейтенанта В.В. Крюкова и его жену – певицу Лидию Русланову… Хотя и вынуждены признать, что это все – «дела политические», со множеством подтасовок, но, де, «дыма без огня не бывает», и вот уже Герой – не герой, а «мародер и морально разложившийся тип». И однажды приклеенный «ярлык» перечеркивает все подвиги и былые заслуги…
Но что же в действительности происходило в Германии в 1945 г.?
Писатель-фронтовик В.О.Богомолов, воевавший на 2-м Белорусском фронте и закончивший войну в Восточной Пруссии, вспоминал: «Оказавшись на территории Германии после четырех лет кровопролитной жестокой войны, разрухи, голода, бойцы и офицеры Красной Армии, к своему удивлению, увидели богатые и сытые хозяйства немецких фермеров, отлично организованное сельское хозяйство, невиданную сельскохозяйственную и бытовую технику, бетонированные скотные дворы, шоссейные дороги, проложенные от деревни к деревне, автострады для восьми или десяти идущих в ряд машин; увидели в берлинских предместьях и дачных районах шикарные двух- и трехэтажные собственные дома с электричеством, газом, ванными и великолепно возделанными садами. Увидев эту сытую, устроенную, благополучную жизнь обычного немца, умопомрачительную роскошь вилл, замков, особняков, поместий, увидев крестьянские дворы: чистоту, опрятность, благосостояние… стада на пастбищах… в деревенских домах шкафы и комоды, а в них – одежда, хорошая обувь, шерстяные и пуховые одеяла, фарфор… увидев все это, советский военнослужащий ощущал непривычную новизну всех предметов и окружающих явлений и невольно задавался вопросом, чего же им, немцам, еще не хватало при такой-то райской жизни… Всеобщая ненависть к немцам, несмотря на приказы, наставления, указания на изменение отношения к мирному немецкому населению, невольно разгоралась еще больше при сопоставлении их уровня жизни – и тех зверств, которые они совершили…» [2].
При этом следует отметить особую проблему восприятия советскими людьми заграницы, довоенные представления о которой сильно расходились с увиденным в действительности. Годами внушаемые идеологические стереотипы пришли в противоречие с реальным жизненным опытом. Недаром так тревожили политотделы «новые настроения», когда в письмах домой солдаты описывали жизнь и быт немецкого населения «в розовых красках», сравнивая увиденное с тем, как жили сами до войны, и делая из этого «политически неверные выводы». Так, 6 февраля 1945 г. начальник Политуправления 2-го Белорусского фронта генерал-лейтенант А.Д. Окороков на совещании работников отдела агитации и пропаганды фронта и Главного Политического Управления РККА о морально-политическом состоянии советских войск на территории противника отмечал: «…У нас сейчас появились новые политические настроения. Сельское хозяйство Восточной Пруссии – высоко развитое и организованное. Это хозяйство кулацкое, основанное на эксплуатации труда. Прусская вотчина – юнкерско-помещичье хозяйство. Поэтому все хорошо, богато выглядит. И когда наш красноармеец-крестьянин попадает сюда, особенно красноармеец в политическом отношении незрелый, с сильными мелкобуржуазными, частнособственническими взглядами, то он невольно сопоставляет колхоз с немецким хозяйством. Отсюда факты восхваления немецкого хозяйства. У нас даже отдельные офицеры восхищаются немецкими вещами… Агитатор и пропагандист мимо этих новых явлений в политических настроениях проходить не должен, ибо эти настроения основаны на неправильных выводах об увиденном… Может быть, помещичье имение в Восточной Пруссии и богаче какого-то колхоза. И отсюда отсталый человек делает вывод в пользу помещичьего хозяйства против социалистической формы хозяйства… Поэтому надо беспощадно вести борьбу с этими настроениями, надо правильно разъяснить вопрос о системе хозяйства в Восточной Пруссии. Неплохо будет затронуть вопрос и в нашей печати, показать Восточную Пруссию как реакционное гнездо» [3].
Опасения политработников были не напрасны. «В Германии мы увидели, что такое цивилизация, – вспоминал минометчик Н.А.Орлов. – Даже к самому маленькому немецкому поселку вела асфальтированная дорога. Все деревья вдоль дорог были пронумерованы. Кругом чистота. Сельские сортиры были выложены кафелем. Поразили имперские дороги. На обочинах не было телеграфных или электрических столбов. Лента дороги использовалась немецкой авиацией как взлетная полоса, и мы от немецких самолетов в конце войны лиха натерпелись немало. Дома с роскошной, по нашим понятиям и представлениям, обстановкой. Огромные погреба, заставленные банками с провизией, солониной, компотами, вареньями. Еды в их запасниках было столько, что немцы еще могли спокойно лет пять в блокаде просидеть, продолжая войну…» [4].
Даже бедные по европейским стандартам дома казались им зажиточными, вызывая, с одной стороны, зависть и восхищение, а с другой – озлобляя своей, по их понятиям, роскошью. Так, в документах того периода часто упоминаются разбитые часы, рояли, зеркала. «Наступаем, можно сказать, совершаем триумфальное шествие по Восточной Пруссии, – рассказывала в письме своему фронтовому другу Ю.П. Шарапову от 9 февраля 1945 г. из-под Кенигсберга военврач Н.Н. Решетникова. – Двигаемся по прекрасным шоссе. Всюду и везде валяется разбитая техника, разбитые фургоны с различным ярким тряпьем. Бродят коровы, свиньи, лошади, птицы. Трупы убитых перемешались с толпами беженцев – латышей, поляков, французов, русских, немцев, которые двигаются от фронта на восток на лошадях, пешком, на велосипедах, детских колясках, и на чем только они не едут. Вид этой пестрой, грязной и помятой толпы ужасен, особенно вечером, когда они ищут ночлега, а все дома и постройки заняты войсками. А войск здесь столько, что даже мы не всегда находим себе дома. Вот, например, сейчас расположились в лесу в палатках. Жили здесь культурно и богато, но поражает стандарт везде и всюду. И после этого окружающая роскошь кажется ничтожной, и когда замерзаешь, то без сожаления ломаешь и бьешь прекрасную мебель красного или орехового дерева на дрова. Если бы только знал, сколько уничтожается ценностей Иванами, сколько сожжено прекраснейших, комфортабельных домов. А в то же время солдаты и правы. С собой на тот свет или на этот всего взять не может, а разбив зеркало во всю стену, ему делается как-то легче, – своеобразное отвлечение, разрядка общего напряжения организма и сознания» [5].
Это распространенное явление – бессмысленное уничтожение предметов роскоши и быта на вражеской земле, отмеченное военным медиком, служило не только для психологической разрядки. И своим «разрушительством», и отдельными актами насилия, направленными на гражданское население Германии, люди выплескивали чувство мести за гибель семьи и друзей, за разрушенный дом, за свою сломанную жизнь. Не трудно понять чувства солдата, крушившего предметы быта, дававшего выход своей горечи.
Нельзя отрицать и факты «трофейно-посылочной лихорадки» в советских войсках на заключительном этапе войны и сразу после ее окончания. Письма с фронта четко фиксируют подобные настроения. Так, 19 февраля 1945 г., находясь на границе с Германией, военнослужащая М. Анненкова писала подруге: «Верочка, останусь жива, то, как поеду к тебе, постараюсь привезти подарок с какой-нибудь Гретхен. Рассказывают, которые уже воевали, немцы все оставляют. » [6]. В.Герасимова писала родным 20 февраля из действующей армии: «Фриц бежит, все свое бросает… В квартирах все оставлено – шикарная обстановка, посуда и вещи. Наши солдаты теперь имеют право посылать посылки, и они не теряются» [7]. 11 февраля Е. Охрименко хвалилась в письме к брату: «Живем хорошо, трофеи ребята приносят, достают…», а 22 февраля бесхитростно признавалась: «Мамочка, есть у меня на примете хорошенький паренек, и любит он меня, и я его люблю… У него, мамочка, своя легковая машина и уже чемоданы набиты трофеями, одеждой и обувью, и все для меня. Так что … с мужем замечательным приеду домой…» [8].
Военное командование и полит органы именовали это явление «барахольством», отмечали его опасность для армейской дисциплины и морального духа армии, призывали к принятию «самых решительных мер» [9]. Генерал-лейтенант А.Д. Окороков в своем выступлении заявлял: «…Я особо хочу выделить вопрос об опасности явлений пьянства, барахольства, насилий, бессмысленных поджогов и т.п. Опасность этих явлений в том, что они расшатывают воинскую дисциплину, порядок, организованность… История знает много фактов, когда победоносные войска, вступив на территорию противника, распускались и становились уже не теми войсками, которыми были до вступления на территорию врага… Почему надо более сурово, более решительно и более сильно дать оценку этим явлениям? Потому что в них большая опасность. Люди теряют облик воинов Красной Армии, ориентируются на легкую добычу, на легкую жизнь… Был такой факт, когда все обозы в одной части оказались забитыми шелками, скатертями и другим барахлом, а боеприпасов было только ½ боекомплекта, и когда потребовалось дать огонь, то сделать этого не смогли. Мы сможем оказаться в таких условиях, когда немец соберет кулак и нанесет сильный контрудар. И если наши обозы будут загружены барахлом, то это приведет нас к печальным последствиям: мы можем скомпрометировать то великое наступление, которое развернули… Надо оздоровить обстановку, действовать вплоть до исключения из партии и снятия людей с руководящих должностей, ибо интересы партии, интересы государства нам выше всего. Война еще не кончилась, а мысль многих руководящих офицеров занята барахлом. Сейчас надо сделать крутой поворот в сторону борьбы с этим явлением, используя все формы и методы, ибо опасность очень велика: мы можем потерять армию. Побрякушки могут поглотить наших людей. Если никакие надолбы и доты не задержали нашего наступления, то занавески, ситцы могут стать более крепкими дотами, чем железо и бетон… Немцы … сознательно оставляют барахло, чтобы наши бойцы запутались в нем. Тут нужно повести решительную борьбу, иначе мы можем потерять армию, а отвечаем за это мы. За душу бойцов отвечаем мы, коммунисты… Наши советские люди организованные и они поймут существо вопроса» [10].
Однако «нажиться» и «обогатиться» стремились все же немногие, в основном «тыловики и обозники». Пренебрежительные высказывания о вещах – мелочь, тряпки, дрянь, барахло – встречались в письмах и дневниках очень часто. «Мелочность быта непроизвольно отторгалась теми, кто ежедневно переживал смертельную опасность» [11]. Большинство советских военнослужащих старалось просто поддержать в тылу свои семьи, высылая в разоренные города и села необходимые в быту мелочи, чтобы хоть как-то возместить понесенные в связи с войной потери или дать возможность близким обменять присланное на продукты питания. 24 февраля 1945 г. Г. Ярцева писала с фронта: «…Если б была возможность, можно б было выслать чудесные посылки их трофейных вещей. Есть кое-что. Это бы нашим разутым и раздетым…» [12].
Можно понять чувства тех, кто отправлял домой, в разрушенную родную деревню разрешенную командованием посылку из собранных трофеев. Однако при этом в подавляющем большинстве случаев речь шла не об изъятых у населения ценностях, а об оставленных и бесхозных вещах. Так, старшина В.В. Сырлицин в письмах к жене в июне 1945 г. объяснял происхождение вещей, отправленных ей в посылках: «Все это приобретено совершенно честным путем, и не воображай, что в Германии разбой и грабеж идет. Полный порядок. При наступлении конфисковывали брошенное “тузами” берлинскими и распределяли по-товарищески, кому что нравится…» В другом письме он подчеркивал: «Мы здесь не похожи на фрицев, бывших в Краснодаре: никто не грабит и не берет ничего у населения, но это наши законные трофеи, взятые или в столичном Берлинском магазине и складе, или найденные распотрошенные чемоданы тех, кто давал “стрекоча” из Берлина» [13].
А вот рассказ минометчика Н.А. Орлова: «…По поводу трофеев. Наглого грабежа на моих глазах не было. Если кто-то что-то брал, то только в брошенных домах и магазинах. “Всевидящее око” особистов в Германии не дремало. За мародерство иногда расстреливали. Когда разрешили посылать посылки домой, . я матери послал посылку с отрезами ткани, и она благополучно дошла до адресата. Нарвались как-то на ящик немецких часов-“штамповок”, всем расчетом соорудили посылки, но эти посылки “пропали без вести”. У каждого в роте появилась “коллекция” часов и зажигалок, которую держали, как правило, в котелках. Знаменитая фронтовая игра “махнем, не глядя” уже выглядела так: стоят двое, у каждого за спиной котелок, которыми и “махались”. Но чтобы кто-то кольца золотые в кисете таскал – я не видел…» [14].
Приказ НКО СССР № 0409 от 26 декабря 1944 г. «Об организации приема и доставки посылок от красноармейцев, сержантов, офицеров и генералов действующих фронтов в тыл страны» [15] вызывает особо яростные споры. Так, еще в 1989 г. публицист В. Кардин говорил: «После того, как наша армия перешла государственную границу, приказом разрешили посылки на родину», – и задавался вопросом: «Содействовал ли вообще этот приказ моральному здоровью войска?» [16]. А писатель-диссидент Лев Копелев открыто называл его «узаконенным мародерством»: «Да, посылки действительно разрешили. Незадолго до начала зимнего наступления. Каждому солдату предоставлялось право посылать одну или две восьмикилограммовые посылки в месяц. Офицерам вдвое больше и тяжелее. Это было прямое и недвусмысленное поощрение будущих мародеров, науськивание на грабежи. Что иного мог послать солдат домой? Старые портянки? Остатки пайка. » [17].
Цифры Копелев приводит неточные, что выглядит довольно странно: будучи политработником, он должен был хорошо знать содержание этого приказа: полагалась только одна посылка в месяц, солдату – весом 5 кг, офицеру – 10 кг, генералу – 16 кг [18]. При этом право отправить посылку семье предоставлялось не всем подряд, а лишь военнослужащим передовых частей, «хорошо исполняющим службу», в качестве поощрения [19], с письменного разрешения командования воинской части [20]. Также командование от своего имени высылало посылки семьям раненых и погибших солдат и офицеров [21]. И вся процедура отправки, и содержание посылки были четко регламентированы. Те вещи, которыми она укомплектовывалась, солдат не выискивал среди брошенного на дорогах барахла, не подбирал в оставленных домах и тем более не отнимал у мирного населения, как утверждают некоторые авторы. Командование предоставляло к его услугам специальный склад, куда свозилось бесхозное имущество, признанное трофейным и выделенное в специальный «посылочный фонд» [22], откуда и выдавались по строго установленной квоте «товары широкого потребления», а если быть точнее, первой необходимости. Отрез ткани, кусок мыла или швейные иглы, высланные в посылке на родину, были реальной помощью семьям, оставшимся без кормильца в голодной, раздетой, разоренной немецкими оккупантами стране. Из ткани можно было сшить одежду или обменять ее на продукты, мыло и иголки ценились на вес золота, килограмм гвоздей использовался на восстановление разрушенного дома, а бумага и карандаши были необходимы детям в школе. А вот предметы роскоши в сожженной дотла деревне никого не интересовали.
Цель приказа была вполне разумной и справедливой: поддержать семьи фронтовиков за счет награбленного Германией богатства, в том числе вывезенного из СССР. Кстати, некоторые солдаты «из принципа» отправляли домой только вещи с советскими фабричными клеймами, символическим жестом возвращая их на Родину «из немецкого рабства». Политдонесения свидетельствуют: приказ был воспринят как забота государства о фронтовиках и их близких и встречен с большим одобрением [23].
Разумеется, не обходилось без злоупотреблений, особенно на первых порах, когда организационного опыта еще не хватало. Бойкие тыловики и интенданты ухитрялись отправлять по несколько посылок вместо одной положенной, в то время как солдатам и офицерам передовых частей было не до визитов на почту – они воевали [24]. Были и случаи расхищения воинских посылок как на этапе первичной транспортировки, так и в недрах самой почтовой службы, о чем свидетельствуют многие документы [25]. И начальник Тыла 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Н.А. Антипенко был уличен членом Военного Совета фронта К.Ф. Телегиным в неких «сомнительных операциях» [26]. Но все это – «эффект исполнителя», который способен извратить любое полезное начинание. С нарушениями боролись, виновных наказывали, система работала, преодолевая естественные трудности. Были предусмотрены все возможные нюансы. Так, например, согласно «Инструкции по приему, обработке, пересылке и доставке воинских посылок с действующих фронтов в тыл страны», утвержденной Постановлением ГКО № 7192с от 23 декабря 1944 г.: «Не врученные посылки адресатам, ввиду их ненахождения, обратно отправителям не возвращаются, а по истечение 2-месячного срока хранения в местах выдачи передаются для реализации в государственную торгующую сеть для продажи по государственным ценам инвалидам Отечественной войны и семьям фронтовиков. Поступившую от реализации сумму госторгующие организации сдают предприятиям Наркомсвязи для пересылки почтовыми переводами отправителям этих посылок» [27].
После окончания войны логичным продолжением «трофейно-посылочной» темы стало Постановление ГКО № 9054-С от 23 июня 1945 года «О мероприятиях, связанных с проведением закона о демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии» [28], в котором, помимо обеспечения комплектом нового обмундирования, сухим пайком в дорогу (а сверх того солидным продовольственным набором в подарок) и единовременным денежным вознаграждением, предлагалось разрешить Военным Советам фронтов и армий «бесплатную выдачу из трофейного имущества в качестве подарков увольняемым по демобилизации красноармейцам, сержантам и офицерам, хорошо исполнявшим службу, некоторых предметов бытового пользования», а также организовать для них через хозяйственные аппараты войсковых частей и соединений продажу за наличный расчет трофейных товаров и предметов широкого потребления по утвержденной на одного человека норме. Чуть раньше, в Постановлении ГКО № 90360 от 9 июня 1945 г. [29] предлагалось «выдать всем генералам в собственность, безвозмездно, из числа трофейных по одной легковой машине» (офицерскому составу – мотоциклы и велосипеды), а также предоставить возможность приобрести за наличный расчет пианино, охотничьи ружья, сервизы, ковры, гобелены, меха, фотоаппараты, часы и др. Вот эти-то подарки командования и вещи, приобретенные на выданное сразу за несколько месяцев (а то и лет!) денежное содержание военнослужащих, были привезены в СССР демобилизованными советскими солдатами и офицерами. И было их не так уж много, как представляют сегодня не знакомые с реальной картиной тех лет современные писатели и журналисты. Тех же, кто особо возмущается по поводу «генеральских машин», хочется спросить: а сами пешком ходите, господа? Или боевой генерал победившей армии не заслуживал персонального автомобиля?
Гуляющие по Интернету «разоблачительные статьи» пестрят «перестроечными» штампами и откровенными ляпами: «Рядовым разрешались посылки до 8 кг [опять Копелевская цифра! – Е.С.], маршалы и генералы везли добро эшелонами… Много появилось тогда в СССР немецких аккордеонов, особенно ценилась марка “Вельтмайстер”. Привезли немало велосипедов, в том числе и ранее невиданных мопедов. Офицеры пытались разжиться высококачественной одеждой, особенно кожаной. Кому повезло, смог довезти до своего дома немецкое кожаное пальто или такую же куртку, высококачественную обувь, женские сумки и другие аксессуары “красивой жизни”. Но не всем удавалось перевезти вещи через контрольно-пропускные пункты. Ведь разжиться невиданными “чудесами” хотели и пограничники, и сотрудники НКВД, которые не попали на немецкую территорию. Теперь они изымали из солдатских “сидоров” все, что им понравилось. А тех, кто не хотел отдавать, наказывали – иногда достаточно строго» [30].
Однако документы свидетельствуют об обратном. Пункт 17 упомянутого выше Постановления ГКО № 9054 -С от 23 июня 1945 г. гласил: «Освободить военнослужащих, уволенных из Красной Армии, при переезде Государственной границы от таможенного досмотра» [31]. Верховный Главнокомандующий, знающий, что такое «эффект исполнителя», заранее оградил фронтовиков от произвола «тыловых крыс». Или кто-то считает, что приказ Сталина, доведенный до всех военнослужащих, можно было безнаказанно проигнорировать?
Предлагаемые вниманию читателей документы из Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации и Российского государственного военного архива лишь недавно рассекречены и публикуются впервые (кроме № 1). Они позволяют проследить процесс выполнения Приказа НКО СССР № 0409 от 26.12.1944 г. в частях Действующей Армии на 1 -м Белорусском и 1-м Украинском фронтах, возникающие на разных этапах проблемы и способы их решения. Автор надеется, что их публикация будет в значительной мере способствовать восстановлению подлинной исторической картины и затруднит дальнейшие спекуляции на данную тему.
Приказ НКО СССР «Об организации приема и доставки посылок от красноармейцев, сержантов, офицеров и генералов действующих фронтов в тыл страны»
№ 0409 26 декабря 1944 г.
Одобрен Народным комиссаром обороны СССР
Государственный Комитет Обороны постановлениями за № 7054 от 1 декабря 1944 г. [32] и за № 7192с от 23 декабря 1944 г. [33] разрешил хорошо исполняющим службу красноармейцам, лицам сержантского и офицерского состава, а также генералам действующих фронтов отправку личных посылок на дом.
Отправка посылок может производиться не более одного раза в месяц в размерах: для рядового и сержантского состава – 5 кг, для офицерского – 10 кг и для генералов – 16 кг.
Во исполнение этих постановлений Государственного Комитета Обороны – приказываю:
1. С 1 января 1945 года в военно-почтовых станциях открыть прием личных посылок от красноармейцев, сержантов, офицеров частей, соединений и учреждений, а также от генералов действующих фронтов Красной Армии для отправки в тыл страны.
2. Посылки из подразделений и частей на военно-почтовых станциях принимать от отправителей (красноармейцы, сержанты и офицеры) только при наличии в каждом случае разрешения командира части, соединения или руководителя соответствующего военного учреждения.
3. Прием воинских посылок от красноармейцев и сержантского состава производить бесплатно. От офицерского состава и генералов взимать за пересылку посылок по 2 рубля за килограмм.
Органам военно-полевой почты принимать посылки и с объявленной ценностью: от рядового и сержантского состава – до 1000 рублей, от офицеров до 2000 рублей и от генералов – до 3000 рублей с взиманием страхового сбора по действующему тарифу.
4. Для приема почтовых посылок начальнику Главного управления связи Красной Армии организовать:
а) в составе военно-почтовых станций соединений – отделение почтовых посылок из трех человек;
б) в составе армейских военно-почтовых станций 1-го и 2-го эшелонов – отделение посылок из двух человек в каждой;
в) в составе армейских военно-почтовых баз – отдел посылок из 15 человек;
г) в составе фронтовых военно-почтовых станций первого и второго эшелонов – отделение посылок из двух человек в каждой;
д) в составе фронтового военно-сортировочного пункта – отдел посылок из 20 человек.
Для сформирования перечисленных выше отделов и отделений почтовых посылок увеличить штатную численность военно-почтовых станций дивизии, корпуса, армии и фронта на одного офицера в каждой, а штатную численность фронтового военно-сортировочного пункта увеличить на пять офицеров. Остальной состав отделов, отделений посылок укомплектовать до установленного штата за счет существующей численности военно-почтовых органов дивизий, армий и фронтов.
5. Отправку посылок из военно-почтовых станций соединений до военно-почтовых баз армий и от армейских баз до фронтовых военно-почтовых сортировочных пунктов производить транспортом соединений, армий и фронтов. Командирам соединений, военным советам армий и начальникам тыла фронтов, помимо предоставления транспорта для перевозки посылок, выделять для сопровождения посылок необходимую охрану.
6. Перевозку воинских посылок с фронтовых почтово-сортировочных пунктов для сдачи органам Наркомата связи производить специальными военно-почтовыми поездами.
Начальнику Главного управления связи и начальнику тыла Красной Армии, совместно с НКПС, сформировать и материально обеспечить по одному поезду для 1-го и 2-го Прибалтийских, 1, 2 и 3-го Белорусских, 1, 4, 2 и 3-го Украинских фронтов в составе 15 крытых вагонов и одного людского вагона для обслуживающего персонала и воинской охраны, в общем количестве до 25 человек.
Сформированные военно-почтовые поезда подчинить начальникам связи фронтов.
При скоплении на фронтовых военно-почтовых сортировочных пунктах большого количества посылок военным советам фронтов представлять заявки в НКПС на дополнительное количество вагонов в состав военно-почтовых поездов.
7. Для вывоза воинских посылок из фронтовых военно-почтовых сортировочных пунктов, расположенных в районе железных дорог западно-европейской колеи, начальнику тыла Красной Армии генералу армии т. Хрулеву и начальнику Главного управления связи Красной Армии маршалу войск связи т. Пересыпкину сформировать по вышеуказанному типу военно-почтовые поезда из вагонов западно-европейской колеи и обеспечить перевалку посылок в военно-почтовые поезда отечественной колеи.
8. Воинские посылки из военных почтово-сортировочных пунктов фронтов для передачи их органам Наркомсвязи доставлять военно-почтовыми поездами:
от 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов – до ст[анции]. Рига;
от 1, 2 и 3-го Белорусских фронтов – до ст[анции]. Минск;
от 1, 4, 2 и 3-го Украинских фронтов – до ст[анции]. Киев.
Воинские посылки из частей и соединений 14-й отдельной армии доставлять органам связи в г. Мурманск, а из частей, соединений Ленинградского фронта – в г. Ленинград.
9. Начальнику Главного организационного управления Генерального штаба Красной Армии к 1 января 1945 г. внести изменения и дополнения в штаты органов военно-полевой почты в соответствии с пунктами 4, 6 и 7 настоящего приказа.
10. Начальнику тыла Красной Армии перевести с 1 января 1945 года весь офицерский, сержантский и красноармейский состав, занятый на приеме, доставке и охране воинских посылок, на питание по норме №1 приказа НКО № 312 1941 г.
11. Начальнику Финансового управления Красной Армии установить с 1 января 1945 г. всему офицерскому и сержантскому составу, работающему по приему и доставке воинских посылок с фронтов, повышенные на 25% оклады содержания.
12. Принять к руководству и исполнению прилагаемую Инструкцию по приему, обработке, пересылке и доставке воинских посылок с действующих фронтов в тыл страны.
13. Командирам частей, соединений и начальникам учреждений действующей армии разъяснить всем военнослужащим Инструкцию о порядке отправки личных посылок из действующей армии в тыл страны.
14. Военным советам фронтов представить мне к 15 февраля 1945 года доклады о ходе выполнения настоящего приказа.
Заместитель Народного комиссара обороны СССР
генерал армии Булганин
по приему, обработке, пересылке и доставке воинских посылок с действующих фронтов в тыл страны
Утверждена Постановлением ГОКО № 7192с от 23 декабря 1944 г.
Общее положение
Воинские посылки от рядового, сержантского, офицерского состава и генералов Красной Армии для отправки в тыл страны принимаются в военно-почтовых станциях соединений действующих фронтов Красной Армии.
Вес посылок установлен:
От рядового и сержантского состава– до5кг,отофицерскогосостава – до 10кг, от генералов – до 16кг.
Максимальный размер посылки не должен превышать 70 см в каждом из трех изменений.
Воинские посылки от красноармейцев и сержантского состава принимаются бесплатно, от офицерского состава и генералов за плату по 2 рубля за килограмм. Посылки, по желанию отправителей, могут подаваться также и с объявленной ценностью: от рядового и сержантского состава – 1000 рублей, от офицеров – до 2000 рублей и от генералов – до 3000 рублей с взиманием страхового сбора по действующему тарифу.
Запрещается отправлять в посылках: оружие, предметы военного снаряжения и обмундирования Красной Армии, воспламеняющиеся, взрывчатые вещества, ядовитые вещества, медикаменты, всякого рода жидкости, скоропортящиеся продукты, письменное вложение, деньги в различной валюте, всякого рода литературу и другой печатный материал.
Приему подлежат посылки, упакованные в жесткую укупорку (деревянный ящик, чемодан), обшитые прочной материей или в мягкой укупорке, обшитой прочной материей.
Прием посылок
Посылки из подразделений и частей на военно-почтовую станцию доставляются лично отправителями (красноармейцами, сержантами, офицерами) и принимаются к отправке при наличии разрешения командира части, соединения или руководителя соответствующего военного учреждения.
Посылки к отправке предъявляются в открытом виде для проверки вложения. После проверки вложения посылка наглухо забивается и зашивается, перевязывается крестообразно шпагатом с пропуском под оболочку по углам посылки и опечатывается печатью военно-почтовой станции.
В правом верхнем углу посылки и на сопроводительном бланке делается надпись «Воинская».
В приеме каждой посылки военно-почтовой станцией отправителю выдается отдельная квитанция установленной формы.
Сдача посылок предприятиям Наркомата связи
Воинские посылки учреждениями военно-полевой почты сдаются предприятиям Наркомсвязи в установленных пунктах, с поименной проверкой посылок, по группам, разработанным в соответствии с установленным порядком сортировки и направления корреспонденции, с обязательной сдачей бланка сопроводительного адреса.
На накладных делается отметка «Воинская».
Посылки с поврежденными оболочками, неопечатанные, с сильно поврежденными или неясными печатями, посылки, издающие течь или явно с недостающим весом, сдаются предприятиям Наркомсвязи только после перезаделки их и устранения перечисленных дефектов при актах.
Если при сдаче будут обнаружены смешанные группы посылок, то в этом случае они выгружаются из вагонов, приводятся в порядок в соответствии с документами и только после этого сдаются военно- почтовой распределительной базе Наркомсвязи.
Выдача посылок в предприятиях Наркомата связи
Извещения адресатов о прибытии в их адрес посылок обрабатываются выделенным порядком и доставляются предприятиям Наркомсвязи в установленные контрольные сроки.
Неврученные посылки адресатам, ввиду их ненахождения, обратно отправителям не возвращаются, а по истечении 2-месячного срока хранения в местах выдачи передаются для реализации в государственную торгующую сеть для продажи по государственным ценам инвалидам Отечественной войны и семьям фронтовиков.
Поступившую от реализации сумму госторгующие организации сдают предприятиям Наркомсвязи для пересылки почтовыми переводами отправителям этих посылок.
Материальная ответственность
За посылки, утраченные по обстоятельствам военного времени в районах фронтового тыла, органы военно-полевой почты и Наркомсвязи материальной ответственности перед получателями и отправителями не несут. За посылки, утраченные по другим обстоятельствам, выплачивать возмещение стоимости посылок отправителям в пределах объявленной ценности, за счет страхового фонда Наркомсвязи, установленным порядком.
Заявления о розыске посылок от отправителей принимаются и рассматриваются управлениями связи фронтов и в центре – Управлением военно-полевой почты Главного управления связи Красной Армии.
Заявления о розыске посылок, поданные получателями в предприятия Наркомсвязи, последними направляются в Военное бюро учета почтовых отправлений г. Москва.
Порядок приема, оформления, обработки, пересылки и выдачи воинских посылок в части, не предусмотренной настоящей Инструкцией, осуществляется в соответствии с действующими правилами и инструкциями по почтовой эксплуатации.
Народный комиссар связи СССР Сергейчук Начальник Главного управления связи Красной Армии маршал войск связи Пересыпкин
РГВА. Ф. 4. Оп. 11. Д. 78. Л. 491-498.
Цит. по: Русский архив: Великая Отечественная: Т. 13 (2-3). Приказы Народного комиссара обороны СССР (1943–1945 гг.). М.: ТЕРРА, 1997. С. 344-347.
Служебная записка
Только лично Всем первым и вторым членам Военных Советов армий
Мне стало известно, что генерал-лейтенант и[нтендантской] / с[лужбы] Антипенко договаривался с некоторыми членами Военных Советов и начальниками тылов Армий о присылке специальных посылок трофейного имущества для Членов Военного Совета фронта и руководящих работников Полевого Управления фронта, без предварительного согласия тех, кому предложено присылать такие посылки.
Подобную практику считаю недопустимой.
В случае необходимости, тот или иной Член Военного Совета фронта сам может Вам сказать об этом и в услужливых посредниках не нуждается. Делается это Антипенко для того, чтобы под посылками нам от Вас – развязать себе руки для более широких «операций».
Категорически воспрещаю делать что-либо по указанию генерал-лейтенанта Антипенко для Военного Совета фронта, потребовать этого от Ваших начальников тылов и интендантских работников.
Его указание, полученное некоторыми т.т. на совещании 26.1.45, не выполнять и подобными операциями по его предложениям не заниматься.
30 января 1945 г.
ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2380. Д. 34. Л. 90.
Политдонесение политотдела 328 стрелковой краснознаменной дивизии об отзывах и настроениях личного состава дивизии в связи с приказом НКО о разрешении отправлять на родину посылки
1 февраля 1945 г. № 056 Секретно
Начальнику политотдела 47-й Армии полковнику тов. Калашник Начальнику политотдела 77 с[трелкового] к[орпуса] гв[ардии]. полковнику тов. Писаренко
Сообщение личному составу дивизии о том, что приказом НКО разрешено отправлять на родину посылки, было встречено бойцами, сержантами и офицерами с большим удовлетворением.
Красноармеец минометной роты Бурак заявил: «Этим приказом проявлена большая забота товарища Сталина о воинах и восстанавливается справедливость. Мы будем посылать на родину то, что немцы награбили у нас и нажили за счет труда наших людей, угнанных на немецкую каторгу».
Красноармеец-разведчик 2 с[трелкового] б[атальона] 1103 с[трелкового] п[олка] Бойко в беседе с бойцами своего подразделения говорил: «Мы пришли в Германию не как грабители, а как армия победителей. У меня немцы сожгли и разграбили все хозяйство. Если я пошлю родным какие-нибудь вещи, это будет для них некоторым утешением за то, чего лишили нас немцы». Такие же мнения высказывают бойцы и других подразделений.
Большинство офицеров, главным образом, старшего командного состава считают, что им «не с руки» заниматься отправкой посылок на родину.
За январь месяц по дивизии было отправлено от бойцов, сержантов и офицеров 135 посылок, из них: от рядового и сержантского состава 86 посылок. От офицеров, главным образом, младшей и средней группы 49 посылок. В посылках главным образом отправляется новое готовое платье и обувь, имеются случаи отправки вещей, бывших в употреблении, представляющих малую ценность. В редких случаях в посылках отправляются консервированные жиры и сахар.
Для примера привожу содержимое посылки красноармейца 2 стрелковой роты 1105 с[трелкового] п[олка] Барышева. Ботинки новые 1 пара, туфли новые детские 1 пара, тетради, карандаши, карманный фонарь, ручка «вечное перо», платки носовые, духи, чулки шелковые 2 пары, белье женское нижнее, часы ручные, кошелек кожаный, сахарин. Всего весом – 5 кг.
Малое количество посылок, отправленных на родину, объясняется стремительным продвижением дивизии вперед. Учитывая это, командование дивизии дало указание тылам частей об организации и отправке посылок на родину бойцам, отличившимся в наступательных боях. Отправив такую посылку, командование части сообщает бойцу, что его семье отправлена посылка, передает ему квитанцию и перечень содержимого посылки. Первым в дивизии несколько таких посылок отправлено в отдельной зенитно-пулеметной роте.
Начальник политотдела 328 с[трелковой] к[раснознаменной] д[ивизии] подполковник Годунов
ЦАМО РФ. Ф. 1641. Оп. 1. Д. 166. Л. 80.
Политдонесение Политуправления 1-го Украинского фронта о выполнении приказа НКО № 0409 «Об организации приема и доставки посылок военнослужащих в тыл страны».
1 марта 1945 г. № 0131 Секретно
Начальнику Главного Политического Управления Красной Армии генерал-полковнику тов. Щербакову А.С. Копия: Военному совету фронта
С получением приказа НКО № 0409 в частях и соединениях фронта сразу же развернулась разъяснительная работа. При политотделах корпусов и соединений состоялись совещания руководящих политработников и командиров частей, на которых изучался приказ НКО № 0409 и Военного Совета фронта № 0273.
Проведены инструктивные совещания работников полевых почтовых станций с участием представителей политорганов. На этих совещаниях изучены приказ НКО № 0409 и Военного Совета фронта № 0273, а также инструкции по приему и обработке посылок. Обращено внимание работников почт на оказание помощи бойцам в правильном написании адреса, оформлении посылки и т.п.
Приказ НКО № 0409 был изучен с офицерским составом, при этом особое внимание обращалось на то, чтобы командиры частей и подразделений широко использовали это важнейшее мероприятие как поощрение военнослужащих, честно и добросовестно несущих свою службу.
В частях и соединениях приказ и инструкция прочитаны личному составу. Политработники и агитаторы подразделений провели групповые и индивидуальные беседы с бойцами.
В красноармейских газетах помещались статьи, излагающие порядок приема посылок от военнослужащих, правила заполнения переводов, упаковки посылок и написания адресов на них.
Политорганы соединений оказали практическую помощь военно-почтовым станциям в подборе работников отделений по приему посылок. Эти отделения в большинстве соединений укомплектованы проверенными и надежными людьми. Многие из них являются коммунистами и имеют опыт почтовой работы. В соединении, где начальником политотдела полковник Светлов, все работники отделения посылок – коммунисты. В соединении полковника Охапкина из трех работников отделения – 2 коммуниста. Работникам военно-почтовых станций разъяснен приказ НКО № 0409 о повышении им денежного содержания.
Личный состав горячо одобрил приказ НКО № 0409, считает его важным государственным делом, направленным к лучшему материальному обеспечению семей фронтовиков. Ст. сержант 507 сп соединения, где начальником политотдела полковник Волгин, тов. Мокрый сказал: «Я вижу, как по-отечески заботится о нас товарищ Сталин. Это он, родной наш, беспокоится о воинах. Он знает нужды наших семей, понимает, как будут они рады, получив подарок-посылку. Это обязывает нас еще сильнее бить немцев до их окончательного разгрома».
Красноармеец 77 полка Пахомов говорит: «Наше командование и лично товарищ Сталин проявляют большую заботу о тех, кто с честью отстаивает с оружием в руках интересы нашей Родины. Наши семьи имеют льготы и получают материальную помощь от государства. Сейчас мы сможем послать им посылки, вернуть часть того, что награбили немцы».
Командир 88 отд[ельного]. батальона капитан Матвеев (соединение, где начальником политотдела полковник Михайлов) в своем выступлении заявил: «Разрешение на отправку посылок в тыл страны – это забота нашего вождя не только о нас, воинах, но и о наших семьях. На приказ НКО № 0409 ответим повышением воинской дисциплины и беспощадным истреблением немецких захватчиков».
Прием посылок начался 1 января 1945 года. По 9 соединениям фронта с 1 января 1945 года по 15 февраля от военнослужащих принято 135950 посылок, в том числе от бойцов переднего края 68083. В соединении, где начальником политотдела генерал-майор Гришаев, принято 26319 посылок, из них от бойцов и сержантов – 20297, от офицерского состава – 6022. Личный состав переднего края отправил 14100 посылок.
Особенно большой поток посылок был в феврале 1945 г., когда войска фронта вступили на территорию Германии.
Отделения посылок в большинстве своем справляются с задачей. Большого накапливания посылок в военно-почтовых станциях армий и соединений не наблюдается. Во многих почтовых станциях, обслуживающих армейские части, разработаны графики приема посылок, для каждой части отведены определенные дни сдачи посылок, что значительно ускорило эту работу.
Во многих соединениях прием посылок производится от бойцов и офицеров переднего края непосредственно в полках и батальонах, куда выезжают работники отделений посылок армий и соединений. К этому привлекаются работники тыловых подразделений, командиры хоз. взводов, старшины и др.
Хорошо поставлена отправка посылок в соединении, где начальником политотдела подполковник Яровой. В частях этого соединения бойцам оказывается помощь в пошиве мешочков для посылок, в написание адресов, в подборе содержимого посылок и т.д. Сдача посылок проходит организованно.
Вустановленное время с полевой почты выезжает приемщик и на месте оформляет прием посылок от бойцов.
Большую заботу о бойцах проявляет командование и партполитаппарат 124 отд. танкового полка. В январе месяце было отправлено 7 посылок бойцам, которые вследствие ранения получили инвалидность и находятся дома. В феврале подготовлено для отправки 13 посылок семьям бойцов и офицеров, погибших в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Подготовлена посылка семье капитана Юрченко, погибшего в боях на германской территории, представленного посмертно к званию Героя Советского Союза, семьям ст. лейтенанта Гончарова, сержанта Слепова, рядового Богданова и др.
Вместе с тем в выполнении приказа НКО № 0409 вскрыто много существенных недостатков. Командование и политорганы отдельных соединений не придали должного значения вопросу организации и отправки посылок, не оказали надлежащей помощи военно-почтовым станциям и не контролировали их работу. В результате в ряде мест установлено грубое нарушение приказа НКО № 0409. Отдельные командиры и начальники не использовали выдачу справок как меру поощрения лучших бойцов, выдавали их без учета, по несколько справок одному лицу, а также лицам, не заслужившим права на получение справки. В ряде мест эти справки подписывались не командирами частей, а второстепенными лицами и даже писарями. Пользуясь этим, некоторые военнослужащие, особенно тыловых подразделений, отправляли по 5–6 посылок в месяц. Начальник военно-почтовой станции соединения, где начальником политотдела полковник Кладовой, капитан Закалин за полтора месяца отправил в тыл 7 личных посылок. Работники этой же базы – старший приемщик сержант Заплавский и шофер-красноармеец Крупин – отправили в январе по 4 посылки каждый.
Начальник канцелярии штаба армии, где начальником политотдела генерал-майор Воронков, капитан Старосельский, злоупотребляя своим служебным положением, занялся барахольством и за несколько дней отправил родным 4 посылки.
В ряде соединений приказ НКО № 0409 выполняется очень медленно. Работники полевых почт не проявляют в этом отношении должной оперативности. В результате в некоторых частях неудовлетворительно организован прием посылок от бойцов и офицеров переднего края. Выезды работников отделений посылок непосредственно в части не практиковались, а личный состав переднего края, ведя непрерывные бои, не имел времени пойти на полевую почту. В соединении, где начальником политотдела подполковник Александров, из принятых 690 посылок только 255 послано бойцами и офицерами переднего края. В соединениях, где начальниками политотделов подполковники Глухов и Ступин, за полтора месяца не принято от личного состава ни одной посылки.
Организация приема и отправки посылок затруднена отсутствием достаточного количества транспорта. Военно-почтовой базе соединения, где начальником политотдела полковник Кладовой, по штату положено 16 автомашин, а в наличии только 8. Из них совершают рейс 6 машин, а 2 – находятся в ремонте. Отделения посылок соединений своих автомашин не имеют. Для транспортировки посылок они используют попутные автомашины. В результате посылки лежат по несколько дней на ППС, а направляясь с попутным транспортом, пропадают. 720 посылок, принятых полевой почтой соединения, где начальником политотдела подполковник Терентьев, около 20 дней не отправлялись на армейскую базу. На армейской базе на 15 февраля скопилось 8413 посылок, не отправленных на фронтовой обменный пункт.
Военно-почтовые станции ощущают затруднения в работе по приему и доставке посылок в связи с недостатком посылочных бланков и сургуча. Особенно плохо с обеспечением бланков приданных частей. Соединение подполковника Квашник, приданное армии, где начальником политотдела генерал-майор Гришаев, совершенно не имеет бланков для посылок. Несмотря на это, армейская полевая почта категорически отказывает выдать бланки, мотивируя, что бригада снабжается ими с полевой базы.
Для устранения выявленных недостатков приняты следующие меры:
Начальникам политорганов предложено систематически контролировать выполнение приказа НКО № 0409, оказывать необходимую помощь в работе отделений посылок и военно-полевых баз, улучшить воспитательную работу с личным составом почтовых учреждений, исключить всякую возможность на незаслуженное право пользования в отправке посылок бойцам и офицерам, плохо несущим службу.
Военные Советы армий издали специальные приказы по устранению выявленных недочетов. В приказе от 7 февраля 1945 года Военный Совет армии, где начальником политотдела генерал-майор Воронов, предложил командирам соединений и частей завести журналы учета выдачи справок на сдачу посылок, выдавать их только хорошо исполняющим службу красноармейцам, лицам сержантского и офицерского состава. Потребовал от командиров корпусов и дивизий обеспечить охрану посылок во время транспортировки и своевременную доставку их от военно-почтовых станций соединений до армейских почтовых баз.
В ряде соединений политорганы совместно с прокуратурой провели специальную проверку работы полевых почт по организации приема и отправки посылок. Вскрытые недостатки обсуждены на совещаниях почтовых работников, намечены меры по их устранению.
Политорганы и партийные организации проводят сейчас большую работу по организованной отправке командованием частей посылок военнослужащих переднего края. Командование частей использует также как поощрительное мероприятие отправление посылок от своего имени в адрес семьям отличившихся, раненых и погибших в боях.
Практика показала, что значительная часть бойцов и офицеров переднего края, несущих службу, а также раненые не имеют возможности лично присутствовать при сдаче посылки на военно-почтовыхстанциях, как этого требует инструкция. Отправка посылок из-за этого задерживается. К тому же на военно-почтовых станциях создаются большие очереди, отнимающие много времени у военнослужащих. Нередко бойцы возвращаются обратно в свои подразделения, не сдав посылки, что вызывает нарекания, жалобы с их стороны. Командиры частей, посылая от своего имени посылки семьям отличившихся воинов, погибших в боях или раненых, также не имеют возможности сдавать посылки лично. Поэтому прошу поставить вопрос о разрешении приема посылок не только лично от каждого отправителя, а и от специальных уполномоченных, выделенных командованием с представлением списка отправителей и документа, подтверждающего, что содержимое посылки строго соответствует инструкции.
Прошу также поставить вопрос о приеме посылок от вольнонаемных, честно относящихся к своим служебным обязанностям (в приказе НКО № 0409 о них не говорится).
Начальник Политического Управления 1-го Украинского фронта гв. генерал-майор Яшечкин
ЦАМО РФ. Ф. 236. Оп. 2727. Д. 33. Л. 279-283.
Постановление Военного Совета 1-го Белорусского фронта
16 марта 1945 г. № 034 Действующая Армия Секретно
Придавая исключительно важное политическое значение мероприятию по приему и доставке на родину посылок от бойцов и офицеров Государственный Комитет Обороны СССР постановлением за № 7777-С от 10 марта разрешил:
1. Отпускать бесплатно из складов частей (соединений) хорошо исполняющим службу красноармейцам, сержантам и офицерам боевых частей, а также раненым, находящимся на излечении в госпиталях фронтов и армий, для отправки в посылках на родину трофейные продукты: сахар или кондитерские изделия – 1 кг, мыло 200 грамм в месяц и трофейные изделия широкого потребления по 3– 5 предметов в месяц из перечисленных наименований: