Массимо Каррера – о жизни в России, неудачах и эротических снах
В первые десять месяцев в России итальянский футбольный тренер Массимо Каррера добился того, что в предыдущие шестнадцать лет не удавалось его более знаменитым коллегам. Под его руководством самый популярный клуб страны «Спартак» стал чемпионом. В июне его подопечные сыграют в ЧМ 2018 в составе нашей сборной. GQ встретился с Каррерой, чтобы выяснить, как он справляется со славой, бьет в ярости посуду и скучает по дому.
«Надеюсь, ближайший день рождения я отмечу не так, как в прошлом году, – говорит Массимо, с которым мы встречаемся в баре московского отеля незадолго до его 54-летия. – Тогда получилось ужасно. Было воскресенье, и мы проиграли в Ростове – 0:3. Справляться с такими неудачами мне помогает жена, с которой мы условились не говорить о футболе. Если в команде возникают какие-то трудности, я никогда не тащу их за собой домой. Просто наслаждаюсь временем, которое провожу с семьей, и отвлекаюсь от проблем».
Слева направо: костюм из шерсти, хлопковая рубашка, все Navigare; шерстяной костюм, Ralph Lauren; рубашка из хлопка, Sarto Reale; шелковый галстук, Strellson; платок из шелка, Albione.
На Массимо Каррере: замшевый бомбер, поло из хлопка, все Corneliani; часы, Rolex. костюм из шерсти, хлопковая рубашка, все Ermenegildo Zegna; галстук из шелка, шелковый платок, все Van Laack; костюм из шерсти, Albione; хлопковая рубашка, Navigare; галстук из шелка, Van Laack.
А вот и пример таких проблем: за сутки до того, как «Спартак» официально стал чемпионом, команда еле-еле поборола «Томь» – скромный сибирский клуб, фактически разорившийся посреди сезона. «Я был настолько взбешен нашей игрой, что после матча разбил о стену оставленные кем-то в раздевалке тарелки. Переоделся и уехал, не дав интервью».
По части тренерской ярости у Карреры были хорошие учителя. Однажды в Бергамо, где Массимо играл за команду «Аталанта», тренер Джованни Вавассори разозлился на двух-трех игроков и ударил кулаком по экрану весов в раздевалке. «Разбил себе, конечно, руку, но продолжал активно жестикулировать, и кровь разлеталась по комнате. Сильное было зрелище», – улыбается Каррера.
Массимо родился в сорока километрах от Бергамо – в городке Сесто-Сан-Джованни, который за антифашистское сопротивление в годы войны и популярность местной компартии называли итальянским Сталинградом. «Моя мама была домохозяйкой, а отец работал в типографии. Я рос окруженный их любовью. Родители расстроились, когда я в восемнадцать лет бросил учебу, но я был непреклонен – оставив школу, пошел работать и играть в футбол. С восьми утра до позднего вечера я трудился в компании по производству коробок. Зарабатывал какие-то смешные деньги, а первую серьезную зарплату получил только в двадцать лет, когда подписал профессиональный контракт с командой «Алессандрия». Все заработанное тратил на жилье».
Массимо родился в городке Сесто-Сан-Джованни, который за антифашистское сопротивление в годы войны называли итальянским Сталинградом.
В «Алессандрии» Массимо не только стал профессиональным футболистом – там он познакомился со своей будущей женой Пинни. «Впервые мы увиделись воскресным вечером после какого-то матча и вместе пошли на дискотеку». В те годы, в середине восьмидесятых, Каррера был лихим парнем: «Я обожал носиться на скутере, а позже купил мотоцикл Honda. Чуть повзрослев, стал ездить на машине жены, а потом скопил на свой первый автомобиль – Fiat Tipo». В 1986-м Массимо переехал в Бари, где встретил важного для своей карьеры человека. «Президент «Бари» Винченцо Маттарезе был мне как отец. Когда я очутился в его команде, мне только двадцать два исполнилось, мои партнеры тоже были юны, и Винченцо относился к нам как к детям». Пара штрихов к портрету Маттарезе: президент ездил по Бари только в бронированном «мерседесе» с двумя телохранителями. Однажды бандиты похитили с похорон гроб с телом его отца, но Винченцо обладал таким влиянием, что вернул его без выкупа – правда, через три недели.
Поло из хлопка и шелка, Louis Vuitton.
В том же «Бари» Каррера получил первую серьезную травму – по вине полузащитника Джанкарло Марокки. «Он очень сильно заехал мне по ноге. Это нормально – во время игры футболисты разных команд ненавидят друг друга, потому что бьются за победу. Но вне поля они прекрасно общаются. Мы с Марокки стали друзьями».
Подружились они в «Ювентусе», где Каррера пять лет играл и столько же – тренировал. «Самую сильную боль я испытал, когда тренировал «Ювентус», – морщится Массимо. – На тренировке не хватало одного футболиста, и мой шеф Антонио Конте заставил меня выйти на поле. Я стал играть, и один из игроков просто разнес мне колено – порвал связки, мениск и вообще все, что можно. Получилось, что самую тяжелую травму в карьере я получил уже после того, как завершил ее».
Годы в «Ювентусе» обогатили Карреру десятком медалей и несметным количеством друзей. В списке болельщиков туринского суперклуба всегда было полно знаменитостей: Лучано Паваротти, Эрос Рамазотти, Микеле Плачидо, но «больше всего запомнилось знакомство с наследником империи Fiat Лапо Элканном. Когда я играл в «Ювентусе», он был еще подростком. Мы встретились снова, когда Лапо повзрослел, но сохранили нашу дружбу». В «Ювентусе» у Карреры было немало трудностей, но с самым откровенным ужасом он вспоминает своего тренера по физподготовке Джампьеро Вентроне, прозванного «морским пехотинцем»: «Вентроне – это наш кошмар. Он заставлял очень много работать. Представьте, шестьсот упражнений на пресс! Приседания с весом до четырехсот килограммов! Клянусь, после некоторых упражнений мне виделась Дева Мария».
«Клянусь, после некоторых упражнений мне виделась Дева Мария».
Однако все было не зря. Первым, кто напророчил Каррере тренерское будущее, когда тот уже расстался с «Ювентусом», стал Эмилиано Мондонико – главный тренер «Аталанты». «Мондонико был очень искренним человеком. Когда он говорил, то всегда смотрел тебе прямо в глаза. Хотя я встретил его уже в солидном возрасте, в тридцать два года, он меня многому научил, причем даже в нефутбольных вопросах. Эмилиано помог мне стать настоящим мужчиной. К сожалению, несколько недель назад его не стало».
Чего только не пережил Каррера за семь лет в «Аталанте». Он на правах капитана успокаивал разъяренных фанатов, взбешенных серией поражений, и помог клубу осенью 2000-го забраться на второе место в итальянском чемпионате (невероятное достижение для скромной команды). Через год-полтора после ухода из «Аталанты» Массимо узнал, что ее болельщик, певец Бепи, посвятил ему песню. В ней подчеркивается брутальность Карреры и высмеивается метросексуальность итальянских звезд футбола – Кристиана Вьери и Алессандро Несты. «Кому нужны эротические сны, если после пробуждения нет Массимо Карреры?» – поет Бепи. «Я был искренне счастлив, что меня удостоили такой чести – все-таки кричалки сочиняют про многих футболистов, а вот целую песню посвящают единицам. Несколько раз ходил на концерты Бепи. А однажды сам поднялся на сцену и подпел».
И все же такой славы Каррере было мало: он уехал в Россию, за тысячи километров от дома в Неаполе, где жил с женой и двумя дочерьми. «К счастью, в чемпионате России есть перерывы на матчи сборных – по четыре-пять дней. В эти промежутки я стараюсь возвращаться домой. А иногда улетаю, когда просто начинаю скучать по родине». Узнав, что русские футболисты, игравшие в Италии, глушили тоску комедиями Гайдая, Массимо смеется: «Ну нет, если начну смотреть итальянские фильмы, ностальгия только усилится».
Cлева направо: жилет из шерсти, шерстяные брюки, все Ermenegildo Zegna; рубашка из хлопка, Sarto Reale.
На Массимо Каррере: шерстяной костюм, рубашка из хлопка, шелковый галстук, все Canali; запонки из палладия с позолотой и деталями из черного лака, S. T. Dupont; рубашка из хлопка, шерстяные брюки, все Henderson; подтяжки, Massimo Dutti; хлопковая рубашка, Boss.