В России стало больше мыслящих людей, и вообще – становится модным думать
В посольстве Эстонии в Москве состоялась презентация переведенной на русский язык книги Тармо Вахтера ”Эстония: жаркое лето 91-го. Августовский путч и возрождение независимости”. Как ни странно, но лично мне эта встреча дала возможность увидеть не столько эстонскую версию прошлых событий, сколько перемены в сознании… современных россиян, пишет в ”МК-Эстонии” журналист Вероника Маанди.
”Мы так волновались, — по секрету поделилась со мной советник посольства Кэтрин Мельдер. — Думали, будет много острых вопросов. Ведь мы специально пригласили на презентацию много таких людей, кто когда-то писал об Эстонии критически”.
Да, острых вопросов не было. И причина, как можно было бы предположить, в том, что приглашенные находились на территории посольства в качестве гостей, а значит, просто из вежливости вынуждены были помалкивать. Или в том, что большинство еще элементарно не держало книгу в руках — о чем же спорить. Но дело, на мой взгляд, вовсе не в этом.
Счастье — это когда тебя понимают
Встречу, как положено, открыл посол Эстонии в России Юри Луйк. В своей короткой речи он успел ”накидать” множество любопытных мыслей и оценок. Например, такую: материалы книги позволяют сделать вывод, что у эстонских демократов был тесный контакт с российскими демократами. Что, видимо, в конечном итоге, и позволило разрушить Советский Союз. Или вот: сложный вопрос о роли Михаила Горбачева и Бориса Ельцина в истории России и мира до сих пор не имеет однозначного ответа, эта книга помогает в его поиске. Завершилось выступление господина Луйка словами: ”Рад, что книга дает многое, чтобы мы и наши соседи понимали друг друга лучше. Для дипломата это самое важное”.
Захотелось воскликнуть, почему же только для дипломата? А для журналиста? Или парикмахера? В конце концов, любой человек хочет быть… счастливым. А счастье — это, как известно, ”когда тебя понимают”.
После сдержанной речи посла выступление редактора книги выглядело особенно контрастно. Тийт Хенносте шутил, размахивал руками и по-актерски перемещался ”от одной кулисы к другой”: ”Я тот человек, который, как и все редакторы, думает, что в процессе издания он самый главный… Большую часть книги мы с Тармо написали, сидя в одном таллиннском кафе, название которого я вам не скажу. Потому что мы и сейчас там сидим, готовим следующую”.
Тармо Вахтер говорит в основном о процессе добывания документов: ”Многие думают, получить информацию, скажем, из Белого Дома, нереально. Я тоже так думал. Даже когда мне сказали, что для этого надо просто написать туда письмо. Да, потребуется время. Может быть, год. Но они ответят. Так мне сказали. Я не поверил, но сделал. И мне ответили…”
Затем выступил депутат парламента Яак Аллик. Буквально в двух словах он смог сказать о каждом из участников самое важное — для аудитории, разумеется. О Тармо Вахтере — что ему всего 42 года, а все эстонские политики его уже страшно боятся. О Тийте Хенносте — что в Эстонии его в свое время называли ”красный профессор”, потому что он был за то, чтобы памятник Воину-освободителю оставался на своем месте в центре Таллинна. О Юри Луйке — что по отцовской линии он русский. И, наконец, о себе — что был членом компартии и Верховного Совета, в настоящее же время ”убежденный горбачевфил”, ибо считает освобождение Советского Союза от ”красного тумана” его заслугой.
А к произведению Вахтера у Аллика отношение неоднозначное: ”С одной стороны, это действительно объективная хроника шести месяцев, с марта по сентябрь 91-го. Но если говорить об истинных причинно-следственных связях, то надо смотреть глубже”.
Чистая правда тоже необъективна
”Мне посчастливилось прочитать это произведение от корки до корки, — взял слово москвич Григорий Амнуэль, директор клуба International Dialog. — И хочу сказать, что такой книги у нас до сих пор не было. Она абсолютно безоценочна. В ней нет ни очернения, ни приукрашивания — только реальные факты. Мне кажется, что для нас, россиян, эта книга даже важнее, чем для эстонцев. Это просто подарок тем людям в России, кто хочет думать!”
Еще одна важная выдержка. ”В этой книге не использован ни один анонимный источник, — говорит автор в послесловии к изданию. — Цитаты героев взяты из подлинных звуко- и кинозаписей и протоколов заседаний. Если о каком-то событии не хватало оригинальных материалов, я использовал в незначительной мере поздние интервью участников событий”.
Лично меня все это не переубедило. Какими бы документами ни располагал автор, он все равно, вольно или невольно, будет руководствоваться своим отношением к событиям. Даже если профессионализм и честность не дадут ему просто-напросто умолчать о каких-то бумагах, то в пересказе других это отношение все равно будет проглядывать.
Аргументы? Они в книге. ”Человек в черной кожанке подошел к Пеэтеру Выса и велел ему отойти”, — пишет Тармо. Казалось бы, объективно, как протокол. Не придерешься. Был человек одет в черную кожаную куртку? Был. Говорил он Пеэтеру Выса отойти? Говорил. Выходит, чистая правда? Правда. И чистая. Но не объективная. У любого образованного человека за фразой ”человек в черной кожанке” тут же встают перед глазами целые пласты истории. Это прямой отсыл к событиям прошлого века. Для одних — трагическим, для других — триумфальным.
А теперь внимание: ”Человек в черной кожанке подошел к Пеэтеру Выса и велел ему отойти” — это первая фраза книги. Все. Отношение создано. Дальнейшее читатель будет воспринимать исключительно субъективно — исходя из того, причисляет он себя (сознательно или бессознательно) к ”носителям” черных кожанок или к тем, кого эти ”кожанки” грузили в вагоны и расстреливали без суда.
Рассматривать эту книгу следовало бы скорее не как собрание объективных документальных свидетельств, а как произведение искусства — хорошую, увлекательную, документальную, но повесть. Впрочем, Тармо и сам назвал книгу ”документальным репортажем”. А репортаж — это все же не протокол.
Так что поспорить на той презентации было о чем. Но аудитория не стала. Ни острых замечаний, ни желания высказать какие-либо претензии или обиды… Мне кажется, я поняла, почему.
Это было красиво. Это было доброжелательно. И это было убедительно — настолько, насколько сами участники были убеждены в своей правоте. Не исключено, что те, кто писал когда-то критические материалы об Эстонии, изменили свою точку зрения. А возможно, в России действительно стало больше мыслящих людей. И вообще — становится модным думать. И думать свободно.