Владимиру Машкову исполнилось 50
- Володя Машков – мой однокурсник. На нашем курсе все были примерно в одной позиции. Всем нужно было выжить, поэтому мы много работали. Педагогический талант Табакова проявлялся в жесткой форме. Он считал, что если человек неспособен развиваться или вообще не способный, то ему лучше заняться чем-то другим. Ближе к концу обучения, в дипломных спектаклях, он стал давать роли на сопротивление. Володе, который в отрывках играл героические роли, он вдруг предложил в «Матросской тишине» сыграть пожилого еврея Шварца. Для меня это было открытием. Володя чуть старше меня, но, тем не менее, мы все были молодые ребята, и вдруг он стал отращивать бороду, искать грим. Технического грима у нас не было, и я помню, как он делал пеплом от сигарет круги под глазами, морщины вырисовывал, искал походку, купил на рынке ботинки 48 размера. Меня это поразило. Я подумал: «Как интересно, вроде мы вместе учились, и вдруг я вижу такой серьезный подход».
Нас только двоих с курса пригласили в Театр Табакова, и Володе сразу стали давать главные роли. В спектакле Сергея Газарова «Ревизор» он играл Городничева, а мне дали роль квартального Пуговицына, всего три фразы – и я смотрел на своего однокурсника, как на звезду. Володя быстрее меня занял позицию главного артиста. Уже потом мы вместе играли в «Матросской тишине», и у меня тоже была главная роль. Первую режиссерскую работу Володи Машкова, спектакль «Звездный час по местному времени», мы с ним репетировали самостоятельно и потом показали Табакову. Его это убедило, и спектакль, которого не было в планах, стал одним из самых любимых в театре. После этого мы стали искать материал, чтобы опять сделать что-то вместе. Володя предложил «Бумбараша». Мы с ним знаем друг друга очень хорошо и понимаем с полувзгляда, с полуслова – это очень здорово. Но работать с Володей сложно – в каком плане – он очень подробный, очень требовательный. Безусловно, мы вместе искали, но найденное нужно было закрепить раз и навсегда, с точностью до мизинца. Импровизации внутри формы возможны, но форма – железная. Его спектакли живут очень долго: «Бумбараш» шел 12 лет, «№13» я играл лет 10. Эти спектакли держались именно благодаря жесткой форме, которую Володя предложил. В кино мы много снимались вместе. Фильм «Пепел» – седьмая наша совместная работа. Так получилось, что на съемках этой картины мы в какой-то момент оказались без режиссера – и нам нужно было самим доснимать, вместе с продюсером. Я помогал Володе, стоял позади камеры, что называется «за кадром». Володя мне тоже очень помогал, подсказывал, когда были сложнейшие сцены. Это большая редкость, когда артисты так поддерживают друг друга. Володя придумал финал. На самом деле, было три варианта, но вошел в картину тот, что предложил Машков. С ним вообще очень здорово работать на площадке. Каждый раз интересно, что он придумает.
- Вы часто видитесь? - Раньше чаще, сейчас реже. Сложно стало. Мы с ним уже год не виделись. Так жизнь складывается – в разных городах, в разных странах, в разных проектах.
- Ну а раньше, когда встречались в компаниях он, наверно, был заводила? - Он совершенно не похож на образы и характеры, которые играет. Такого заводилы, как вы говорите, я не видел в своей жизни и не увижу никогда. Это невероятно, что творит Машков на этих «собраниях». Он может сыграть пепельницу, стол, занавес, вилку, пробку от шампанского – все, что угодно. Это очень талантливо, и жалко, что это не видят миллионы зрителей, его фанатов.
- Может, надо было зафиксировать на пленку? - Ну, это невозможно, а вот сыграть где-нибудь в фильме, если бы ему такую роль предложили, это было бы здорово.
Сергей Урсуляк, кинорежиссер
- Впервые мы встретились с Володей Машковым в фильме «Сочинение ко дню победы». Это был фильм, в котором я хотел соединить звезд первой величины – великих артистов старшего поколения – Ульянова, Тихонова, Ефремова – и талантливых артистов среднего поколения. Одним из них был Владимир Машков, которого я позвал на маленькую роль. И он согласился. У него было совсем немного съемочных дней – три или четыре. Он замечательно работал, и был очень хорошим товарищем, чего я никак от него не ожидал. Опираясь на слухи, я считал, что он артист звездный, но ничего подобного я не увидел. Через какое-то время, приступая к съемкам фильма «Ликвидация», я позвал его на роль Гоцмана. И убедился, что Машков далек от звездности. Его все любили, и он, зная об этом, доверяя людям, был открыт, общителен. Я понимаю, что на кого-то он, может быть, производит другое впечатление. Как к известному артисту, к нему все лезут, и для незнакомых ему, в особенности назойливых людей, он может быть не самым приятным, но я его таким не знаю. Я наблюдал его в ситуации, когда он был просто замечательным. - То есть проб вы ему не устраивали? - Я вообще не пробую артистов, а уж тем более тех, кого знаю, с кем приходилось работать. Машкова я считаю одним из лучших. Зачем мне его пробовать? Он очень ответственно подходит к роли. Он просто вгрызается в нее. Достаточно сказать, что за все время съемок, он лишь один раз уезжал из Одессы и все время был на площадке.
- Трюки Машков выполнял сам? - Была очень сложная сцена, когда он должен был лезть по четвёртому этажу, и стоило больших усилий с моей стороны, чтобы его оттуда снять. Правда, самые сложные вещи я ему все же делать не позволил, в конце концов, это сделали каскадеры, но потребовалось много времени, чтобы его уговорить. Он любит все делать сам, и очень трудно его переубедить.
- А между съемками вы общались? - Нет, я не могу сказать, что мы как-то особенно общались, если и общались, то опять-таки по поводу работы. Я вообще не сильно общительный между съемками человек. После завершения картины он несколько раз бывал у меня дома, мы встречались в неформальной обстановке, но это не главное. Это могло быть, а могло и не быть. Сейчас у каждого своя жизнь, и мы не дружим, но в кино очень важно ощущение последующего желания встречи. У меня оно есть. Я бы с удовольствием повторил это счастье по любому поводу – будь то большая роль или маленькая. Просто пока мы не совпадаем.
Олег Табаков, художественный руководитель МХТ им. Чехова
- Володя был человеком самостоятельным, я бы сказал, уже погрешившим в жизни, стало быть, уже натершим себе мозоли, но шагал уверенно и резво. Он был изгнан из Школы-студии МХАТ, но я взял его к себе на курс, по таланту. У меня есть способность определять – есть дарование или его нет.
- Когда Владимир Машков начал ставить спектакль, вмешивались в его работу? - Вмешивался или нет? Ну, вы ведь знаете, я же не режиссер по призванию. Наверное, что-то подсказывал, потому что когда человек ошибается, то, если любишь его, если он тебе дорог, ты стараешься ему помочь. «Звездный час по местному времени» – первый спектакль Машкова. В дальнейшем он еще ставил, но каждый раз, даже после успешного спектакля, «не закрепляя», не тиражируя себя, он начинал снова и доходил до финала. Относился я к его работе всегда хорошо, хотя результаты были разные. Про «Трехгрошовую оперу», поставленную им в «Сатириконе», я бы сказал так – это был не лучший его спектакль. К киноролям Машкова отношусь с уважением. Он очень серьезно погружается в дело и во время работы мало что для него существует. Он талантливый. Меня разочаровали только его годы пребывания в Америке, поскольку коэффициент полезного действия был низким. За это время здесь он, несомненно, мог сделать раза в три больше. Конечно, на мой взгляд, он мало занят актерским трудом. Есть очень важные несыгранные им роли. Что касается режиссуры, то сейчас он этим занимается. Делает в МХТ спектакль «№13», заново и с другими артистами.