Чёрт, кот Тришка и скатерть-самобранка.
Ночью профессора математики Сергея Эдуардовича разбудил шум. Приподнявшись на локте, он всмотрелся в полумрак комнаты. В кресле напротив развалился поросёнок. На его голове кокетливо сидел берет с помпоном на длинном шнурке.
– Здравствуйте! – вежливо сказал поросёнок. Помпон качнулся. Берет съехал на ухо. – Чёрт! – произнес поросёнок и поправил берет. – Где? – с опаской спросил Сергей Эдуардович и пугливо оглянулся. – Это я. Я чёрт и есть, – виновато произнес поросёнок и стыдливо потупился. Его белёсые ресницы часто запрыгали, словно он собирался разрыдаться. – А – а – а, – растерянно отозвался профессор и кашлянул. Немного помолчав, поинтересовался: – А почему вы… ну, почему? – В образе поросёнка? – услужливо перебил чёрт.
Он обрадовался вопросу, заметно оживился и даже подпрыгнул в кресле. Цокнув копытцами по полу, уютно устроился в кресле, предварительно поерзав. – Видите ли, – чёрт устремил взгляд поверх головы собеседника, – открою вам маленький секрет… – Бесплатно? – Простите? Не понял вас, – в недоумении качнулись белёсые ресницы. – А ничего не потребуете взамен секрета? Знаете ли, на дворе время такое, рыночное, меркантильное. – Да нет же! Разумеется, бесплатно! – помпон протестующе качнулся. – Как вы могли такое подумать? А душ у меня сколько хотите.
Доверительно понизив голос, чёрт сообщил: – Вы не поверите. Этим добром забиты все склады в аду. – Скажите, пожалуйста, – вежливо удивился Сергей Эдуардович. – А я и не знал… – Да, я не ответил на ваш вопрос, – спохватился чёрт, – я большой любитель метаморфоз. Обожаю являться в мир в разных обликах. Здоровенный солдат, тщедушный студент, хрупкая девица, пышногрудая матрона… Я перечислил далеко не все свои, так сказать, излюбленные образы. А однажды, недавно это было, в позапрошлом веке, женился я в облике субтильного телеграфиста на восьмипудовой московской купчихе. Плохо дело закончилось. Раздавила она меня насмерть в первую же брачную ночь. Такая страстная была женщина. Эх, маху я тогда дал. Надо было явиться к ней борцом-тяжеловесом. Но ничего – я же бессмертный.
– А что с телеграфистом? – сердобольно спросил профессор. – Умер, – спокойно ответил чёрт, – а что я мог поделать? Выжил сильнейший, то бишь, тяжелейший – дородная купчиха.
– Какова цель вашего визита, любезнейший, если вам не нужна моя душа? – сердито спросил Сергей Эдуардович, которого задело, что его душа не интересовала чёрта. Голос дрожал от обиды. Гость проницательно взглянул на собеседника и, тонко повизгивая, засмеялся. Отсмеявшись, признался: – Заскучал я там, в аду. Захотелось сменить обстановку. Тяжко, знаете ли, постоянно слушать вопли истязаемых грешников.
Чёрт тяжело вздохнул. – Я вижу, что вы голодны. Есть хотите? – заботливо спросил он. – А вы умеете готовить? – Ах, если бы… Из всей кухонной утвари я могу управляться только со сковородкой, на которой поджариваю грешников. Ничего не поделаешь, есть такая профессия – грешников карать. – А как же… чем вы меня… угощать собираетесь? – с тревогой в голосе поинтересовался Сергей Эдуардович. – Не бойтесь, только не жареными грешниками. Превращусь в скатерть-самобранку, – сообщил чёрт. – Закройте глаза. Профессор послушно закрыл глаза. – Откройте!
В кресле вместо поросёнка сидела толстая краснощекая старуха. На ее плечи была накинута яркая цветастая шаль. – Чаво изволишь, батюшка? Проголодался небось, любезный? – колыхались её щеки. – Чаво твоей душе угодно? Щец али каши не хошь отведать? – А подать сюда ананасы в шампанском! – по-гусарски браво крикнул Сергей Эдуардович. – Чаво, чаво? – недовольно произнесла старуха, – а кукиш под нос не хошь? – Ананасы в шампанском, ананасы в шампанском, весь я в чем-то испанском, – продекламировал Сергей Эдуардович, мечтательно закрыв глаза. – Так ты, милок, чаво хошь-то? – спросила старуха. – Вот сколько живу на белом свете, а впервые слышу про энто блюдо.
– Ешь ананасы, рябчики жуй! День твой последний приходит, буржуй! – раздался обличительный голос. – Кто это? – встрепенулся Сергей Эдуардович. – Это не я, – испуганно прошептала старуха. – Вот какой ты, хозяин, эгоист! – чёрный кот Тришка терся о ножку дивана. – Себе, значит, разные заморские яства заказываешь, а я голодный ходи? Эх, мне бы блюдечко молочка. – Сей момент, любезный котик! – засуетилась старуха. – Будет тебе молочко! Она звонко хлопнула в ладоши, и на полу появилось блюдце. Тришка подбежал к блюдцу и принялся лакать молоко.
– Тришка, а Тришка! – позвал Сергей Эдуардович. – Пять лет уже как Тришка и чё? – махнул хвостом кот. – Тришка, ты…это…Маяковского откуда знаешь? – спросил Сергей Эдуардович. – Я не простой кот, а учёный, – промурлыкал Тришка. Он стал на задние лапки, воздел правую лапку вверх и продекламировал. – У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том. И днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом. Это про меня великий поэт написал. Во как! Я ещё много стишков знаю про котов и не только про котов. А Маяковский вон на журнальном столике лежит. Когда в квартире никого нет, я книжки почитываю.
Тришка качнулся и упал на пол. Сергей Эдуардович подбежал к нему: – Триша, Тришка, дружок! Ты чего? Да что с тобой? Где болит? Тришка открыл глаза и скорбно произнес: – Душа болит. Не вынесла душа поэта… – Постой-ка, дружок! – насторожился профессор и принюхался. – А запах от тебя, как от пьяного гусара! А ну дыхни! – Да, я пьян! – нагло сказал Тришка и уставился на него немигающими желтыми глазами. – Пьян я! А что, нельзя? Веселие Руси есть пити. А за коньячок спасибо тебе, хозяин. Ох, и кружит голову. – А я-то думаю, кто это мой коньяк тайком хлещет! – Ну, уж и хлещет, – возмутился Тришка, – рюмочку-другую сегодня пропустил.
– Милок, а милок, – колыхнулась старуха, – а не угостишь ли старушку горячительным? – А скатерти-самобранки разве пьют коньяк? – удивился Сергей Эдуардович. – Грешна, грешна, милок! – льстиво ответила старуха и потерла руки. Сергей Эдуардович встал с дивана и направился на кухню за початой бутылкой коньяку. Когда вернулся в комнату, увидел, что на журнальном столике стояла глиняная миска с солеными огурцами, а в чугунном котелке дымилась картошка в мундире.
– А вот и моё угощение, – пропела старуха. – Вот кака я расторопная волшебная скатерть-самобраночка! За что ни возьмусь – дело так и спорится в моих умелых руках. Сергей Эдуардович разлил коньяк в рюмки. – Ну, поехали! – сказал он.
В разгар веселья старуха оглушительно запела: – А-а-а, в Африке реки вот такой ширины… – А-а-а, в Африке горы вот такой вышины, – фальшивя, подхватил Тришка.
– А вот вы сказали, что мастер метаморфоз, – напомнил Сергей Эдуардович. – А в тёщу можете превратиться? – В чью тёщу? – вздрогнул чёрт. – А что, у чертей тоже тёщи бывают? – Бывают! – печально вздохнул чёрт. – Вы хотите, чтобы я превратился в вашу тёщу? Так я вас понял? – Именно так, – кивнул Сергей Эдуардович. – Легко! Закройте глаза! – потребовал чёрт. – Можете открыть.
Сергей Эдуардович открыл глаза и вздрогнул: напротив дивана стояла его тёща. – Ты только погляди! Не успела жена уехать на дачу, как он пьянку устроил, – могучим басом сказала тёща, и на её лице возникло выражение безграничного торжества. – Тёща – это вселенская пошлость, – изрек Сергей Эдуардович. – Господин чёрт, будьте так добры! Вернитесь, а тёща пусть сию же минуту исчезнет. – Кто я чёрт? Я?! Я чёрт?! Да ты на себя посмотри! – возмущённо кричала тёща. – Нажрался до чёртиков! Говорила я этой дуре: не выходи за него замуж! Нет, не послушалась, и вот результат! – Сгинь, сгинь, нечистая сила! – потребовал Сергей Эдуардович. – А вы, господин чёрт, сию же минуту вернитесь. Я категорически требую вашего возвращения. С вами так весело. В комнате послышалось хихиканье. – А вот вы где! – Сергей Эдуардович тяжело поднялся с дивана и, запнувшись о палас, упал на пол.
Он потерял сознание. Очнулся оттого, что его хлопали по щекам. – Серёжа, Серёжа, что с тобой? – над ним склонилась его жена. – Тебе плохо? – Наташа, а мы тут… Чёрт, Тришка и я устроили мальчишник, – виновато признался муж. – Вижу, вижу, – растерянно сказала жена и ласково добавила. – Горе ты моё луковое. – Знаю, что я твоё горе, а почему луковое? – Потому. Вставай, пойдем пить чай. Ой, откуда он у нас взялся? – жена озадаченно вертела в руках чугунок. – Идем, дорогая! – Сергей Эдуардович поспешно увлек жену на кухню. – Подарок… старинный приятель подарил…вчера подарил…приятель мой бо-о-о льшой оригинал!