Судьба джихадиста: как разорваться между деньгами, женой и войной
Хорошо зарабатывать, будучи боевиком в Сирии, оказывается, можно не только джихадом. Один из них указал на источник приличного дохода: это продажа правозащитникам информации о преступлениях против человечности
На границе Сирии и Турции, в Антакье - когда-то одном из главных городов Римской и Византийской империй в Антиохии-на-Оронте - сирийские мятежники уже не собираются свергать алавитского диктатора, а их женщины мечтают о привольной жизни в Западной Европе или Канаде.
Хади опечален. "Нет никакого смысла продолжать", - сказал он мне у гостиницы в турецкой Антакье в шаговом расстоянии от сирийской границы. 45-летний полевой командир одной из многочисленных, но немноголюдных армий мирового джихада считает, что сделал все, что было в его силах. Но российским самолетам он противостоять не может.
"Месяц или два тишины - и все начинается снова, и так годами. Мы решили покончить с этим". Он давно на службе джихада, заработал на этом немало звонкой монеты, построил в окрестностях Антакьи три дома. Один из них - для жены, но та собирается уехать.
Человек, которого я называю вымышленным именем Хади, сломлен и разбит. Возглавляя одну из организаций, присягнувших "Аль-Каеде", он собирался вторгнуться в Сирию еще в начале апреля. "Шанс появился тогда. Но в Идлибе войска Асада провели газовую атаку, возмутившую весь мир и на полторы минуты - Трампа. С тех пор вмешательство русских только углубляется", - говорит он.
Боевики "бастуют", проедая деньги. Один из них указал на источник приличного дохода: это продажа правозащитникам информации о преступлениях против человечности. Еще одна возможность - командиры боевиков великолепно использовали многочисленные шансы заняться бизнесом во время прекращения огня. Они инвестировали в основном в недвижимость, но вкладывали деньги и в другие направления.
Один из боевиков по-рыцарски целует мне руку и сообщает: "У тебя такие глаза! За тебя, стань ты заложницей, давали бы десять миллионов долларов". Не принимайте его жест за наивность, это лишь еще один способ обеспечить себе безбедное будущее.
"Что решили?" - спрашиваю я. Хади, развалившись на подушках в лобби, отвечает: "Надо успокоиться". Беспокоит его, как и других боевиков, жена. Многие женщины оставляют приграничный район: надоели городишки и лагеря беженцев, им хочется больших городов, даже в Турции, а лучше - на Западе. Настоящих городов. Но мужья упираются: почти все деньги, предназначенные для "восстановления Сирии", как говорят об этом представители сверхдержав на грандиозных конференциях вдалеке от мест событий, перетекают прямо в карманы полевых командиров, поэтому, если оставить городишки, финансовые потоки иссякнут, а Хади окажется безработным. В Антакье он король, раздающий синекуры. Он не возьмет в толк, почему его женщина жалуется на жизнь: "Чего еще ей надо? Недавно мы ездили в Мекку". Но быть женой боевика - не мечта обычной женщины. Радикализм переходит в повседневную жизнь: вышедшие замуж за фармацевтов, механиков или сантехников неожиданно оказались перед необходимостью переезжать с места на место вместе с воинами джихада и куда-то прятаться во время бомбежек.
Жена Хади работает психологом в западной неправительственной организации "Врачи без границ". Хади это не нравится: "Нам не нужны эти деньги". Он жалуется, что проводящая вне дома долгие часы жена забросила хозяйство. Трудно вообразить, как она справляется с перевоплощением мужа: шесть лет назад он был обойщиком в тихом пригороде Идлиба, слушал песни Селин Дион, а лучшими его друзьями были алавиты.
Есть еще те, кто верит в джихад, но для прочих Асад не представляет большого интереса. Они пытаются сыграть на возможных в будущем изменениях границ и обмене населением с учетом этнических и религиозных различий, подобно тому как было в Ливане, Боснии и Ираке. Пока же Сирия - банкрот: политический, экономический, социальный. К тому же непонятно, что представляет собой нынешняя оппозиция. В теории все эти боевики представлены в "Сирийской национальной коалиции", созданной в 2012 году в попытке объединить всех, кто противостоял в этот момент сирийскому диктатору. Но создана она была по инициативе Обамы, мало что понимавшего в сложной сирийской обстановке. В итоге все рассыпалось.
Ожидалось, что финансирование оппозиции будет осуществляться Западом, но в реальности деньги приходят из Катара. Во главе оппозиции находится бизнесмен Риад Саиф, один из многолетних врагов Асада. Но он - шестой за пять лет.
Сегодня Катар финансирует и ваших, и наших. Среди группировок джихада - боевики из приграничного турецкого города Газиантеп. Двое бывших командиров этой группировки вышли из ее состава и рассказали, куда годами уходили деньги, выделенные на гуманитарную помощь. По словам Басема аль-Кувейти и Мухаммеда Июба, средства поступали в полиэтиленовых пакетах из супермаркета, а боевики складировали их в небольшой комнате. "Один пришел и сказал: мне нужно на гуманитарный проект 150 тысяч долларов. На, возьми, в пакете 150 тысяч. Никаких квитанций, ничего".
На деле наши "сирийцы", с помощью которых мы пытаемся представить, что происходит, не представляют сирийское общество. Основная масса - это бедняки, которым просто некуда деваться, а большинство командиров - мелкие уголовники.
Российские бомбардировки, армия Асада, шиитские боевики, иранская помощь и наемники сделали свое дело. Сирийская оппозиция разобщена и находится на стадии распада.