ИРИНА АНАСТАСИАДИ. ТРИ БЕЗУМНЫХ НЕДЕЛИ ДО КОНЦА СВЕТА. ПЬЕСА
Излишне дороден. Обладает внушительной осанкой. Возвеличен премьером почти до абсурда за услуги весьма и весьма сомнительного характера. Титул советника по Особо Секретным Делам, изобретён специально для него. Благодаря этому титулу сорокапятилетний сановник приобрёл страшную власть не только над рядовыми гражданами Хватляндии, но и над её сановниками.
Базиль фон Зайкинн, советник по Крайним Случаям Хватляндии. Верный друг фон Бороффа.
Длинный, как жердь. Сизые, чисто выбритые щёки. Загорелое лицо с мощной нижней челюстью движется обычно в такт его словам. Короткий ёжик коротко остриженных иссиня–чёрных волос. Большие уши.
Фотис фон Саботаж, министр Жизни и Смерти Хватляндии.
Фридрих фон Верходув, сенатор, глава партии Наконечников Хватляндии.
Костляв, дебел, с длинным отёкшим лицом, маленькими обезьяньими глазками. Между ним и премьером идёт тайная борьба. Сенатор считает вероятную революцию своим частным делом. Страстен и суров. Как коса в руках смерти. Фанатичный защитник общественного блага, как он сам понимает это благо. Этот вельможа считал себя прирождённым главой крупных вассалов. Олицетворяет собой незыблемость прошлого. Ни о каких нововведениях и слышать не хочет.
Фон Пустофф, министр Всеобщего Вооружения Хватляндии.
фон Кабы, министр Обходных Путей Хватляндии.
Белая Дама безголосое создание неопределённого возраста, которое даже во время важных заседаний государственных сановников ползает на коленях, затирая их следы на полу
фон Стрикт, главврач психиатрической клиники
Не очень молод. Полноват. Обладатель ухоженной клинообразной бородки. Выхолен.Сноб.
Лазарь, санитар психиатрической клиники
Атлетического строения молодой человек. Глуп, как пробка. Любит погоготать во время и не вовремя.
Ада, буфетчица
Юная девица. Страстная модница. Ярко–сиреневые волосы. Облегающее платье. Ярко накрашена. Воображает себя красавицей.
фон Гранат, тайный агент правительства Хватляндии.
Длиннолицый, длинноносый, скуластый, с круглыми, как у совы веками, со щёточкой ухоженных усов и треугольником редких волосков под нижней губой – аристократ с ног до головы.
ван Дробитель, председатель Союза Большой Тройки (Стервляндец)
Одет в тёмно-серый стариковском костюме – коренастый, чуть грузный. Квадратное лицо его с топорщимися усами, неприветливо хмурится.
ван Дерун, высохший и злющий канцлер Объединённого Королевства Стервляндии.
деи Дай, ухмыляющийся, франтоватый канцлер княжества Подляндии Длинный, розовый, седой, похожий на большую птицу. С седыми усами и хищным носом на длинном розовом лице.
барон ван Зеро Подтянутый. На серые губы его надета бесцветная улыбка.
Декорации
Сцена представляет собой двухэтажную конструкцию. Всё действие происходит там. И только кровать по необходимости сюжета то раскрывается, то превращается в шкаф. Декорация чудовищно роскошна новомодным пластиковым дизайном. Всё вокруг — белое и причёсанное. Углы закруглены. Дверные проёмы имитируют яичную скорлупу, а окна – корабельные люки. Стены белы и голы. Потолки похожи на стены, а полы – на потолки. На белом пластиковом столе стоят белые аппараты сообщений.
Действие 1
Сцена 1
Aкт 1
Кабинет премьера. Каждый шаг на безупречно белой блестящей поверхности пола оставляет серые следы. Поэтому к премьеру приставлена специальная уборщица, прозванная журналистами Белой Дамой. Куда бы ни следовал премьер, Белая Дама следует за ним на корточках, старательно затирая мягкой тряпкой серые отпечатки.
В кабинете собрались важнейшие сановники государства. Премьер министр Хватляндии Фридрих фон Шайтан восседает за столом. Брови его сдвинуты. Лицо перекошено. На углу стола сидит дородный Нимфодор фон Борофф. Фон Авоськин стоит прямо над головой премьер министра. Фон Верходув нервно ходит по кабинету. Часто подходит к окну и подаёт кому-то снаружи знаки.
За окном (которое для зрителей в зале представляет экран) видна толпа митингующих, которые сканируют: «Революцию надо делать с улыбкой!», «Долой правых!», «Долой левых!».
Базиль фон Зайкинн стоит возле окна, и время от времени, выглядывает из-за занавески на улицу. Фон Пустофф стоит, очень важный, посреди комнаты. Фон Авоськин сидит с самого края сцены, где находится дверь, словно желая сбежать. Фон Кабы (юркий, худощавый, бегает от одного участника совета к другому)
фон Пустофф – Господа! Страна объята недовольством. (со значительным видом) Народ требует отставки премьера.
фон Верходув – Население, доведённое до предела последствиями вашей политики, выступает против правительства. А это уже не просто недовольство, а революция. (напыщенно) Народ готов скинуть правительство фон Шайтана.
фон Шайтан (приторным тоном) – Кто уполномочил вас, господин сенатор, говорить от лица народа?
Фон Авоськин – Боюсь, вам никогда не понять истинных масштабов катастрофы, постигшей страну. Народ жаждет перемен. Революция уже готова разразиться.
фон Шайтан – (обводит всех вопрошающим взглядом) – Разве у нас не имеется в наличии законов, запрещающих революцию?
фон Борофф – (качая головой) – К сожалению, не имеется.
фон Шайтан – Значит, надо выпустить пару-тройку соответствующих законов.
(вскакивает с места и бегает из угла в угол. Белая Дама тут же бросается за ним и принимается старательно затирать следы на белоснежном полу. Вдруг, премьер придя к какому-то выводу, останавливается. Белая Дама замирает) Вот вы, фон Борофф, этим и займетесь! Коли законы недостаточно хороши, пусть, по крайней мере, их будет много.
Фон Борофф кивает головой, соглашаясь. На Белую Даму никто не обращает внимания. Как будто её и вовсе не существует.
фон Зайкинн – Гениально, шеф!
Пискнул, уселся в пластмассовое кресло и заёрзал под раздражёнными взглядами фон Авоськина, фон Кабы и фон Пустоффа.
фон Шайтан (отодвигая занавеску и подглядывая за толпой на площади) – И вообще, чтобы народу было бы не до революций, надо быстренько обложить этот самый народ новыми налогами.
Все растерянно молчат.
фон Шайтан (строго) Ну, думайте, кого мы ещё не обложили налогами?
В зале повисает тишина.
фон Борофф – Да вроде никого и не осталось. (вольготно развалился в кресле и повторил) Да вроде никого не осталось. (с победоносным видом оглядел зал. Будто бы этот факт был его личной заслугой).
фон Пустофф (подхватывает) – Государственным служащим ещё полгода назад урезали зарплаты вдвое. (задумчиво чешет лоб, вспоминая. Вспомнив) С частных предпринимателей берут ровно половину их доходов. Студентам перестали платить стипендию.
фон Верходув – А тем, кто не учится и не работает, назначили штраф. (замявшись) Правда, штраф пришлось отменить.
фон Борофф (бесцеремонно перебивая сенатора) – Ну конечно, господа сенаторы ни с того, ни с сего решили, что безработных следует подкармливать из государственного бюджета!
фон Кабы (назидательно) – В стране не должно быть голодающих. Это вредит лицу правительства (объясняет и одаривает присутствующих улыбкой) Зато мы наложили на многодетных особый налог за каждого вновь рождённого младенца.
фон Борофф – А на бездетных наложили налог за бездетность. (с готовностью подсказывает сенатору. И довольно запыхтев, закидывает ногу за ногу, что нелёгко при его излишней дородности).
Фон Шайтан возвращается на своё место. Вслед за ним двигается Белая Дама.
фон Кабы – Пенсионерам перестали выплачивать пенсии. Раз уже не работаешь, нечего проедать государственные деньги!
Тут все сенаторы умолкают, пытаясь вспомнить все свои заслуги. Но ничего более не вспомнив, обмениваются вопрошающим взглядом.
фон Борофф (решительно подводя итог этим тягостным раздумьям) – Всё!
фон Шайтан (не то спрашивает, не то выносит приговор) – Всё?! (И оглядывает присутствующих осуждающим взглядом)
фон Пустофф (бормочет) – Да больше, вроде бы никого более и не осталось.
фон Зайкинн (развязным тоном) – Никого, кроме мертвецов.
фон Шайтан (возмущённо) – Как?! Мертвецы ещё не платят налогов? (и стукнул по столу кулаком) – Это безобразие следовало бы прекратить!
Белая Дама, кудахтая, как курица, отскакивает в испуге.
фон Борофф (с готовностью соглашаясь с премьером) – Верно! Каждый гражданин, даже если он мёртв, обязан платить налоги.
С улицы доносится злой рокот толпы, которая собралась под окнами Премьерского Дворца. Слышны выкрики. Фон Зайкинн снова подбегает к окну и смотрит на улицу.
Вдруг голубая молния распорола небо. Загремел гром. И ливень забарабанил по крыше.
фон Зайкинн (следя из–за занавески за митингующими, ликующе) – Разбегаются! Грозы испугались!
фон Шайтан (растягивая бледные губы в улыбке самоуверенно) – Это знамение свыше!
фон Верходув (указывая на окно пальцем) – Всеобщее возрождение – вот чего жаждет собравшийся здесь народ. Революция уже готова снести на своём пути все препятствия. (сенатор чешет нос, чтобы лучше думалось) Учтите, (грозит собравшимся длинным костлявым пальцем) население Хватляндии ждёт отставки премьер-министра!
фон Борофф – Хотел бы я знать, что представляет собой это большинство и кто в него входит? (и нагло развалился в своём кресле, горделиво выставляя вперёд своё безразмерное брюхо).
фон Верходув – Большинство – это те, кто не ошибаются, господин советник. (раздувается от самодовольства) И учтите, ни один смертный не может доказать свою правоту, там, где большинство видит преступление.
фон Борофф – Кому вообще надо, чтобы народ имел своё мнение? Скорее всего, вам самому, дорогой фон Верходув. Видать, начитались власть книжонкой, именуемой «Defensor Pacis» этого вольнодумца Кафридриха Маргельса. Не он ли утверждает, что народ имеет право избирать своих правителей, а так же утверждать и отвергать издаваемые ими законы?! Государство, по Маргельсу, это результат договора между народом и его премьер министром. Так полюбуйтесь на плоды вашей идиотской выдумки – собирать Совет Горожан! Только их собрали, понимаешь, а они уж и революцию надумали делать. К счастью, дождичек пошёл да и разбежался ваш народец-то!
Фон Верходув бросает на фон Бороффа злобный взгляд.
фон Шайтан – Сам народ не в силах выдумать такого понятия, как революция. Революции готовятся исключительно в правительственных кухнях.
И обводит грозным взглядом свой совет. Сенаторы оппозиции переглядываются, пытаясь вникнуть в тайный смысл этих слов.
фон Пустофф – Не забывайте, что революция всегда порождает контрреволюцию.
Сенаторы от оппозиции снова переглядываются. Правда, на этот раз, растерянно.
фон Кабы (как-то нехотя, будто его кто-то принуждает) – Революция – это закон бытия. И назревает всякий раз сама собой, когда правящая партия не способна более прокормить свой народ.
фон Шайтан (с кислой усмешкой спрашивает) – Как быть дальше? Наша задача отныне: не допустить ни революции, ни контрреволюции.
фон Верходув – Каким образом?
фон Шайтан – Придумаем что-нибудь, уж будьте спокойны! (улыбаясь одним ртом. Глаза в этой улыбке участия не принимает) Историю нельзя пускать на самотёк. Историей надо управлять. Мы призваны народом, чтобы управлять историей. И мы управимся!
Aкт 2
В том же кабинете. Премьер министр фон Шайтан, толстяк фон Борофф и длинный, как жердь, фон Зайкинн. Вытянувшись, советники молча ждут, что скажет премьер.
фон Шайтан (нетерпеливо подрыгивая ногой, приказывает) – Ну, господа советники, докладывайте! Что, в конце концов, происходит в нашей прекрасной стране Хватляндии?
фон Зайкинн – Мрут усе к чёртовой бабушке! (и для пущей убедительности, решительно рубанул рукой воздух. Казалось, он наслаждался создавшейся ситуацией)
фон Шайтан – Каково положение на островах?
фон Борофф – Эпидемия приостановилась было, (с таким видом, будто это его собственная заслуга) но вспыхнула с новой силой…
фон Зайкинн – Да шо уж там говорить. Вымерли ужо все. Вообще, ситуация складывается весёленькая…
фон Шайтан (наградив советника по Крайним Случаям свирепым взглядом, гавкает) Да уж послал Бог помощничков.
фон Зайкинн (смешавшись) – Я только в том смысле…
фон Борофф (решительно) – Докладываю! Во всей стране не осталось ни кур, ни коров, ни поросят. Вся Хватляндия питается травой. Скоро будем мычать… да что, будем. Я вот уже мычу. Му–у–у!
После этой замечательной речи, он, с сознанием выполненного долга, очень довольный собой, усаживается в кресло.
фон Зайкинн (прерывая советника по Особо Секретным Делам, важно) – Каждый год страну бичуют новые болезни. (включает экран, где появляются животные бьющиеся в конвульсиях) Сначала спятили коровы. (соответствующие кадры) Потом появился куриный грипп. (на экране возникают курицы, кашляющие, как заядлые курильщики) Вымерли свиньи, ушли в небытие страусы.(экран демонстрирует как на землю валятся свиньи и страусы бьются) Вот, настала очередь крокодилов.(крокодил разевает пасть)
фон Шайтан (рассвирепев) – Почему не доложили?
Фон Зайкинн с удивлением бросает взгляд на шефа. Его быстрые глаза неприязненно стреляют по смуглому, гладко выбритому ассиметричному лицу премьера. Но, тотчас же, притушил этот правдивый взгляд, придав ему сладко–кислое выражение, тянет двусмысленно:
фон Зайкинн – Мы, собственно…
И бросает беспомощный взгляд на Нимфодора, ожидая поддержки. Но Нимфодор фон Борофф молчит и внимательно разглядывает свои ногти.
фон Шайтан – Спрашивается, чем станут питаться жители Хватляндии? И вообще, что делает министр Жизни и Смерти, чтобы исправить ситуацию?
И поднимает тяжёлый взгляд чёрных тусклых глаз на своих советников. Те замирают, недоумевая, какой именно реакции он ждет от них. Фон Борофф на всякий случай отрывает взгляд от своих ногтей. Приподняв брови, изображает глубокую задумчивость. И, чтобы потянуть время, медленно закуривает сигару.
фон Зайкинн – Насчёт фон Саботажа… Хотел бы вам напомнить, что вот уже полгода он… кх-кх… сидит в дурдоме и…
фон Шайтан – Ты что, имеешь в виду, что пока государство переживает страшное бедствие, министр Жизни и Смерти отдыхает в психушке?!
фон Зайкинн – Так точно, господин премьер!
фон Шайтан – Так забыть о своём долге перед страной?! И во–о–бще, каким образом этот умник туда попал? Кто дал подобный указ?
фон Зайкинн (приторным тоном) – Вы, господин премьер.
фон Шайтан – Я? Что значит это: я?! Когда?
И с изумлением воззрился на советника по Крайним Случаям.
фон Борофф (выпускает голубое кольцо дыма из ноздрей и подсказывает) Да полгода назад…
фон Зайкинн (выскочив вперёд) – Напоминаю. Когда вспыхнула эпидемия среди крокодилов, фон Саботаж предложил клонировать динозавров, а для клонирования использовать скелет птеродактиля, хранящегося в Вьянрицском музее Естествоведения.
фон Шайтан (принимается бегать по кабинету. Останавливается, в недоумении вперивается в блестящую белую стену перед собой и задумывается. Наконец, неудачно пытаясь скрыть своё смущение, заявляет) – Вспомнил! Когда он посвятил меня в свои дикие планы, я представил себе динозавров, бродящих по площади моей столицы, Курвиля и быстренько отослал его в психиатрическую клинику. (задумывается) Ну, да что тут говорить, сейчас уже это не имеет значения! Освободить его! Слышите? Освободить немедленно!
Фон Шайтан продолжает глядеть в стену, будто нашёл там что-то интересное. Прямо под его ногами Белая Дама ползает на коленях, старательно наводя блеск на пол. Нимфодор с Базилем переглядываются в недоумении. За спиной премьера фон Зайкинн крутит у виска пальцем. Фон Борофф кивает утвердительно. Белая Дама поднимает голову и тоже крутит пальцем у виска.
фон Шайтан (разворачивается лицом к советникам) – Ну, и чего же вы ждёте?
фон Зайкинн – Мы готовы доставить вам его в любое время.
фон Шайтан (рявкнает) – Вот прямо после обеда и доставьте его сюда!
От неожиданности Белая Дама шарахается в ужасе.
Сцена 2
Aкт 1
Спальня в доме Диагора. Темно. Холодный ветер, врывается в открытую балконную дверь. Под окном бьётся о скалы рассвирепевшее море. В комнате слышен звук прибоя. На кровати спит молодая женщина. Вдруг раздаётся победный крик.
Диагор (радостно вопя) – Эврика!
И из-за рабочего стола вскакивает молодой сухопарый мужчина, размахивая записной книжкой. Женщина на кровати испуганно просыпается, включает свет.
Катарина (потягиваясь со сна, ворчит) – Ты уже встал?
Диагор (натягивая рубашку) – Я совсем не ложился. И уже ухожу.
Катарина (зевнув) – Это в такую–то рань? (смотрит в окно) Темно ещё.
Диагор – Пять часов утра. (радостно) Отличное время для открытий. Если б ты знала, Катарина, какое важное открытие я только что сделал!
Катарина глядит на него с сожалением, как на больного. Садится на постели и одевает на себя совершенно прозрачный кокетливый пеньюар.
Катарина (недоверчиво) – Это в воскресенье–то ты идёшь работать?
Идёт к стене, тянет за ручку, оттуда выступает туалетный столик. Катина садится на пуф перед зеркалом. И глядится в зеркало, любуясь собой. Причёсывает волосы. Поправляет брови.
Диагор (натягивая брюки) – Я сейчас размышлял о своём открытии…(с энтузиазмом) Мне кажется, что если применить только что полученную мною формулу, клетки станут множиться раз в 100 быстрее. Таким образом… Таким образом, произойдёт… Чёрт знает что произойдёт! Да понимаешь ли ты всю важность этого открытия? (радуясь) Моя работа…
Катарина (раздражённо ворчит) – Работа! Работа! (и принимается яростно пудриться) Только о твоей работе и слышу все эти годы. А как же я?
Но Диагор так увлечён своей идеей, что не обращает внимания на её гнев. Он замер, одев в пиджак только одну руку. Хватает со стола записную книжку, и ничего вокруг не замечая, принимается что-то в неё строчить.
Диагор (бормочет) – Я вот одного только не понимаю… Каким образом?… Да, каким образом?… Может, здесь следовало бы применить формулу Гартинга? (и вновь погружается в расчёты. Через некоторое время, внезапно) Кажется, я сделал открытие века, которое изменит будущее человечества. Я изменю будущее человечества!
Катарина (с надеждой) – Прежде чем ты изменишь будущее человечества, может, сходим разок в кино?
Диагор (бормочет, думая о чём-то другом) – Так мы уже ходили вроде бы… Вчера…
Она заколотила кулачком по туалетному столику.
Катарина – Ты хочешь сказать в прошлом году!
Диагор (отмахнулся) – Неважно! Да пойми ты, то, что я сейчас делаю, важно не для меня одного! Может, я сумею спасти не одну жизнь. В стране царит голод. Надо этот вопрос как-то решать.
Он встаёт, подходит к ней и пробует поцеловать её. Но она увернулась.
Катарина – А я? (её голос зазвенел) А моя жизнь? Смотри, ты толкаешь меня чёрт знает на что!
Эти слова вырываются из недр её души. Но он, как обычно, не придаёт им значения и направляется к выходу. Вдруг, что-то вспомнив, останавливается.
Диагор – Душа моя, ты помнишь, куда я подевал свой портфель?
Катарина только фыркнула.
Диагор (обречённо) – Ну что ж, найду сам!
Выходит из комнаты. Слышно, как хлопает входная дверь. Катарина ждёт ещё немного. Звонит по домашней ракушке. Когда на другом конце поднимают трубку, говорит:
Катарина (жеманясь) – Думаю, сегодня мы могли бы встретиться. Муж? Он только что ушёл. А значит, что я свободна до самой ночи. Если он вообще вcпомнит, что у него есть дом.
Aкт 2
Всё здание Института Искусственной Жизнедеятельности погружено во мрак. И только в лаборатории Необычайных Событий горит свет. Там работают Адонис и Диагор. Новый рефрактор тихо гудит в углу, светясь разноцветными лампами, анализируя фон несущей ДНК. Диагор с жадностью рассматривал под микроскопом размножающиеся клетки рептилии.
Диагор – Взгляни-ка, Адонис! (жестом приглашает своего ассистента заглянуть в микроскоп).
Адонис оторвался от своего аппарата. Диагор светится от радости и волнения. Молодой человек послушно подходит к столу шефа и заглядывает в микроскоп.
Диагор – Ну, как тебе это нравится?
Адонис (восторженно) – Произошло чудо, профессор! В клетке клона и следа не осталось от наследственных болезней.
Диагор – Я за ними всю ночь наблюдаю. (привычным жестом трёт тыльной стороной ладоней глаза) Мне, наконец, удалось предотвратить летальность клонируемых клеток.
Адонис – Они жизнеспособны, профессор! Жизнеспособны!
Диагор (слабо улыбаясь в ответ) – Ещё бы они не были жизнеспособны!
Со счастливым вздохом откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.
Адонис – Вы гений, профессор!
Диагор – Я знаю. (мерными движениями растирает затёкшую шею)
Адонис – Наконец–то человек сможет жить достойно!
Диагор – Ты думаешь, ему позволят жить достойно? История всякий раз доказывает нам, что это невозможно. Достоинство – это роскошь, доступная лишь отшельникам от науки.
Адонис – Скажите, профессор, а почему столько столетий никто не смог добиться положительного результата? Насколько я знаю, эксперимент начался на Земле, ещё до того, как наши предки эмигрировали сюда, на планету Зиг.
Диагор – Ответ таится в самом подходе к вопросу. И всё потому, что такого понятия, как самый важный вопрос в природе не существует. Главное в науке – это правильно ответить на все возникающие в процессе работы вопросы.
Адонис (удивляется) – Ответить?
Диагор – Истинно так, мой мальчик. С ответами ещё можно спорить, а вот с вопросами не получается никак. Все устаревшие ответы выветриваются со временем. Всё ненужное превращается в прах. И остаются только вопросы, вечно питающие дух настоящего учёного. (встаёт) Все учёные, занимающиеся проблемой клонирования до меня, ставили вопрос так: почему клоны гибнут? Ну а я, после долгих размышлений, пошёл другим путём.
Адонис – Разве есть другой путь?
Диагор – Я спросил себя: какова информация, которую несёт в себе клон? И не является ли эта информация непосредственным результатом его гибели? И тогда ответ пришёл сам. Клоны гибнут от некого генеалогического дефекта, который в процессе клонирования, умножается во много раз, вместе с ростом клеток. Таким образом, ошибка растёт и множится, провоцируя смерть клона.
Пока Диагор говорит, Адонис удивлённо изучает расчёты шефа в записной книжке.
Адонис (восхищённо) – Да это же революция в области эволюции!
Диагор – Да! То, что я сделал, выходит за рамки обыденного! Я сумел добиться того, что клон моей ящерицы жив вот уже целый год. И произошло это только благодаря удачной мысли — удалить некоторые хромосомы прямо из несущей ДНК.
Адонис – Так просто?
Диагор – Всё гениальное просто, мой мальчик.
Профессор ласково улыбается своему ассистенту. Привычным жестом трёт лоб. Худощавое породистое лицо его просияло.
Диагор – Впрочем, я решил не останавливаться на этом и получить новое поколение непосредственно от клона. (достаёт из ящика колбы и показывая их, обращается к своему ассистенту) Поэтому–то мне снова понадобится твоя помощь, малыш. Теперь нам нужно ускорить процесс размножения клеток.
Адонис – Раз нужно, значит, сделаем!
Диагор ставит колбы на стол. Оба склоняются над ними. Копаются в исписанных листках на столе.
Адонис – Профессор, а что, если попробовать Рю–луч?
Диагор – Прекрасная идея! (сверяется с записной книжкой) Что ж! Начнём! Нам нужны положительные результаты уже сегодня. Да что я говорю, сию же минуту!
Адонис – Ну, будь что будет!
Включает свой аппарат. Тотчас же слышится сухой треск. Включается голубой луч. И вот — забилось, загудело под стеклом пламя. Лица учёных обращаются к заветному контейнеру с клетками. Напряжение нарастает.
Диагор прильнул к микроскопу..
Адонис (горя нетерпением) – Ну что, профессор? Как ведет себя наша несущая ДНК?
Диагор (наблюдая за клетками в микроскопе) – Мы своего добились! (отрываясь от микроскопа. И глядя на ассистента припухшими от бессонной ночи глазами, добавляет) Подумать только: до сих пор вся планета воображает, что самыми сложными проблемами на свете занимается нуль–физика. Ерунда! Искусственная Жизнедеятельность – вот сегодняшний день науки. Мы, первые на Зиге, наконец, получили новое поколение непосредственно от клона.
Сцена 3
Aкт 1
Клиника для душевнобольных. Фотис фон Саботаж, бывший Министр Жизни и Смерти, одет в казённую пижаму, беседует с Лазарем, медбратом атлетического строения в оконном проёме. Рядом сидит безгласная медсестра, бросающая на беседующих подозрительные взгляды.
фон Саботаж – Наконец–то, мне повезло! (оглядывается на медсестру). Я нашёл, наконец, способ бежать отсюда!
Лазарь – Осторожно! (показывая на медсестру) Она, как всегда, шпионит за всеми. Наша клиника для душевнобольных, похожа на тюрьму. Вокруг – высокие железобетонные стены. На окнах – решётки. На дверях – замки. И не забывай об охране!
Фотис косится на медсестру и, на всякий случай, поднимает взгляд к небу, притворяясь, что изучает состояние туч за окном.
фон Саботаж – Вот она, лестница, вот моё спасение…
Отходит от окна и усаживается в кресло. Лазарь приносит второе кресло. Ставит рядом. Садится рядом.
Лазарь (заговорческим тоном) – А что ты мне дашь, если я помогу тебе?
фон Саботаж – Не хватает тебе того, что ты поможешь самому министру!
Лазарь – Министру?!
фон Саботаж – Представь, ещё совсем недавно я, министр Жизни и Смерти, обсуждал с премьером, каким образом возможно будет разогнать Академию Наук Хватляндии, и продать её здание миллиардерам Стервляндии под жилые квартиры. И хотя продажа государственного имущества – дело непростое, мы прекрасно справлялись с этой почти неразрешимой задачей.
Лазарь – Но ведь Стервляндцы – враги!
фон Саботаж – Говоришь, как те старые задрипанные академики, которые пытались вставлять нам палки в колеса, вопя, что мы продаём-де культуру с аукциона. Да мы что, дураки, что ли?! Кто на эту самую культуру позарится? Кто даст хоть ломаный грош за какую-то культуру?! Да мне она, к примеру, и даром не нужна! Главное, чтобы покупатели были платёжеспособны.
Лазарь – Культура. Это ещё что за безобразие?! Вот наш главврач, всё время кричит о какой-то культуре. так он точно мешает мне жить.
фон Саботаж – Ну что ж! Выкинем твоего главврача и назначим вместо него тебя? А?! Как тебе такой расклад?
Лазарь – Здорово!
фон Саботаж (мечтательно) – А как я был великолепен, когда придумал клонировать динозавров! И вот я здесь, в клинике для душевнобольных. И от свободы меня отделяет двухметровая железобетонная стена.
Угрюмо осматривал место своего заключения.
Лазарь – Да, стена – это проблема!
фон Саботаж – Так придумай что-нибудь! Поможешь?
Лазарь – Только если сделаешь меня своим замом!
фон Саботаж – Если б ты знал, чего стоит эта власть. Представь, за что я отлучён от власти! Вовсе не за свой великолепный прожект о клонировании динозавров, а за тот грандиозный скандал Южного вопроса. Боюсь, что мой дражайший друг Фридрих фон Шайтан вполне способен избавиться от единственного свидетеля своих преступлений. Ведь не в одиночестве же я поддерживал деятельность Тима фон Тёмненького! А ведь у пройдохи Тима был неистребимый талант делать деньги из воздуха! Будь моя воля, утвердил бы государственную премию специально для моего подельника. И назвал бы её: «За смелость мысли».
Лазарь – Мысли? У меня тоже есть мысли. Значит, и я могу руководить государством.
фон Саботаж (не слушая его) – Кто ещё на целом свете, кроме Тима, смог бы обесценить вполне благополучные районы под Курвилем в самый короткий срок? Именно умница Тим придумал, как заставить зажиточных граждан Хватляндии продавать свои особняки за бесценок. Для этого, правда, мне пришлось издать закон, по которому мусорная свалка Курвиля переместилась ближе к тому району, который мы собирались пообщипать. Проходило всего несколько месяцев, и жители ещё недавно благоухающих предместий избавлялись от своих провонявших особняков. И продавали не кому попало, а – через подставных лиц – прямиком дружку моему — фон Тёмненькому. Организация этой операции была первоклассной. После того, как последний дом сдавался перед зловонием мусорной свалки, предместье быстренько сносилось подчистую. Ещё через месяц–другой мусорная свалка перебиралась ближе к другому предместью. А в это время на пустырях бывшей мусорной свалки быстро росли великолепные особняки, которые продавались исключительно богачам.
Лазарь – А говорят, что ты – сумасшедший!
фон Саботаж (не обращая ни малейшего внимания на его слова) – Это, впрочем, привело к неприятному феномену: слишком много людей стало посвящено в детали операций, которым лучше было бы оставаться во мраке неведения. Тайное становилось явным. А такие дела не выносят света.
Лазарь – К чёрту свет!
фон Саботаж – Надо признаться, я стал неосмотрителен. И тайна стала просачиваться наружу. Вдруг вплыли наружу сразу несколько громких скандалов, связанных с моей деятельностью. Тима фон Тёмненького всё чаще стали вызывать к следователю. И если раньше премьер только посмеивался при упоминании об этих судебных процессах, то тогда стал грозно насупливать брови. Избавиться от меня ему помог случай. Как-то некстати я вспомнил, что я не только министр, но и учёный и поделился с ним своим проектом клонировать динозавров. Вот тогда он и запер меня в психиатрической больнице.
Лазарь – В один прекрасный день тебя, как и Тима, могут найти выпавшим из окна, или удавившимся на собственном поясе. Так что лучше всего срочно убраться отсюда и как можно скорей. Но как это сделать?!
Фотис внимательно оглядел пространство вокруг.
фон Саботаж – Делай вид, что я рассказываю тебе анекдот. Смейся! Видишь, в саду, под пластмассовой листвой, возле чуланчика прислонена к стене лестница садовника. Вот оно, моё спасение… Ждать надо недолго. В три часа нас, как обычно, выводят на прогулку в сад…Что, попробуем?! Слушай!
Aкт 2
Занавес закрыт. Раздаётся резкий звук свистка. Слышаться вопли: «Держи его!». Перед занавесом, справа налево проносится, виляя, как заяц, Фотис фон Саботаж. За ним бегут двое в белых халатах, пытаясь его поймать. Первым бежит, поднимая страшный шум, санитар атлетического сложения. За санитаром пыхтя и отдуваясь, перебирая коротенькими ножками, бежит сам главврач фон Стрикт. Фон Саботаж, выбегая в зал: «Ну и устроил я вам праздничек!», «Догоните, если сможете!».
фон Стрикт (останавливаясь, и пытаясь отдышаться) – Пациент, остановитесь! (хватаясь за сердце, кричит вслед скачущему бывшему министру) – Да послушайте вы меня! Остановитесь! Вы в лечении нуждаетесь…
фон Саботаж исчезает за дверью, ведущей в фойе. Главврач отнимает руку от сердца. Отдышавшись, отрывисто приказывает санитару:
фон Стрикт – Хватай его, Лазарь! Справа заходи, справа! (Лазарь бежит направо и исчезает за кулисами)
Туда же плетётся т главврач. Исчезает за кулисами. Некоторое время зрители слышает только их голоса. Потом они все поочерёдно появляются на сцене слева.
голос фон Стрикта – Хватай его, Лазарь! Слева, слева заходи!
И снова поочерёдно исчезают за сценой. Слышится только топот ног и голоса. Главврача: «Куда он делся?». И Лазаря: «Да вот он, на дерево залез!». Фотиса: «Поймаете вы меня, как же!». Фон Стрикт выбегает на сцену, задирает голову. Фон Саботаж висит на балке второго этажа конструкции декорации, раскачиваясь, как орангутанг.
фон Стрикт – Пациент, немедленно спускайтесь вниз!
фон Саботаж (спрашивает с удивлением) – Вы думаете, я псих?! (раскачиваясь на балке, зацепившись одной ногой. Отвечает сам себе) Как бы ни так! (качается) Нет, вы только подумайте, что у нас за врачи. Не способны, понимаешь, гения отличить от психа!
Фотис ещё качается. Потом делает попытку вернуться в прежнее положение. Но не смог. Тогда вдруг складывает руки рупором и вопит:
фон Саботаж – Люди! Спасите!
На его вопль никто не откликнулся.
фон Саботаж (доверительно главврачу и санитару) – Вы, идиоты! Да будет вам известно, что я один на белом свете способен спасти мир от голода! Так и знайте!
Лазарь (с удивлением оборачивается к шефу) – Что он такое несёт, доктор?
фон Стрикт – Понимаешь, Лазарь, его мучает идея–фикс. Он воображает, что может клонировать динозавров.
Лазарь – Это вы про этих? (показывая руками косую сажень) Ну, про этих зверей, что вымерли тысячу лет назад на Земле?
фон Стрикт (снисходительно кивает) – Намного раньше, голубчик, да и не звери они вовсе. Но сейчас речь не об этом… Меня лично, интересует шизофрения, которая мучает нашего бывшего министра. Очень, очень интересная форма!
Эскулап принялся задумчиво пощипывать свою ухоженную седеющую бородку белыми холёными пальцами. Он даже забыл где он, собственно, находится.
Ну, а висящий вверх ногами Фотис, неправильно истолковав молчание главного врача, с вдохновением продолжает:
фон Саботаж – Я успешно клонировал козу из косточки, которую откопал в саду родительского дома. Сохранилась, понимаете ли, со дня моего восемнадцатилетия.
Меж тем, санитар, не спуская глаз с бывшего министра, медленно отступил в тень и, выбрав удобный момент, бесшумно лезет наверх.
фон Саботаж – Коза прожила целых три дня. Далее, я успешно клонировал вола. Он прожил целых два дня. (весело) Отчего бы не жить динозавру?! Отчего, я вас спрашиваю?!
Лазарь (хватая Фотиса за рукав) – Ну, попался!
Свет на сцене тухнет. Слышится шум падающего тела. Лазарь вопит:
Лазарь – Чёрт бы тебя подрал, министр клонированный!
Свет зажигается. На полу лежат Лазарь и фон Стрикт. Они никак не могут подняться, переворачиваясь с боку на бок. Первым поднимается на ноги санитар. И нагибается к шефу.
Лазарь (помогая фон Стрикту встать на ноги) – Доктор, вы, случаем, не ушиблись?
фон Стрикт (бессмысленно глядя на подчинённого, бормочет, с трудом удерживаясь на ногах) – Ох–х–х… Вероятно…
Лицо его морщится от боли. Увертываясь от ловких рук санитара, отряхивающего с него пыль, фон Стрикт коротко приказывает:
фон Стрикт – Ты вот что, Лазарь, помоги мне добраться до кабинета. А бывший министр пусть и дальше висит на дереве. Всё равно, никуда ему отсюда не деться.
Лазарь (глупо хихикнув, потирая ушибленную поясницу) – Верно, никуда ему отсюда не деться. (с апломбом) Если только у него не вырастут крылья.
фон Стрикт (строго обрывает его) – Ни с того, ни с сего, крылья ни у кого не вырастают.
Aкт 3
Всё в той же клинике. Кряхтя от боли в ушибленном колене, главврач, опираясь на плечо Лазаря, заходит в свой кабинет.
фон Стрикт – Ты вот что, Лазарь, принеси мне поесть. А ещё лучше, позови Аду!
Лазарь устраивает его в кресле поудобнее. А сам уходит. Фон Стрикт, удобно расположившись в кресле, включает акустическую стенку, в предвкушении насладиться последними известиями. Слышится репортаж.
Голос ведущего – Ярко светятся окна кабинета премьер министра Фридриха фон Шайтана, напоминая митингующим, залившей набережную фон Зюген–а–Алэн о том, что их повелитель не спит в этот поздний час, обдумывая способы спасения государства от надвигающейся беды. Но, несмотря на эту демонстрацию деланного рвения, толпа, собравшаяся под окнами Премьерского Дворца, зло рокочет, готовая разнести всё на своём пути. И по всей вероятности, этот момент уже настал. Ночь властно требует перемен. Правительство обеспокоено не на шутку. Утром премьер министр Хватляндии Фридрих фон Шайтан выехал на своём золотом фаэтоне и был забросан уличной грязью. Этот жест возмущения изумил всех, но больше всего – самого премьера. Непостижимо, каким образом он докатился до подобной непопулярности. Ведь ещё год назад, когда он выставлял свою кандидатуру на пост премьера, его называли «спасителем отечества» и «надеждой партии Древконосцев».
И действительно, было чему удивляться. Ведь предыдущий премьер, не дослужив срока, был вышвырнут со своего поста, как раз для того, чтобы фон Шайтан смог занять его место. «Спаситель», помнится, обещал по пришествию к власти накормить досыта всю страну, а не только её министров. Он также обещал извести коррупцию, уменьшить барщину и ликвидировать феоды…
В кабинет заходит Ада, официантка. Волосы у неё высоко взбиты и выкрашены в ярко-сиреневый цвет. Юная девица эта, как это и полагается ей по статусу, страстная модница. Платье облегает фигуру с высоким бюстом и крутыми боками.
Ада (улыбаясь главврачу глуповатой улыбкой) – Добрый день, доктор!
фон Стрикт – А? Что?!
Крутит настройки. Отключает звук.
Ада – Что будете заказывать?
И привычным жестом поправляет накрахмаленную наколку на ярко–сиреневых волосах.
фон Стрикт – А скажите, Ада, нет ли у вас икры?
Ада – Вам какой?
фон Стрикт – А что, разве сегодня завезли чёрную?
Ада – Синтетическую. (виновато улыбаясь) Зато красная – свежая, прямо с чёрного рынка.
фон Стрикт – Что ж, (горько вздохнув) неси красную! На какие только жертвы не приходится идти! И кому? Мне, редчайшему специалисту на планете Зиг! А почему? А потому, что мастера своего дела в наши дни перестали быть моделью для подражания. От этого, наша жизнь вместо того, чтобы идти вперёд, идёт назад в мечту о роскошной пещере. Мечтателям низших пошибов предлагают пластиковую дребедень всех видов и сортов. Тогда, как у Человека Играющего, пришедшего на смену Человеку Творящему, не имеется средств даже на покупку голой пещеры, не то, что пещеры, уже набитой пластмассовой дребеденью.
Удобно устроив ушибленную ногу на низеньком табурете, профессор чувствует острое желание пожаловаться на жизнь. Ада глядит на профессора безразличным взглядом, но уйти не решается.
фон Стрикт – Хватляндия превратилась в кладбище талантов. В стране царят денежные мешки и дилетанты от культуры. Каждый дурак хочет иметь шикарный особняк и тройку роботов в упряжке. А за какие такие заслуги, я вас спрашиваю?
И он строго глядит на девушку. Ада морщит лобик, пытаясь найти ответ. Но это не даёт значимых результатов. Утомлённая этими невероятными усилиями, бедняжка растерянно глядит на шефа. Ярко намалёванные глаза её, отражают на своей блестящей поверхности лишь внешний мир.
фон Стрикт (расценивая её молчание по–своему) – Вот именно, ни за какие. Зачем, Адочка, придуманы классовые различия? Да только затем, что они заложены в самой нашей природе.
Ада с готовностью кивает. Ей трудно следить за мыслями шефа.
фон Стрикт – Природа, голубушка, сама выбирает, кому дать мозги. (строго подняв холёный палец к небу) – И не надо ей мешать, требуя добавки.
Ада (услышав знакомое и понятное слово «добавка» встрепенулась) – Что касается добавки… (кокетливо поправив прядь ярко–сиреневых волос, выбившихся из–под наколки, и выпаливает) Знаю, как вы рыбу любите… Так есть у нас акульи филейчики.
фон Стрикт (в сердцах) – Голодом ведь уморите! Да уж, неси, голубушка, свои филейчики! Только, пожалуйста, белый соус к рыбе я бы хотел всё-таки с оливковым маслом с Земли, а не с лампадным местного производства. Так что, будь добра, проследи за этим!
Ада – Да какая разница, доктор? (прошептала Адочка, пытаясь вложить весь свой интеллект в эти слова) Масло оно и есть масло…
фон Стрикт – Ах, девочка моя, ваше поколение не умеет отличить масло из оливки от масла из её же косточки (укоризненно покачав головой, произнёс) Ну да что я тебя учу? Всё равно ведь через пять минут забудешь.
Ада (смешалась) – Как прикажете.
И обиженно поджимает лиловые губы. Неодобрительно качая идеально причёсанной сиреневой головкой, удаляется.
Меж тем, фон Стрикт, удобно расположившись в кресле, снова включает акустическую стенку, в предвкушении насладиться последними известиями. Стенка продолжает вещать.
Голос ведущего – …это заявление премьера очень обрадовало противников фон Шайтана и сильно озадачило его соратников. В провинциях не поспевали следить за меняющимися каждый месяц законами. Потом начались раздоры в самом правительстве Хватляндии. Сначала, от фон Шайтана откололась партия аристократов. Потом начали отходить члены правительства, недовольные его налоговой политикой. Решив вернуть себе их голоса, фон Шайтан ввёл новые налоги: на многодетность и на бездетность, на роскошь и на нищенство, на зарплаты и на пенсии. Некоторое время население Хватляндии терпеливо ожидало, что правительство отменит эти непосильные налоги. Но…
Не успел фон Стрикт дослушать репортаж, как в кабинет его ворвались два прилизанных типа. За ними, пытаясь их остановить, вламывается растрёпанный санитар, издавая кваканье.
Акт 4
Фон Стрикт, фон Борофф, фон Зайкинн, Лазарь, Ада
фон Борофф (отдуваясь) – Ах, вот вы где, господин главврач!
Подбегает прямо к главврачу. И жмурясь на свет, исходящий от акустической стенки, тут же шлёпается на кресло напротив профессора.
фон Стрикт (с сожалением отнимая от уха акустическую ракушку. Холодно) – С кем имею честь?
фон Борофф (показывает ему документ, заверенный премьерскими печатями. Повертев его перед носом у фон Стрикта, бросает документ на стол. Внушительно) – Мы, профессор, к вам с государственным, так сказать, поручением, Узнаёте подпись премьер министра?!
Фон Стрикт делает вид, что не замечает документа.
фон Стрикт (строго глядя на санитара, недовольно произносит) – В чём дело, Лазарь? Почему меня беспокоят во время обеда? Ты ведь знаешь, насколько важен для меня момент принятия пищи!
Лазарь (с ужасом глядя на шефа, бормочет) – Я пытался их остановить, док!
фон Стрикт (огрызается) – Плохо старался!
Вдруг советник по Крайним Случаям фон Зайкинн вскакивает с места и, хлопнув по столу костлявой пятернёй, орёт, брызгая слюной:
фон Зайкинн – Да вы, господин хороший, видно не поняли, кто мы такие! Я — советник по Крайним Случаям фон Зайкинн. А это — советник по Особо Секретным Делам фон Борофф.
У нас срочный приказ премьер министра забрать из вашей клиники бывшего министра Фотиса фон Саботаж.
Тут, как раз входит Ада, кокетливо покачивая бёдрами. И расставляет на столе тарелки. Главврач с неприязнью косится на советников.
фон Стрикт – Право, не знаю, имею ли я право его выпустить. (продолжая игнорировать документ, сиротливо лежащий на столе. И демонстративно мажет икру на сухарь) Простите господа, что не угощаю!
фон Зайкинн (кукарекает высоким голосом) – Мы с вами не шутки пришли шутить, профессор.
фон Стрикт (сухо) – Я и сам шуток не выношу. Но дело в том, что бывший министр нуждается в серьёзной терапии. Как бы вам это объяснить простыми словами? Дело в том, что господин фон Саботаж немного… шизофреник.
И хрумкает сухарём.
Лазарь – (уточняет) Немного, вплоть до слишком.
Фон Стрикт укоризненно глядит на подчинённого. Тот принимается кашлять.
фон Зайкинн (легкомысленно) – Шо ж вы делаете ему такого, шо мы сделать не можем?
Доктор снимает очки и принимается полировать их краешком своего халата. На Базиля он не смотрит.
фон Стрикт (с кривой усмешкой объясняет) – Впрыскивания, электрошок… Впрочем, зачем это вам? Бывший министр нуждается в профессиональной помощи.
В ответ Базиль фон Зайкинн добродушно смеётся.
фон Зайкинн (доверительно) – Да шоб вы знали: мы все в государственном аппарате – профессионалы.
Всё портит Лазарь, разразившись хохотом. Оба советника смотрят на него с немым удивлением. Как будто увидели, как заговорила статуя.
фон Стрикт – Ш–ш–ш, дурак!
Лазарь испуганно умолкает. Меж тем профессор поворачивается к советникам и резко подводит итог.
фон Стрикт – Ну что ж, профессионалы, так профессионалы! (взяв документ со стола) Только тут одно затрудненьице… (с издёвкой в голосе) – Бывший министр, в данный момент, висит на дереве. Если вы и вправду профессионалы, как утверждаете, значит, вполне способны снять его оттуда. Ну а если снимите, то и забирайте с Богом!
И доктор с удовольствием заталкивает в рот ложку с икрой.
фон Зайкинн – Показывайте дерево! (вскочив на ноги) И побыстрее!
Фон Стрикт так удивился, что перестал жевать. Хочет было запротестовать, но передумывет.
фон Стрикт – Чудесно! Лазарь, проводи господ советников к дубу!
Советники выбегают вслед за санитаром. Главврач остаётся один. Обращаясь к акустической стенке говорит задумчиво:
фон Стрикт – Часами измеряют время, временем – жизнь человеческую. Но чем, хотел бы я знать, возможно измерить глубину человеческой глупости?
Действие 2
Сцена 1
Aкт 1
На тайную встречу со своим агентом советник фон Зайкинн заявился, нацепив фальшивые усы. Кафе «Разврат по дешёвке» было не слишком шумным, давая ему возможность вести конфиденциальную беседу со своим агентом.
Но и не настолько тихим, чтобы те, кто сидел за соседним столиком, имели бы хоть малейшую возможность подслушать инструкции советника по Крайним Случаям, Базиля фон Зайкинна своему официальному информатору.
Не успел советник усесться, к нему тут же подбежала вертлявая девушка–подросток в почти несуществующем платье. Играя огромными искусственными ресницами, она спросила тоном, который должен был бы изображать вежливость:
официантка – Что господин будет заказывать?
фон Зайкинн – Двойной крапивный бренди.
Буркнул и с нетерпением взглянул на открывающуюся дверь. Его агент опаздывал. И советник начал уже нервничать.
Дверь снова открылась. С улицы донеслись голоса прохожих, послышался женский смех и визг шин по асфальту. Дверь звякнув, тут же закрылась.
Наконец–то появился его агент Арнольд фон Лис. К нему сразу же подбежала слегка одетая, или почти раздетая (что в сущности, одно и то же) официантка. Фон Лис, глупо заржав, ущипнул её ниже талии.
официантка – Это стоит сто хвателинов. (одарив наглеца ледяной улыбкой) Сейчас припишу к вашему счёту.
фон Лис (с готовностью) – Припиши, ласковая ты моя! Только не к моему. А к счёту вон того важного длинного господина в углу. Да принеси мне немного крапивного бренди.
И ущипнув её еще раз, побежал к шефу, докладывать.
фон Зайкинн (ощетинившись при его виде) – Тебе бы следовало быть здесь ещё десять минут назад.
фон Лис (легкомысленно отмахнулся) – А я тут флиртовал для вида с официанточкой. Занятнейшая штучка!
фон Зайкинн (приказал советник) – Садись! Ты тут развлекаешься, а у нас у всех земля горит под ногами.
фон Лис (нагло поправляет его) – У вас земля горит под ногами.
фон Зайкинн – Чёрт бы тебя подрал! (зашипел на агента) Сядешь ты или нет?!
Фон Лис плюхнулся в кресло и косо взглянул на шефа.
фон Зайкинн – А не пришло ли время отчитаться в проделанной работе? (цедит сквозь зубы. Он страшно зол) Всё несешь мне всякую чушь по видеофону, ничего понять не могу. Объясни, наконец, что творится в стране?
Фон Лис обиженно надулся.
фон Лис (вздохнул) – Ну что за судьба у бедного агента! Даже славой своей, и той ни с кем поделиться нельзя! И кому рассказать про сданных с рук на руки дряхлых стариков, единственной виной которых было недовольство существующей властью? Кто сосчитает в тюрьмах молодых поэтов, мечтающих о славе своего государства, переданных мною в руки секретной полиции? И вся награда меня, трудяги, измученного муками совести, заключается в хрустящих денежных знаках, ежедневно теряющих цену. Вот и сейчас, в кармане у меня звенят последние пфуртинги. (позвякивает мелочбю в кармане) Деньги! (криво усмехнувшись) Деньги это хорошо, но мне до ужаса хочется славы.
фон Зайкинн – Сначала отчитайся! А о твоей славе поговорим отдельно.
Фон Лис с еле сдерживаемой неприязнью взглянул на шефа.
фон Лис – Вы думаете, что я даром трачу ваши деньги, советник?
С вызовом спросил исстрадавшийся герой, выплюнув сигару прямо на блестящий линолеум.
фон Зайкинн (надменно) – Не знаю!
И нервно стал барабанить костяшками пальцев по столу.
Фон Лис, не отрываясь, глядит на красные губы шефа, шевелящиеся в фальшивом гнезде усов.
фон Лис (оправдываясь) – Да будет вам известно, что я бегал на все митинги. Я изучал революцию изнутри.
И принялся старательно копаться зубочисткой во рту.
фон Зайкинн (строго) – Выводы?
И отпил из своего бокала обжигающий бренди.
фон Лис (безапелляционным тоном) – Хватляндия заражена тлетворными мыслями до самых костей.
И весь надувается от собственной важности.
Меж тем, на малюсенькую сцену кафешантана (на экране акустической стенки) вышла певица в облегающем всю её нескладную фигуру серебряном платье. И, облокотившись на электронный рояль длинной мускулистой рукой, запела хрипловато:
Тоскует тело в объятиях другого,
Целуют губы не тебя опять.
И не случилось ничего такого,
Что всё могло бы поменять…
Фон Зайкинн повернул к певице бледное лицо с впалыми щеками, с каким–то яростным наслаждением слушая слова песни, от которой тянуло сладким тлением.
Час сладострастья всех равняет
И мрак стирает все черты…
Рассвет лишь мрачно выявляет
Ошибки тщетной суеты.
Советник с восторгом захлопал в ладоши и с неохотой повернулся к своему агенту. Пожевал соломинку.
фон Зайкинн – Что, разве у бунтующих существует определённый стратегический план?
Фон Лис жадно отпил из своего бокала. Глубокомысленно помолчал.
фон Лис – Нет, такого я не наблюдал.
фон Зайкинн – Значит, это не революция! (подводя итог своим мыслям) Одна только желудочная тоска.
Он ещё подумал. Пальцы, повинуясь его внутреннему состоянию, отыгрывали на поверхности стола какой–то напряжённый, всё время сбивающийся с такта, марш. И, наконец, изрёк:
фон Зайкинн – Что ж! Таких ребят победить легче лёгкого!
Фон Лис чуть не рассмеялся шефу в лицо.
фон Лис – Ничего себе легко – вон их сколько! (горячо возразил) Собираются кучками по всему Курвилю…
фон Зайкинн (буравя взглядом своего агента) – Вот–вот, кучками… Или всё–таки, у них имеется лидер?
фон Лис – Лидер?
Но всё–таки задумался. Мнётся. непонятно, то ли он никогда не задумывался над этим вопросом, не то ему не хочется делиться с шефом своей информацией.
фон Лис (неохотно) – Ходят тут какие–то слухи про некого Варило, ставленника фон Верходува.
фон Зайкинн – Так–так–так–так… Значит, партия Наконечников и тут поработала.
Фон Зайкинн снова глубоко задумался и только губы его шевелились.
Оркестр играет разудалый марш из новомодной оперетты «Любимая женщина Водяного». При первом же аккорде так полюбившегося широкой публике мотива, в зале раздались восторженные аплодисменты. Как только одобрительные вопли смолкли, фон Зайкинн сказал:
фон Зайкинн – Есть, брат, у меня план. Тебе надо будет совершить путешествие в Стервляндию.
фон Лис (с деланным ужасом) – К нашим врагам?!
фон Зайкинн – Перестань паясничать! Будто бы ты не исполнял для меня заданьица почище.
фон Лис – Сколько? Предупреждаю, дёшево вы не отделаетесь!
Свет гаснет над столиком фон Зайкинна и переходит на другой, за которым сидит фон Борофф.
Aкт 2
Там же. За другим столиком. Советник по Особо Секретным Делам Нимфодор фон Борофф указывает фон Гранату на кресло напротив. Агент садится в огромное кресло, кладёт ногу на ногу и вопросительно поднмает брови. Длиннолицый, длинноносый, скуластый, с круглыми, как у совы веками, со щёточкой ухоженных усов и треугольником редких волосков под нижней губой – аристократ с ног до головы – фон Гранат сидит, и прямая спина его не касается спинки кресла.
фон Борофф (задушевно) – Маркиз, сегодня же вы выезжаете в Стервляндию. Ваше задание – вырвать помощь у Совета Большой Тройки. Полная секретность. В этой поездке вас будет сопровождать небезызвестный вам тайный агент фон Лис.
Фон Гранат вежливо кивнул головой.
фон Гранат – Я в вашем распоряжении, советник.
Аристократы навек остаются аристократами, чтобы не происходило с целым светом. И даже если аристократ решил служить злу, служит он с изяществом.
фон Борофф – Нам известно, что секретная агентура Наконечников, наших противников, призывающих страну к революции, тоже отправляются в Стервляндию за помощью. Вы должны предупредить их и уговорить Совет вести переговоры только с вами, и ни с кем более!
фон Гранат – Вам лучше знать, советник!
Фон Борофф достаёт какие-то документы, разворачивает их перед фон Гранатом. Тот изучает их очень внимательно.
фон Борофф – Это очень серьёзно, маркиз! Партия Наконечников во главе с бывшим премьер министром фон Жруанвилем пытаются склонить Совет Большой Тройки поднять всю Хватляндию на революцию.
фон Гранат (вежливо интересуется)– Нас не устраивает революция?
В напряжённой тишине вдруг зазвенела синяя муха и с силой ударилась в оконное стекло.
фон Борофф – Нас не устраивает власть Наконечников. Вы забыли, с каким трудом мы избавились от Жруанвиля в прошлом году? Я уже не говорю о том, в какую сумму нам обошлись выборы…
Тут Нимфодор замялся, подбирая нужные слова.
В разговоре возникла неловкая пауза.
Фон Гранат с удовольствием пришел шефу на помощь.
фон Гранат – О, всего лишь в тридцать миллионов хвателинов. (небрежно закуривая сигару, подсказывает) Я сам привез из соседней Стервляндии десять тысяч не хватающих нам голосующих. Все – сплошь граждане Хватляндии. Правда, рождённые в Стервляндии. Но это ведь сути не меняет! По сто хвателинов за голос. Уже через полчаса после выборов они летели обратно на родину. Чистая операция. И дешёвая.
Тут над морем взвился фейерверк. На экране появляются картины:
В рабочих кварталах кружатся карусели. На площадях столицы взорвались оркестры, заголосили знаменитые певцы. Народ собирается у деревянных помостов.
фон Борофф (небрежным тоном интересуется) – А куда делись остальные двадцать девять миллионов?
фон Гранат – Да так, ушли на булавки. (признался, небрежно начертив в воздухе зажжённой сигарой зигзаг) Не говоря о том, что двадцать миллионов пришлось взять вам, господин советник.
фон Борофф – Да, действительно, на нужды нашей партии уходит львиная доля государственных расходов (покрываясь кроваво–красными пятнами, проговорил) Я в восторге от вашей честности, маркиз.
фон Гранат (скромно признаётся) – Я и сам в восторге от своей честности.
Фон Борофф вздохнул с облегчением. Воистину, легко иметь дело со столь тонким человеком!
фон Борофф (вкрадчиво)– Премьер желает, чтобы к столице негласно подтянулись колониальные войска.
фон Гранат (невинным тоном интересуется) – Разве Военное Ведомство не настаивает на этом целых три месяца?
фон Борофф – Военное Ведомство ни черта не понимает в политике. (важно заявляет, благодушно развалившись в кресле) Им бы поиграть мускулами, показать свою силу! Ну, а нам, политикам, полагается думать о том, как все это будет всё выглядеть со стороны.
фон Гранат – Я всё сделаю, как того требует высокая политика, советник.
фон Борофф – Это не всё… (мнётся)
Бывают на свете моменты, когда человеку бывает легче пролезть в игольное ушко, чем произнести вслух свои затаённые мысли.
фон Гранат (вкрадчиво)– Я внимательно слушаю вас!
фон Борофф – Вам следует негласно собрать компромат на господ фон Верходува и фон Кабы.
Первая половина фразы вырвалась из плена стеснения сравнительно легко. Но советника мучило ещё одно дело. Фон Борофф нахмурил брови, почесал в затылке, поскоблил толстый розовый нос, не решаясь сказать самое главное. Фон Гранат подбодрил советника понимающим взглядом.
фон Борофф – На всякий случай, нам не помешает собрать компромат на самого… (и показывает глазами не то на потолок, не то на небо).
фон Гранат – Президента. (закончил за советника маркиз с удовольствием. И, чтобы загладить свой невольный энтузиазм, сдержанно улыбнулся) Я в восторге от вашей мудрости и вашей принципиальности.
фон Борофф – Значит, я могу надеяться на вас?
фон Гранат – Тот, кто платит, всегда вправе надеяться.
Сцена 2
Aкт 1
Неофициальное собрание Совета Большой Тройки. Присутствуют фон Гранат, глава Совета Большой Тройки – ван Дробитель, канцлер Объединённого Королевства Стервляндии ван Дерун, канцлер Объединённого Королевства Стервляндии ван Дерун. Председатель сидел за столом в тёмно–сером стариковском костюме – коренастый, чуть грузный. Квадратное лицо его с топорщимися усами, неприветливо хмурилось. Направо от него сидел высохший и злющий канцлер Объединённого Королевства Стервляндии ван Дерун, налево развалился в кресле ухмыляющийся, франтоватый премьер Подляндии деи Дай с седыми усами и хищным носом на длинном розовом лице.
фон Гранат – Господин председатель Большой Тройки, от лица своего правительства, я прошу Союз Большой Тройки помочь правительству фон Шайтана подавить восстание народных масс! Напомню всем, что именно канцлер Объединённого Королевства Стервляндии предложил нашему премьеру взять ещё один займ, в два раза превышающий тот, который вы всучили предыдущему премьер министру, Жруанвилю. И теперь наша страна погрязла в долгах. Никто и не подумал спросить: нужен ли этот заём Хватляндии? И главное: смогут ли хватляндцы отработать когда–нибудь этот долг? И вот, страна ополчилась на своего премьера. И в этом господин фон Шайтан видит вашу вину.
ван Дерун – Я?! Я заставил?! Да помнится мне, что на заседаниях парламента Хватляндии, её сенаторы, срывая голосовые связки, требовали от премьера брать деньги не задумываясь.
фон Гранат (холодно) – Вы, именно вы, указали фон Шайтану линию политики, которую ожидали от него в кулуарах Объединённого Королевства: или он берет новый займ, или он незамедлительно возвращает старый с набежавшими процентами.
ван Дерун – Ну да! Забавная была ситуация! Ваши сенаторы бились в истерике. В прямом эфире, с высокой трибуны они обвиняли друг друга во всех смертных грехах. Обменивались взаимными оскорблениями и предлагали фон Шайтану тихо уйти с поста. Но он уходить не торопился. Он и сейчас не уходит. Меж тем, это уже – дурной тон!
ван Дробитель – Господа! Господа! Не ссорьтесь! Мы согласны помочь вам, господин маркиз… (пауза) Только при одном условии.
фон Гранат – Я уполномочен принять любое ваше условие.
Кивнул аккуратно причёсанной головой. Весь в чёрном, в чёрных перчатках, с чёрной тростью. С траурным выражением лица.
деи Дай (вскакивает на ноги и перебивает председателя) – Должен сказать, что я так же нахожусь в замешательстве. В Стервляндском Объединённом Королевстве идёт неясная для меня и моей страны политическая игра в связи с Хватляндией. С полгода тому назад средствами массовой информации было объявлено, что для охраны стервляндских капиталов, вложенных в хватляндские предприятия, правительство вынуждено направить в Курвиль колониальные войска.
ван Дробитель (пренебрежительно) – Действительно, господин канцлер Княжества Подляндия, войска высадились возле Курвиля…
деи Дай (бесцеремонно перебивает) – Именно так, господин председатель Совета Большой Тройки! Именно так! И после этого в Хватляндии цены на продукты стали расти, а на недвижимость – резко падать. Помнится, лично вы настаивали на том, чтобы дать Хватляндии заём в 500 миллиардов стервлингов. Между тем, даже бритому ежу понятно, что одни лишь проценты с этого займа Хватляндия сможет выплатить лет этак через сто.
ван Дробитель (с апломбом) – Совет Большой Тройки пообещал Хватляндии финансовую помощь и представил её. Для того, чтобы Хватляндия смогла выплатить свой долг Совету, я лично всего за неделю выработал пятьдесят пунктов возрождения её экономики …
деи Дай (с остервенением) – Эти пятьдесят пунктов, предложенные вами, помогли Стервляндии загрести всё золото Западного полушария планеты Зиг. Да это же — открытая колонизация Хватляндии!
ван Дерун (вскакивая с места, вопит, брызгая слюной) – У Хватляндии был выбор: взять нашу помощь или выйти из Совета Большой Тройки. (картавя и пришепётывая) И хорошо бы хватляндцам затянуть потуже пояс, и платить побольше налогов, которые должны пойти непосредственно в Союз Большой Тройки. Мы не можем тащить на себе нерентабельное государство.
фон Гранат – Однако, когда наш премьер министр настаивал на нашем выходе из Большой Тройки, вы, господин премьер, помнится, решительно выступили против.
деи Дай – Мне, дорогой канцлер Объединённого Королевства Стервляндии, известна ваша политика загребать всё золото планеты под себя! Вы даже не скрываете готовность вонзить зубы в колонии и богатства Хватляндии. Но я обязан урезать ваш аппетит.
ван Дерун – Не надо тут разыгрывать из себя поборника добра, господин деи Дай! Вы, обычный волк в овечьей шкуре! Небось, надеетесь отобрать у Хватляндии колониальные государства Юг и Север за проценты с выданной год назад ссуды.
Председатель княжества Подляндии в гневе подскакивает к канцлеру Объединённого Королевства Стервляндии. Длинный, розовый, седой, похожий на большую птицу, он угрожающе зависает над маленьким ван Деруном. Они уже готовы сцепится, но тут вмешивается председатель Совета Союза Большой Тройки.
ван Дробитель (насупя косматые брови) – Господа! Господа, остыньте! А давайте дадим Хватляндии ещё один шанс спасти себя!
деи Дай – А вы, господин председатель Совета, не делайте вида, что вы святой! Ваши пятьдесят пунктов возрождения экономики Хватляндии давно уже повисли в воздухе. Я достоверно утверждаю, что в Стервляндии деловые люди хмурятся. Вы, господин ван Дробитель, ставите соотечественников в смешное положение – в Хватляндии, поди, станут думать, что Стервляндия населена одними мечтателями.
ван Дробитель – Тогда я должен объявить вам, что завтра же в Хватляндию прибудут новые советники правительства Хватляндии. Это будут представители интересов Союза Тройки. Я предлагаю кандидатуры: фон Велеречивого, фон Крючкотворца и ван Уксуса. (строго) Наши советники вашего президента (кивок фон Гранату) помогут премьеру Хватляндии справиться с тяжёлым бременем власти.
Сенаторы Большого Совета довольно заурчали.
фон Гранат (гневно) – Но ведь это – ущемление власти нашего премьера!
Воистину, маркиз был величественен в своём гневе! Но бессилен.
ван Дробитель (нравоучительно) – Лучше власть ущемленная, чем никакая.
В зале Дворца Всесомнения повисла тишина.
ван Дробитель (веско) – Тем более, что новые советники премьера возглавят миротворческие войска, имеющие своей целью поддержку власти фон Шайтана.
Фон Гранат безмолвно стоит, остановив недвижный взгляд на своих перчатках. Тут же вертлявый секретарь конференции с изящным поклоном подносит маркизу уже давно заготовленные условия Союза Тройки. Фон Гранат бросает на стол чёрные перчатки, и слегка дрожащими руками принимается разбирать листочки.
И тут же столу подходит ван Дробитель, кладёт руку на условия, молча отбирает их у тайного агента. И привычным жестом ставит свою подпись. За ним безмолвно делает пером в документе изящный росчерк фон Гранат.
Aкт 2
Там же. Ван Дробитель, баронет фан Зеро, фон Лис.
Ван Дробитель и ван Зеро сидя за столиком, пьют шампанское из высоких бокалов. Фон Лис стоит у стола, не смея присесть. При каждом глотке аристократов Стервляндии, Арнольд глотает слюну.
фон Лис (робко) – Народные массы опасны. Правительственные войска не в состоянии справиться с бунтовщиками. Нужна, срочно нужна помощь!
Ван Дробитель внимательно слушает, изредка кивая головой. Поглядев на свои блестящие розовые ногти, изрекает:
ван Дробитель – Дорогой фон Лис, перед вами барон ван Зеро, потомок одной из самых древних семей Объединённого Королевства. Вот, интересуется вашей несчастной родиной.
Фон Лис с готовностью кивает и в ответ получает, как подарок, еле заметный кивок розового аристократа.
ван Дробитель – Барон ван Зеро хотел бы предоставить Хватляндии армию наёмников, которую он оплатит из своего кармана.
Подтянутый барон вяло кивает лысой головой, соглашаясь со словами ван Дробителя. На серые губы его надета бесцветная улыбка. Фон Лис стоит, и никто не предлагает ему присесть.
ван Дробитель – Условия чрезвычайно выгодные, (наслаждаясь негодованием фон Лиса) По установлению стабильности в стране, государство Хватляндии обязуется сдать господину Зеро службы городского хозяйства Курвиля: электричества, водопровода и средств массовой информации. Идя навстречу нуждам армии, барон готов уже сейчас внести сумму в сто миллионов хвателинов для партии Древконосцев. Ну, а на ваш счёт немедленно перечислятся пятьдесят миллионов.
Фон Лис наконец позволил себе улыбнуться. Последнее предложение он воспринял, как приглашение присоединиться к двум олигархам. И тут же, не дожидаясь более особого приглашения, прыгнул в комфортабельное кресло.
фон Лис (нагло развалившись в кресле) – Приятно иметь дело с благородными людьми, (слегка раздвигая тонкие губы в улыбке) Посмотрим, что я могу для вас сделать.
И прищурился на мягкий свет мерцающих свечей.
ван Зеро – Я хотел бы оговорить особый пункт, (поглаживая несуществующие волоски на блестящей розовой лысине, важно проговорил) Мы, конечно же, предоставим вам десять тысяч стервляндцев для поддержки вашей армии, но вы должны в письменной форме обещать, что вы уже сейчас предоставите вид на жительство в Курвиле несчастным беженцам из Побережных провинций.
фон Лис – Вам, барон, вероятно, не известно, что Побережье – это извечный враг Хватляндии? А значит, я должен буду впустить в Курвиль врагов, (отчеканивает холодно) Кем я буду выглядеть в глазах потомков? Предателем? Ни за что.
ван Дробитель – Да нет, это вы, сэр, не поняли, что за каждого побережца, который получит разрешение на проживание в Хватляндии, вы лично (со значением поднимает и опускает брови) получите по тысяче хвателинов. Или вы предпочитаете, чтобы с вами рассчитались в стервлингах?
фон Лис – Я подумаю над вашим предложением, (нервно постукивая по столу пальцами)
ван Дробитель – Думайте, только не долго.
фон Лис (подавленно) – Я доложу правительству…
ван Зеро – Кстати, о правительстве, мы вручим вам документы, по которым вся вина за этот договор падёт на вашего премьера. Вам только надо будет передать этот договор в руки фон Граната.
фон Лис (бормочет) – Я подумаю.
ван Зеро – Время, господин хороший! Время – деньги!
фон Лис – Ну, разве что…
ван Зеро – Я готов скрепить наш договор вещественными узами.
С этими словами барон бухнул на стол толстую пачку, завёрнутую в засаленную бумагу.
ван Дробитель – Что ж, господа, выпьем за взаимопонимание! (поднимает свой бокал)
ван Зеро – Черкните вот сюда!
Приказывает ван Зеро Арнольду фон Лису и суёт ему под нос договор.
Хватляндец только горько вздыхает. Подписывает. Нерешительно поднимает свой бокал.
фон Лис – (в сторону публики) Ну, и кто кого надул–то, хотел бы я знать?!
Сцена 3
Номер в гостинице.
Фон Гранат пишет докладные. Звонок в дверь отвлёк фон Граната от работы. Маркиз выключает экран электронной записной книжки. И вовремя: в комнату уже входит фон Лис.
фон Лис – Маркиз, вы читали сегодняшний выпуск «Движение Хватляндии», газеты, которую вы купили благодаря мне?
фон Гранат – Да вы садитесь!
И придвинул гостю стул.
фон Лис – Некогда! (но, противореча своим собственным словам, бухнулся в кресло) Как же так?! Можете вы мне объяснить, на каком основании написана статья «Дефолт»?
фон Гранат (с вежливой улыбкой)– Я не понимаю вас.
Арнольд достаёт из кармана жёваный листок газеты, разворачивает и принимается читать:
фон Лис – «Кредитные знаки Временного правительства Севера были напечатаны на Вравельском монетном дворе на общую сумму один миллиард шестьсот миллионов хвателинов. По точно проверенным сведениям, эта сумма была гарантирована к размену на золото вравельским государственным банком». Можете вы объяснить это?
фон Гранат (отзывается, небрежно играя кисточками от пояса) Деньги печатались по заказу генерала Дуба–Подневольного,
фон Лис – Что–то вы меня путаете.
И достал из кармана ещё одну скомканную газету.
фон Лис – Вот послушайте, что пишет «Свобода Стервляндии»: «Верховный правитель генерал Дуб–Подневольный приказал оказать содействие Северу, для чего переводит Временному правительству фон Кривчука пятьсот миллионов хвателинов. Указанная сумма будет выплачена вравельским банком в Стервляндской валюте, гарантируемая золотым фондом Вравеля».
Пока он читает, фон Гранат кивает головой в такт слов, соглашаясь со всем сказанным.
фон Гранат (спрашивает с улыбкой) – Что же необычного во всём в этом?
фон Лис – Ну, знаете ли, между одним миллиардом шестьсот миллионов и пятьюстами миллионами существует некая разница. Вы хотите, чтобы я поверил в блеф с миллиардами?
фон Гранат (невинным тоном спрашивает) – Блеф? Отчего же блеф? Разве генерал не перевёл денег?
фон Лис – Я знаю из достоверных источников, что ван Дуб–Подневольный перевёл во вравельский банк всего лишь пятьсот миллионов золотых хвателинов. Единственное, чего я не понимаю: отчего столица Стервляндии не опровергает этой ужасной лжи? Выплачивать то, чего никогда не поступало к ним в банк?! Ведь если они признают ложность этого заявления, то генеральские деньги превратятся в макулатуру.
фон Гранат – Я могу вам гарантировать, что этого никогда не случиться.
фон Лис – Но тогда, (задумывается) Тогда это – гениальный ход… Господин маркиз, это государственная хитрость Хватляндии, или это ваши спекуляции?
фон Гранат – Что за слова вы употребляете, господин… забыл ваше имя…
И маркиз высокомерно взглянул на Арнольда. Тот смешался.
фон Лис – Впрочем, так или иначе, напрасно я покупал акции, гарантирующие экспедицию фон Кривчука. Похоже, я здорово продешевил.
фон Гранат (улыбаясь своей неподражаемо обаятельной улыбкой, заявил) – Голова, дружок, дана для того, чтобы думать!
фон Лис (огрызается) – Какого чёрта, маркиз?! (И, не спрашивая разрешения, уселся в огромное кресло напротив фон Граната) В конце концов, мы с вами не были бы шпионами, если бы не умели проигрывать.
фон Гранат – Мне надоели ваши выходки, господин шпион.
фон Лис – Честно говоря, я пришёл к вам по личному дельцу. Хочу попросить…
фон Гранат – Попробую догадаться. Верно, опять попросите деньги в долг.
фон Лис – Вы угадали.
фон Гранат – Что ж, пойдёмте, я ссужу вас деньгами. Снова.
И фон Гранат, стройный, подтянутый, элегантный, достал из потайного ящичка толстую пачку денег.
фон Гранат – Слушайте, (глядя фон Лису в глаза, вдруг спросил) куда вы их деваете каждый раз? Ведь вам прилично платят. И я вам подбрасываю время от времени крупные суммы.
фон Лис – У всех есть свои маленькие слабости, (не отрывая глаз от толстой пачки денег, виновато проговорил) Другому я бы не ответил, но вам откроюсь. Очень уж я люблю женщин и азартные игры. Женщины съедают половину моих доходов. Ну а карты… карты иногда приносят крупные выигрыши. Но чаще всего я остаюсь должен.
Последнюю фразу фон Лис произносит уже другим тоном. Как будто ему вдруг надоела роль мальчика, которого каждый раз журит благородный дядюшка. Протянув через стол длинную руку, фон Лис хватает маркиза за жёсткий, накрахмаленный рукав.
фон Лис – Вы всегда платите мне щедро. Это правда. Но разве не благодаря мне вы провернули несколько крутых операций? Кто, к примеру, вам сообщил, что Тима фон Тёмненького уберут с пути и посоветовал взять у него взаймы крупную сумму, которую вам никогда отдавать не придётся?
Фон Гранат дёрнулся, пытаясь освободиться, но фон Лис держал его крепко.
фон Гранат – Было дело.
Скороговоркой проговорил маркиз. Лоск несколько слетел с него.
фон Лис – А кто посоветовал вам перекупить у фон Саботажа только что построенный поселок в Веласарах за бесценок? Продав дома по отдельности, вы должны были получить тройную прибыль. Ну, признайтесь, кто вам всё это посоветовал? А?
фон Гранат – Ну, вы! Вы! Признаю ваши заслуги. Иногда вам и вправду удается дать мне дельный совет. Но не в этот раз! Увы!
фон Лис – Увы?!
фон Гранат – К сожалению, дорогуша, (извернувшись, наконец, маркиз вырвал руку из цепких пальцев фон Лиса) выгоды, которые я извлёк благодаря вашим советам, далеко не всегда покрывали выдаваемые вам суммы.
фон Лис – Неужели?!
фон Гранат – Дорогой Арнольд, к сожалению, это правда.
фон Лис – Кстати, вы, наверное, рады, что фон Саботаж опять у власти и не забыл вашей услуги с покупкой посёлка в Веласарах. Ведь этот чёртов поселок вполне мог стоить ему головы. Он вполне мог кончить, совсем как его неразлучный дружок Тим фон Тёмненький, он же Сашок Стыбринский.
фон Гранат – Как?! Вам и это известно?!
фон Лис – Обижаете, господин маркиз. Разве я назывался шпионом, если бы не знал столь простых вещей?
фон Гранат – Кстати, о посёлке. Боюсь, что снова вас расстрою. Но дело в том, что вы соизволили считать доходы, которые я получил, тогда как я их не получал…
фон Лис – Как же так?
фон Гранат – Да попросту, не успел продать. Меж тем, правительство вдруг издало указ, по которому всю недвижимость в стране обложили страшнейшими налогами. Таким образом, я не только не получил прибыли, а оказался должен государству около 500 тысяч хвателинов.
фон Лис – Не платите, вот вам мой совет. Оплату долга будут долго откладывать, пока не спишут. Так всегда бывает…для избранных.
фон Гранат – Да кроме меня и платить в Хватляндском государстве некому. Все обнищали. У всех, кто не платит налогов, отобрали дома, а их семьи выкинули на улицу. Что ж! Надо признаться: мы не были готовы к такому повороту дел. Хотя, я послушаюсь вашего совета и не стану платить. Может, на этот раз, ваш совет чего–нибудь да стоит.
фон Лис – Ещё один совет: вручите вот этот пакет вашему шефу. (бросает на стол документ, который ему вручил ван Зеро) Ведь фон Борофф послал вас сюда собрать компрометирующие документы на премьер министра? Вот и компрометируйте его на здоровье.
Сцена 4
Aкт 1
Держа в праздных пальцах золотую указку для электронного экрана, личный секретарь министра Жизни и Смерти, с чудовищной вежливостью переспросил стоящего перед ним небрежно одетого Диагора:
Расхлюпкиншид – Как вы сказали, вас зовут?
Диагор (с достоинством) – Профессор Диагор…
Расхлюпкиншид – А фамилия у вас имеется, уважаемый Диагор?
Диагор – Учёному нужны знания, а не фамилия. Думаю, мне достаточно и одного имени.
Секретарь улыбнулся скорозамороженной улыбкой и спросил профессора с подозрительностью.
Расхлюпкиншид – Так о чем же вы собираетесь беседовать с господином министром?
Диагор – Послушайте… (раздражённо) я, право же, не понимаю, при чём тут вы.
Расхлюпкиншид – К вашему сожалению, я один уполномочен решать, о чём следует, и о чём не следует докладывать господину министру.
Диагор – Я собираюсь поговорить с господином фон Саботаж о том, как спасти страну… Предоставить план…
Расхлюпкиншид – План? У вас есть план? (глядя на великого учёного с деревянным безразличием) Вы, вероятно, думаете, что у нас его нет?!
Диагор – Я намерен предложить господину министру…
Профессор растерянно заглянул в глаза канцелярскому Церберу.
Расхлюпкиншид – Боюсь, что наша электронная почта перегружена подобными предложениями. (улыбаясь всё той же деревянной улыбкой, процедил ) С прошлой недели к нам поступило 2011 предложений о спасении планеты. Отсеяв все эти предложения, мы отметили, как действенные, 299 способов химического очищения флоры и фауны.
Диагор – Отчего же вы не используете хоть одного?
Расхлюпкиншид (многозначительно) – Смета.
Диагор обалдело взглянул на секретаря.
Диагор – Что же смета? Смета и у меня имеется. Ничем не хуже, чем у других. Действовать пора, вот что я вам скажу! Человечество спасать надо!
И бросил на стол расчёты.
Криво усмехнувшись, секретарь заглянул в последние строки сметы и тут же стал совать листы обратно в руки Диагору.
Диагор (он обескуражен). – Что? Почему?
Расхлюпкиншид – Господин министр не видит эквивалента своим расходам, (доверчиво) Для нас не составит труда построить инкубаторы, которые станут клонировать животных и птиц, следуя вашему предложению. Но на это потребуются определённые расходы, которые вы, как я понимаю, оплатить не желаете?
И секретарь погрузил строгий взгляд в растерявшегося Диагора.
Диагор – А что, разве платить должен я? Но у меня нет таких средств…
И профессор развёл руками.
Расхлюпкиншид – Приходите, когда найдете, голубчик!
Секретарь с многозначительной улыбкой посмотрел на МоБиолога. Диагор в гневе бросает расчёты на стол.
Диагор (возмущён) – Я всегда думал, что это дело государства – находить средства на спасение планеты…
Расхлюпкиншид – Напрасно думали! Один, видишь ли, предлагает спасать планету. Другой, понимаешь, думает, как её же развалить на куски, чтобы было бы больше земельных участков на продажу. И никто не хочет понять, что государственный бюджет не способен выдержать всех ваших прожектов.
Диагор – Что же делать?
Но, он, собственно, уже не ждал ответа. Он был побеждён железными аргументами власть имущего.
Расхлюпкиншид – Ищите деньги!
Решительно посоветовал Расхлюпкиншид и отвернулся от профессора. Угасла улыбка. Исчезла приветливость. Холодная стена презрения отодвинула Диагора в угол. Расхлюпкиншид вздёрнул левую бровь и отчеканил:
Расхлюпкиншид – Бюджет государства не предвидит таких шагов, как спасение человечества.
Диагор бросается за порог приёмной министра.
Aкт 2
Не успел Диагор выйти за порог приёмной министра, а Расхлюпкиншид уже забегает в кабинет к своему шефу. Секретарь и фон Саботаж.
Расхлюпкиншид – Господин министр, тут ко мне приходил какой–то профессоришко с невероятным предложением.
Расхлюпкиншид бросает на стол план, который в расстройстве чувств Диагор забыл у него забрать.
фон Саботаж (отмахивается от секретаря).– Мы же договаривались, что ты не станешь занимать моё время сумасбродными планами наших доблестных учёных!
Расхлюпкиншид – Да, но тут случай особенный, (решительно пододвигая к шефу бумаги Диагора, показывает) Взгляните–ка сюда, господин министр! Ведь профессоришко действительно вывел здоровый клон!
Фотис тут же встрепенулся.
фон Саботаж – Ну–ка! (бормочет, заглядывая в документы) Так–так–так… Значит, вот как он этого добился… А я…
Секретарь стоял рядом, улыбаясь победоносно.
фон Саботаж – И кто же у нас такой умный?
Расхлюпкиншид – Некий Диагор, господин министр! Фамилию назвать так и не пожелал. Заявил, что главное для учёного – это знания.
Фон Саботаж закусил губу. Нервно провел по пустому столу указательным пальцем. И не зная, как унять нервную дрожь в пальцах, принялся стирать со стола несуществующую пыль.
фон Саботаж – Надеюсь, что ты позаботился о том, чтобы профессор не дошёл до дому? – наконец спросил он и строго взглянул на своего секретаря.
Расхлюпкиншид – Разумеется, господин министр! Профессоришко арестовали, как только он вышел из вашей приемной. Жду ваших дальнейших распоряжений!
Министр с одобрением оглядел вытянувшегося перед ним молодца.
фон Саботаж – В тюрьму, к сожалению, его отправить нельзя, посещать станет трудно. (размышляет вслух) А давай, воспользуемся рецептом нашего премьера, и отправим голубчика к любезному профессору фон Стрикту!
И бросил изучающий взгляд на молодого человека, боясь, что упоминание о главном враче клиники для душевнобольных вызовет улыбку у всезнающего секретаря. Но секретарь невозмутимо глядел шефу прямо в глаза.
Расхлюпкиншид – Весьма благоразумно, господин министр! Сейчас же займусь этим.
И Расхлюпкиншид направился к двери. Но у самой двери он обернулся.
Расхлюпкиншид – А что прикажете делать с оборудованием этого… Диагора?
фон Саботаж – Оборудование изъять! Его рабочие записи сдать лично мне! Да смотри у меня, чтобы ничего не потерялось!
Расхлюпкиншид – Всё сделаю, как надо, господин министр!
фон Саботаж – А ты молодец!
Расхлюпкиншид томно покраснел и скрылся за дверью.
Сцена 5
Акт 1
Кабинет премьера. Фон Шайтан слушает репортаж.
Ведущий (на экране)– Таинственное исчезновение Диагора. Исчез крупнейший учёный страны, а вместе с ним пропала и вся документация об его потрясающем открытии. Ведётся расследование.
фон Шайтан (возмущённо) – Что такое?! Подумать только. Премьер узнаёт о происходящем в стране по общественным каналам информации. И никто ведь не докладывает. Весь штат даром ест свой хлеб. Ну и разнесу же я их! (премьер решительно потянулся к блестящей ракушке видеофона. Говорит в него) Немедленно ко мне моих бездельников… то есть советников… Хотя, это одно и то же!
Вбегают советники фон Борофф и фон Зайкинн. У каждого в руках
по три электронных информационных блокнота. Они быстро раскладывают блокноты на столе.
фон Зайкинн – Я тут просмотрел доклады… (отрепетированным тоном докладывает и слегка дрожащей рукой открывает электронный документ) Вчера в девять часов вечера мои агенты видели Диагора одновременно на планете Рио–де–Ванейро и на планете Вьяриц, что даже при нынешней мощности транспортных средств, никак невозможно.
Он заглянул в другой документ.
фон Зайкинн – Специальный агент 001 докладывает, что сегодня утром Диагор выгуливал собаку в столице планеты Сан–Домениско. Хотя известно, что у Диагора никогда не было никакой собаки.
Взял в руки ещё одну электронную книжку.
фон Зайкинн – Тоже сегодня, но часом позже, его встретили в Мокровской Консерватории на утреннике для детей. Только он, кажись, музыку не любил вообще. И в консерваториях его, похоже, раньше никогда и не встречали. Зато я сам встречал его на тараканьих бегах и не раз. А вообще, я заметил…
фон Борофф (бросил ему с дружественной улыбочкй) – Ты уж заметишь!
Премьер в сердцах хлопнул костлявой ладонью по столу.
фон Шайтан – Умолкните! Исчез лучший изобретатель страны. Причём, о том, что он был лучшим, я, почему–то, узнаю уже после его исчезновения. Вместе с изобретателем исчезает вся его документация, а также аппаратура.
И обвёл их надменным взглядом.
фон Шайтан – Ну, что вам известно об этом деле? (спрашивает, смеряя их чёрными, без блеска глазами. В голосе его звенит металл) – Жду разъяснений!
фон Зайкинн (развязным тоном) – Обычная реакция массы, как кто важный пропадёт, так каждый дурак считает своим долгом его найти. Вот только ищут обычно поблизости. Когда в соседней квартире, а когда и в собственном кабинете.
Премьер в сердцах хлопнул костлявой ладонью по столу.
фон Шайтан – Следует немедленно найти его аппаратуру! Ну и учёного тоже найти не помешает. Ну, что вам известно об этом деле?
Советники растерянно переглянулись.
Меж тем, фон Зайкинн открыл, было, рот и Нимфодор испугался, как бы Базиль не сболтнул чего–нибудь лишнего. Но предупредить того не было никакой возможности. Впрочем, ситуацию спас сам премьер, знаком приказывая Базилю помолчать.
Нимфодор вздохнул с облегчением. Дело в том, что Базиль фон Зайкинн прекрасно справлялся с любой подлостью, которую ему поручали. Но с собственным языком справиться не мог никогда.
фон Шайтан (приказывая Нимфодору) – Говори!
фон Борофф – В последний раз Диагора видели на пресс–конференции, когда он объявил о своём открытии. На следующее же утро пресса окрестила его, никого не спросив, Спасителем человечества. Бросились его поздравлять… да не нашли. Он исчез.
И Нимфодор умолк, сложив коротенькие ручки на кругленьком пузе. Он был доволен собой.
фон Шайтан – Жену допросили?
фон Зайкинн – Жена его бросила.
фон Шайтан – Подозрительно.
фон Борофф – Сбежала с Министром Жизни и Смерти, Фотисом фон Саботаж.
Объяснил Нимфодор и со значением выдержал паузу.
фон Шайтан – Честное слово, просто удивляюсь Фотису. Когда это он только успел её соблазнить? Ещё на прошлой неделе ему делали электрошок в дурдоме.
На всякий случай, фон Шайтан всё–таки пересчитал на пальцах.
фон Шайтан – Да, прошло ровно семь дней.
фон Зайкинн (глубокомысленно заметил) – Господь наш создал весь мир за семь дней.
фон Борофф – Не путай Господа Бога с Саботажем! – назидательно уронил советник по Особо Секретным Делам и, кажется, даже решил развить эту тему глубже.
фон Шайтан (премьер перебивает его) – Жена–то что говорит?
фон Борофф – Молчит.
И вытаращил круглые глаза.
фон Зайкинн (уточняет) – Плачет.
фон Борофф (возражает) – Ревёт.
Тут закадычные друзья переглянулись и замолчали.
фон Шайтан (выносит свой приговор) – Значит, виновата!
фон Зайкинн (растерян до крайности) – Что с ней делать–то?
фон Шайтан – Не оставлять в покое, пока не признается.
Фон Борофф, получив приказ, сразу же оживился.
Акт 2
Там же. Фон Борофф и фон Зайкинн
фон Зайкинн – Как ты думаешь, он догадался, куда Фотис упрятал этого Диагора?
фон Борофф – Понятия не имею! Меня другое волнует: зачем ему аппаратура?
фон Зайкинн – Боюсь я нашего фон Шайтана! Видал, как у него глаза горят?! Так и готов нас съесть.
фон Борофф – Знал бы он, что оборудование, которое он ищет, мы спрятали в надежном месте… (хихикает) Там, где никому в голову не придёт его искать, в особняке самого Диагора. Вот смех-то! Весь Курвиль ищет аппаратуру профессоришки, а она – у него дома.
фон Зайкинн – Смешно!
фон Борофф – Действительно, очень смешно. Ты вот что, Базиль, ступай-ка в особняк Диагора. Присмотри там за нашим сумасшедшим дружком Фотисом. Кто его знает, что он натворит с оборудованием профессора. Ещё выведет каких-нибудь трехголовых крокодилов. Он на всё способен.
фон Зайкинн – Да, Фотис может вывести что угодно. И что ему сделают? Разве что опять в дурдом закатают. Ничего для него нового!
фон Борофф – Шутки шутками, а больше всего меня беспокоит наш премьер. Боюсь, что он не сможет выдержать испытания революцией. Между тем, пока транспортники требуют прибавления к зарплате, шахтеры – улучшения рабочих условий, доктора – укороченного рабочего дня, а преподаватели – удлинения каникул, мы – в безопасности. Понимаешь, что это значит?
фон Зайкинн (недоверчиво) – Разве это что–нибудь значит?
фон Борофф (жутко довольный собой) – Только то, что у народа не хватает ума объединиться. Между тем, нам нужен человек, который поможет тащить общий воз в разные стороны.
фон Зайкинн – Продолжаю пребывать в неведении.
фон Борофф – Вот тебе ответ!
И советник по Особо Секретным Делам бросает на стол веник образца 1919 года. Базиль смотрит на него, как на сумасшедшего. Нимфодор только посмеивается. Вручил другу странный музейный экспонат и предлагает:
фон Борофф – Попробуй–ка, сломай!
Фон Зайкинн зло выхватывает у советника веник и принимается гнуть дугой. Но веник не поддавался. Только, выпрямляясь, упрямо хлестал советника по пальцам.
фон Борофф – Секрет в том, как за это дело браться… (с этими словами, Нимфодор распустил веник. Выхватил из вязанки одну единственную ветку и легко сломал её) – Попробуй! Это совсем не сложно. Если со всем народом мы справиться не можем, то с каждым из них нам легко справиться по отдельности. Вот так!
И он ещё раз показал как.
фон Зайкинн – Прости, дружок, я не всегда тебя понимаю.
фон Борофф – Четыре тысячелетия назад на нашей далекой родине, Земле, один мудрый властитель по имени Александр сказал: разделяй и властвуй! (с ликующей улыбкой замечает) А что, если мы внедрим твоего идеалиста.
фон Зайкинн – Ты это о ком?
фон Борофф – Я о твоём ставленнике… Сейчас, вспомню, как его зовут… Фил Чудной… вот как. Он сыграет роль водородной бомбы в нашей разношерстной толпе и разделит их мнения. Вот тебе второе задание, Базиль! Найди мне его. Пусть он возглавит революцию, которую подняла партия Наконечников. Здорово я придумал, как ты думаешь?
фон Зайкинн – Только имей в виду. Что такая операция будет нам стоит очень дорого!
фон Борофф – Кто жаждет власти, тот вынужден платить!
Тоном Сивиллы бросает Нимфодор.
фон Зайкинн – Ну тогда я пошёл! Ишь ты, никогда ещё революций не делал! Здорово! С одной стороны – сумасшедший Фотис, с другой – Фил Чудной!
Акт 3
Фон Борофф. Входит фон Гранат.
фон Гранат – Добрый день. Дорогой советник! У меня прекрасные новости. Я достал бумаги, компрометирующие нашего светлого и прекрасного.
Подаёт Нимфодору бумаги. Тот хватает бумаги. Читает.
фон Борофф – Прекрасная работа, маркиз! Вы привезли мне мою индульгенцию.
фон Гранат – Неужели всё так серьёзно, советник?
фон Борофф – Ах, маркиз! Ещё как серьёзно! Голова кругом идёт от проблем. Граждане Хватляндии требуют переизбрания правительства. Практически, идёт война трёх Фридрихов. Борьбу за место президента ведут: Фридрих фон Шайтан, Фридрих фон Верходув и, наконец, Фридрих фон Кабы.
Ну, фон Кабы я в расчёт не беру. Он, пожалуй, лучше других выглядел бы в кресле премьер министра. Внешность у него для этого самая подходящая. И честолюбия достаточно. Одно плохо – он авантюрист по натуре. Авантюрист и интриган. Вероятно, без этих качеств правителю не обойтись, но нужно же иметь и чувство меры! А как раз этим–то бедняга фон Кабы не обладает. К тому же, не имеет он и никакого политического веса.
фон Гранат (соглашается) – Веса, он, действительно, не имеет. Зато располагает большими средствами. Его папаше принадлежат все заводы термопластики в Хватляндии. И фон Кабы пользуется папашиными деньгами, подкупая друзей и врагов.
фон Борофф – Фон Шайтан подкапывается под своих противников неординарными способами, сея между ними вражду. Пользуясь тем, что между всеми ними царит неприкрытое недовольство. Но не знаю, сможет ли он в этот раз победить…
фон Гранат (задумчиво) – Как председатель партии Наконечников, фон Верходув считает себя хранителем нравов Старой аристократии. Многие вполне могут поставить именно на него. Партия Древконосцев, не в обиду будь сказано, тяготит к Новой, Реформированной аристократии. А это уже многим надоело.
фон Борофф – Ну да! Ну да! Вот и фон Верходув считает, что президентская должность должна переходить по наследству от отца к сыну. Ну, в крайнем случае, от дяди к племяннику. Как до сих пор и происходило в нашей славной Хватляндии. Но, как известно, Форфайфель фон Жруанвиль, наш пятый премьер министр, который приходился ему дядей, запятнал своё имя политика. И ему, на мой взгляд, не стоило выдвигать его кандидатуру на нынешних выборах. Фридрих фон Кабы возглавляет партию Серединщиков, которые гореят чёрной ненавистью и к Старой аристократии, и к нам, Реформистам. Серединщики предлагали народу идти посерёдке. Впрочем, чёткой линии поведения у них не наблюдается. А вся их, так называемая политика, сводиться к яростной критике как Древконосцев, так и Наконечников. Их и держат–то в правительстве, чтобы сталкивать лбами одну правящую партию с другой.
фон Гранат – Ну, а как идет подсчёт голосов фон Шайтана?
фон Борофф – Думаю, что фон Шайтану лучше было вовсе не выдвигать своей кандидатуры, ибо страну развалил всё–таки он. Все остальные только помогали в этом нелёгком деле.
фон Гранат – Но он, так, видно, не считает и выдвинул свою кандидатуру на выборы, полностью игнорируя то, что выборы происходили как раз для того, чтобы сместить с должности именно его.
Фон Борофф громко высморкался. Засопел. Снова взялся за бумаги.
фон Борофф – Вы прекрасно справились с заданием, маркиз! (прогнусавил он) Как вам это удалось, маркиз?
фон Гранат – Да изрядно пришлось потрудиться, советник.
фон Борофф – Благодаря вам, любезный маркиз, у нас теперь есть оружие против всех кандидатов. Даже против нашего собственного. (и он довольно хрюкнул, что должно было, видно, обозначать смех).
фон Гранат – Недёшево обошлись нам эти документы. Перед моим отъездом вы дали мне тридцать миллионов хвателинов. И как видите, я вернулся с пустыми карманами.
И маркиз раскинул руки, как будто приглашал шефа заглянуть в его пустые карманы. Фон Борофф не повёл и бровью
Сцена 6
Лаборатория. Там орудуют фон Борофф и фон Зайкинн.
фон Саботаж – Ну, как продвигается наш опыт?
Они по–хозяйски расположились в лаборатории Диагора, пользуясь его оборудованием, его рукописями и описаниями его опытов.
фон Зайкинн (буркнул неприветливо) – Никак не продвигается.
Нимфодор фон Борофф коротко засмеялся и отвернулся от министра Жизни и Смерти.
фон Саботаж (недоумевая) – Ну почему, почему Диагор сделал это проклятое открытие, а я не могу его даже скопировать?
Кладя на стол записки Диагора.
фон Борофф (зло) – Вообще–то, ты мог бы спросить об этом его самого.
И оба советника залились издевательским смехом.
фон Саботаж – Обойдусь и без Диагора! Ну–ка давайте сюда его рабочие заметки!
Он схватил потрёпанную тетрадь и в течение получаса делал вид, что изучает их содержимое. Потом бросил их перед собой и спросил, водя потным пальцем по листу, следуя изгибам чертежа:
фон Саботаж – Где помещалась камера, в которой размножались ящерицы?
Фон Борофф только фыркнул, глядя на усилия министра разобраться с записями Диагора.
фон Зайкинн (подсказывает) – Слева.
фон Саботаж – А где находился аппарат?
фон Борофф – Справа.
фон Саботаж – Вот где ваша ошибка!
Показывает на аппаратуру, стоящую как раз наоборот.
фон Зайкинн – Думаешь, что всё так просто?
фон Саботаж – Всё гениальное просто!
фон Зайкинн – Шо ж, попробуем и этаким манером!
Равнодушно отозвался Базиль на замечание фон Саботажа и меняя местами аппаратуру, всё время сверяясь с чертежами Диагора.
Включил аппарат, принадлежащий Адонису. Послышался треск. Воздух в лаборатории вдруг пронзили тысячи молний. Треск перерос в мерное журчание. Загорелся, забушевал огонь под стеклом.
Фотис заглянул в микроскоп.
фон Саботаж – Они размножаются! (с детским удивлением) Наперекор всем вам, я всё–таки совершил это открытие!
С минуту он наслаждался своим триумфом.
фон Саботаж – Ну а сейчас, говорите, (и окидывает советников строгим взглядом) кто из вас возьмётся привезти мне маленький кусочек от скелета птеродактиля из Вьярицского Музея Естествоведения?
Под его взглядом Базиль фон Зайкинн весь затрясся от негодования.
фон Зайкинн – Почему я? Почему всегда я?! Да не полечу я, в самом деле, в этот проклятый Вьяриц! В этот раз меня ужо просто повесят. Или ты забыл, как я добыл для тебя кость птеродактиля год назад? Ты шо воображаешь, шо мне её подарили? Уж били меня, били!
фон Борофф – Но должен же кто–то принести себя в жертву науке! (сосредоточенно полирует ногти)
фон Зайкинн – Не понимаю, почему этот «кто–то» должен быть именно я? Не хочу! Не буду! Никогда! (визжит) И вообще, для этих целей существуют подчинённые.
фон Борофф – Подчинённым не следует вникать в наши маленькие секреты.
Фон Зайкинн только передёрнул плечами. Но его неразлучный друг фон Борофф давил на него всей своей массой. Росту он был, правда не очень высокого, но брал дородностью. Ляжки у него были обхватом с дубовый сруб, руки похожи на палицы. Пузо было необъятно и колыхалось от любого движения этого важного чиновника.
Подбородки, числом четыре, у него были круглые и плотные, нос короткий, картошкой. Тяжёлая челюсть угрожающе выдвигалась вперёд. Могучая грудная клетка грозно вздымалась. Даже воздуха, и того, ему требовалось больше, чем прочим людям. В его присутствии всё и вся вокруг сразу становилось слабым и хрупким.
Между тем, фон Саботаж видя слабинку фон Зайкинна, налёг на тощего Базиля и залился призрачными обещаниями.
фон Зайкинн – Сколько?! (переспросил советник по Крайним Случаям, не веря своим ушам)
Министр повторил ему в ухо.
фон Зайкинн – Езжай на Землю за эти деньги сам! Спрашивается, как я вообще выберусь живым из нашей бунтующей страны, чтобы попасть на звездодром в Подляндию?
Губы Фотиса дёрнулись, произнеся в ухо Базилю одну единственную цифру.
фон Зайкинн – Не может быть! Откуда у тебя такие деньги?!
И схватив со стола стакан с водой, Базиль опрокинул его в пересохшее горло.
Фон Саботаж искоса наблюдал за ним.
фон Зайкинн – Удвоишь?!
Министр Жизни и Смерти только кивнул, соглашаясь.
фон Зайкинн – Немедленно бронируй билет в оба конца!
Действие 3
Сцена 1
Aкт 1
Послышался протестующий возглас секретаря. Затем послышался другой женский голос. Самодовольный. Высокомерный.
Катарина – Да чтобы всех вас черти подрали!
Застучал под каблучками паркет. В кабинет Расхлюпкиншида ворвалась Катарина Крауновская и тут же решительно направилась к двери кабинета министра. Вслед за ней, мчался вспотевший от ужаса Расхлюпкиншид, шипя как змея: «Туда нельзя, мадам!»
И, кажется, даже пытался схватить Крауновскую за шиворот. Увидев, что и это не действует, , подбежал к двери министра, грудью защищая священную обитель.
Катарина (Расхлюпкиншиду) – Пшёл вон, ничтожество!
И отодвинув самонадеянного секретаря, вошла в кабинет.
Расхлюпкиншид бросился вслед за нею, но его остановил окрик шефа:
фон Саботаж – А ты ещё куда?!
Расхлюпкиншид – Я только кофе хотел предложить…
фон Саботаж (устало приказывает) – Пшёл вон!
Еле передвигая неживыми ногами, Расхлюпкиншид выбрался из кабинета.
фон Саботаж (подловато улыбаясь лиловыми губами) – Что же это ты, душечка, приходишь без приглашения?
Катарина – Приглашение? Этого только не хватало!
С умопомрачающей грациозностью уселась в кресло.
Министр притих, сломленный железной волей этого прелестного создания.
Катарина – Итак, я пришла посмотреть своими глазами, как ты ищешь моего мужа. По–моему, тебе уже следовало бы давным–давно его найти!
фон Саботаж – Может, мне следовало бы приревновать?
Катарина – Да брось! (презрительно) Этот цирк оставь для своих избирателей! Просто мне надо знать, жив он или умер. Если он умер, мне полагается пенсия, как его вдове. А ты не только не думаешь о том, чтобы выдать мне пенсию, а вообще ставишь меня в неловкое положение перед мировой прессой. Ну, сам подумай, я оставила его, чтобы жить с тобой. Так?
фон Саботаж – Так, – качнув головой, согласился министр.
Катарина – Вы оба занимались одинаковыми исследованиями. Вдруг, он исчезает. Что скажут люди?! Что мы украли его рабочие заметки и воспользовались ими, чтобы ты присвоил это открытие…
фон Саботаж (с невероятным апломбом) – И они будут неправы.
Катарина – Разве мы не выкрали его заметки?
фон Саботаж – Фу! Какой вульгарный оборот! (сморщившись, как от зубной боли) Министр, да будет тебе известно, не крадёт, а занимает. Что же касается тебя, то ты вообще не выполнила своей миссии. Ты забыла… позаимствовать у своего бывшего мужа нечто необходимое для моих исследований.
И Фотис, довольный своей тирадой, развалился в кресле. Но на Катарину его слова подействовали вовсе не так, как он хотел бы.
Катарина – Необходимое? Что может быть для тебя важнее его бумаг?
фон Саботаж – Его ящерица.
Катарина – Боже, и этот туда же.
фон Саботаж – Хочешь пенсию, добудь мне ящерицу!
Катарина – Да откуда я знаю, где может сейчас находиться это дрянное существо?
фон Саботаж – Догадываюсь, где эта ящерица могла бы быть…
Катарина – Кто знает, где ящерица, тот знает, где находится Диагор. Они ведь неразлучны.
фон Саботаж – Только ты можешь добыть эту ящерицу для меня.
Катарина – Но, если я найду тебе это отвратительное существо, то обещай, что ты тотчас женишься на мне.
фон Саботаж – Естественно. Слово министра. Как ты сказала, выглядит эта ящерица?
Она закусила губу, пытаясь вспомнить.
Катарина – Отвратительно.
фон Саботаж – Поменьше эмоций, дорогая. Лучше вспомни, к какой породе она относится.
Катарина нахмурила брови.
Катарина – Э–э–э… Она–а–а… А чёрт её знает!
И она задумалась не на шутку.
Катарина – Неси сюда энциклопедию, я покажу её тебе! (наконец, заявляет с пафосом) Женщина не в состоянии забыть лица своего врага!
Aкт 2
В кабинете министра Жизни и Смерти.
Фон Саботаж, фон Борофф, фон Зайкинн.
фон Саботаж – Будьте внимательны! Вот, принес вам энциклопедию с фотографиями, чтобы вам легче было искать.
И он открыл книгу на нужной странице.
фон Саботаж – Смотрите, вот она! (тыкая пальцем в фотографию) Следует искать вот эту ящерицу.
фон Зайкинн (легкомысленно заверяет его) – Да не волнуйся ты, в самом деле, найдем мы её!
фон Борофф – Да уж ты найдешь! (добродушно поддевает его) Ты даже свои туфли не в состоянии найти. Только взгляни, что ты на себя нацепил: две левые туфли!
фон Зайкинн – Эти туфли, друг мой – моё лицо, (очень серьёзно объясняет) Они указывают на мои политические убеждения.
фон Борофф – Твои убеждения, дружок, двояки.
фон Зайкинн – Совсем как политика нашей страны.
фон Саботаж – Прекратите пререкаться! Лучше ищите ящерицу! Ведь без этого проклятого пресмыкающегося, я не могу продолжать своих исследований. Мне надо понять, что именно сделал Диагор с ДНК этого пресмыкающегося, чтобы сделать то же самое с клеткой птеродактиля.
Базиль и Нимфодор просто расхохотались ему в глаза. И хотя они безустанно отпускали друг другу колкости, перед Фотисом они тут же объединились.
фон Борофф (утирая краем рукава слёзы восторга) – Да ты хоть знаешь, где это чудовище может сейчас находиться?
фон Саботаж (не обращая внимания на издевательский тон советника) –Есть у Диагора помощник, зовут Адонис. Следите за ним. Он один может навести нас на след ящерицы.
Базиль прыснул. Обменялся многозначительным взглядом с Нимфодором.
фон Борофф – Да на многое он может нас навести, (подмигивая Базилю) Может, навести на ящерицу. А может, и на Катарину.
фон Саботаж – На Катарину? Катарина и Адонис? О.
И, кажется, даже обиделся. Медленно полез в карман брюк. И долго, долго пытался там что–то найти. Впрочем, может, и не пытался вовсе. Всё еще держа руки в карманах, обвёл вдруг взглядом советников и усмехнулся, обнажая зубы в странном оскале.
Увидев растерянность в глазах своих давних дружков, ухмыльнулся, довольный. Вынул руки из карманов. Зажёг трубку. Помолчал ещё некоторое время. И заявил вдруг:
фон Саботаж – Вот и славненько!
Советники переглянулись, предполагая, что Фотис просто бредит.
фон Саботаж – Кстати, кто–то ведь должен выманить Адониса из дома, не вызывая его подозрений. Так пусть этим человеком станет Катарина. Моя Катарина.
фон Зайкинн – Так ты убьёшь сразу двух зайцев, (понимающе глядя на министра, заявил и подмигнул) Впрочем, ты всегда был рекордсменом в этом редком виде спорта. Помнишь, еще в Университете, ты выкрал у Диагора его дипломную работу и…
фон Саботаж – Хватит словоблудить! Лучше займитесь выслеживанием ящерицы!
фон Борофф – Кстати, дружище, ты знаешь, что нашему премьеру пришел конец?
фон Саботаж – В данный момент меня это не интересует.
фон Борофф – Ну да тебя вообще ничего не интересует, кроме твоих собственных делишек, а вот мы с Базилем очень заинтересованы в том, чтобы у нас был свой, собственный премьер.
Сцена 2
Адонис лежит на кушетке перед телеоптической стеной, надеясь услышать что–нибудь про местонахождение своего шефа.
В дверь позвонили. Но Адонис и не подумал открывать.
Адонис (бормочет) – Пусть себе звонят!
И упрямо уставился в экран, где ведущая, ярко блестя напомаженными губами, как раз произносила:
Ведущая – Этой ночью бесследно исчез сорокапятилетний профессор Биовпоможения Диагор. Слушайте в нашей программе все детали этого загадочного дела. Его жена готова поделиться с нами своими подозрениями.
И только Адонис приготовился выслушать ценную информацию, в дверь стали колотить кулаками. Он встал с кушетки и чертыхаясь открыл дверь. На пороге стояла Катарина Крауновская, теребя край чёрного жакета.
Увидя, что молодой человек и не собирается приглашать её внутрь, Катарина протиснулась между Адонисом и стенкой и проскользнула внутрь. Глядя ей вслед, Адонис что–то усиленно соображал.
Адонис – Как? Разве ты не там?!
И кивнул на фосфорирующую стену.
Катарина – Только что оттуда, (отрезала она и уселась на его кушетку) Нам следует поговорить.
Адонис – Слушаю.
Катарина – Что ты знаешь об исчезновении моего мужа?
Адонис (рассвирепев) – Твоего бывшего мужа? Ничего. Решительно ничего. Всё началось с той пресс–конференции, которую я организовал для шефа. Было ровно 18.30, когда профессор объявил о своём открытии. Зал замер. Это и понятно: поверить в чудо всегда трудно, даже в ХХХI веке. После доклада к профессору было не пробиться. Каждый присутствующий жаждал, чтобы камера запечатлела именно тот момент, когда он прижмёт гения к своему завистливому сердцу. Когда страсти поулеглись, и толпы восторженных поклонников и чёрных завистников разошлись, я предложил шефу проводить его домой. Но он отказался. И ушёл. Не надо было позволять ему идти одному! Ах, догадаться бы об опасности, грозящей шефу! Когда на следующее утро я пришел в Институт, то удивился его отсутствию. Он обычно, приходил на службу раньше всех и уходил позже всех. Настал полдень, а шеф так и не появился. К вечеру я не выдержал и вызвал городскую службу безопасности. Меня успокоили и отправили домой…Вот и всё, что я знаю.
Катарина – Нам надо объединить усилия, (избегает его взгляда) тогда мы, вероятно, сможем узнать больше, чем это удалось до сих пор службе поиска. Я вообще не понимаю, кому он мог понадобиться. Разве он сделал нечто дельное?
Адонис (разъярился) – Его изобретение – это революция в генетике!
Катарина – Почему же я всегда думала, что он занимается чушью? (пробормотала Катарина, и было непонятно, обращается ли она к Адонису, или говорит сама с собой) Всю жизнь провёл в обнимку с ящерицей.
Адонис – Эта ящерица и принесла ему мировую славу…
Но тут он замолк, поражённый странной мыслью.
Адонис – Собственно, эта слава вполне могла бы послужить поводом для его исчезновения.
Катарина – Сердце мое предчувствует беду… Диагор, вероятно, потерял память. А может, его похитили. Или даже убили. И он лежит где–нибудь в канаве… Мёртвый и холодный. Ужас! Нет, мне этого не пережить!
Но она никак не походила на поражённую горем жену.
Адонис – Тогда бы нашли его тело.
И снова погрузился в свои мысли.
Адонис – Хотя, вообще непонятно: ведь с планеты и даже из страны он, как выяснилось, не выезжал. Во всяком случае, по своему паспорту. Послушай, Катарина, может у него имелся паспорт на чужое имя?
Она посмотрела на него удивлённо. Тонкое бледное лицо её застыло, как маска. Страстный рот сжался в узкую щёлочку.
Катарина – Зачем ему надо было вообще покидать страну? Он всегда был обласкан правительством: награды, высокие посты… Я ведь даже считала, что он их не заслуживает. Неужели ты тоже считаешь, что он уехал, чтобы продать секреты соседнему государству?
Адонис – Просто я только что вспомнил, что прямо перед уходом он сказал мне, что идет повидать кого–то. А дней десять тому назад с планеты Сан–Домениско ему звонила Люсинда Кайен и предложила встретиться.
Катарина – Да, действительно, мы должны были вместе встречать Летнее Равностояние. Диагор сначала согласился было, а потом, вдруг передумал. Её предложение показалось ему подозрительным. Вообще, ему в последнее время везде мерещились шпионы.
Адонис (потупил взгляд) – Мне неприятно тебе говорить… Но дело в том, что профессор встречался с Люсиндой.
Она вдруг вспыхнула. И как будто даже обрадовалась его словам. Ледяные глаза её сверкали холодным блеском.
Катарина – Видишь, я всё–таки была права, что бросила его! Да где это слыхано: эксперименты на рассвете, эксперименты в полночь… Правильно, правильно я сделала!
Сцена 3
Aкт 1
В доме Диагора. Его рабочий стол разворочен. На столе валяются бумаги, какие-то приборы. Адонис роется в столе. Катарина смотрит в окно и отстукивает на стекле сумбурный марш.
Катарина – Быстрее, Адонис! Быстрее! Фотис в любой момент может вернуться.
Она изо всех сил пытается создать вид, что министр Жизни и Смерти не в курсе их поисков. В ответ Адонис бормочет нечто нечленораздельное. И с ещё большим рвением принимается рыться в ящиках своего шефа. Правда, он всё время отвлекается, заглядывая в рабочие заметки учителя.
Катарина – Ну, как, нашел её?
Адонис – Не представляю, куда она могла деться!
Катарина – Неужели он нигде не записал, где он может её держать?
Адонис не слышит Катарину, уткнувшись в рукопись. С горьким вздохом отчаяния, он принимается шарить в ящиках стола.
Адонис – Здесь какой–то ключ! (с этими словами достаёт ключ и показывает ей) Как ты думаешь, Катарина, мог он запереть свою ящерицу в какой-нибудь кладовке?
Катарина – Не знаю. (оторвавшись от окна, говорит задумчиво) Впрочем, нам ничего не остается, как попробовать.
Крауновская берёт у Адониса ключ и отправилась к запертой двери в глубине комнаты. Отперла и проскользнула внутрь.
Меж тем Адонис судорожно потрошил черновики Диагора.
Катарина (взволнованный голос Катарины из кладовки) – Адонис, здесь полным–полно новорожденных динозавриков.
Адонис – Выходи оттуда немедленно! Это опасно!
Но не отрывает головы от драгоценных записей шефа.
Катарина – Они похожи на ящериц, которых выводил мой муж, только крупнее. Представь, ведь я иногда игралась с его Василисой. Не слушай, что я её вечно ругала, на чём свет стоит.
И тут же засюсюкала, вероятно, обращаясь к динозаврам:
Катарина – У–тю–тю. Идите сюда, милые! Я вам спинку почешу. Ах, Адонис, они так и ластятся!
Но Адонис уже не слышал её. В нижнем ящике стола послышалось лёгкое шуршание. Адонис нагнулся. И Василики, ящерица Диагора, прячущаяся от своих врагов, узнав его, сама прыгнула ему в руки.
Адонис – (ящерице) Василики! Так вот ты где прячешься! Бедняжка, исстрадалась, небось?! (громко) Катарина, я её нашел! Вот она.
Вдруг раздаётся страшный вопль. Адонис подбегает к двери кладовки, держа ящерицу в объятьях и заглядывает внутрь.
С экрана на него надвигается целая стайка новорожденных динозавриков. Причём, некоторые из них — трехголовы, а некоторые – с шестью ногами. Птеродактили угрожающе шипят.
Адонис захлопывает бронированную дверь и налегает на неё спиной.
Адонис – Съели! Боже мой! Они её съели!
Изнутри слышится голодное урчание. Дверь вздрагивает от ударов.
Адонис – Опять Фотис своих подопытных бросил голодными!
Сцена 4
Потрясённый Адонис выбегает на улицу просить о помощи. Хотя, вряд ли Катарине можно уже помочь.
На экране
Кто–то кричит в рупор:
– Нас – ограбленных, обманутых, одураченных – много, очень много… Мы ещё не сумели организоваться. Но верю – нас сформирует борьба… Нам не хватает жестокости по отношению к тем, кто нас обобрал… .
На перекрёстках улиц выкопаны окопы и поставлены ряды деревянных противотанковых загорождений. Мостовые разворочены. Перила разбиты. Везде торчали обломки, и крошился под ногами камень. Почва пропитана кровью.
На слепых окнах разбитых витрин – плакаты, призывающие к борьбе без пощады. К борьбе с правыми и левыми. К борьбе с синими и жёлтыми. Ни слова о правительстве. Ни строчки о ввезённых из Стервляндии советниках.
Всё в город разбито, раздолбано, разворочено. Отовсюду рвётся в небо пламя. Копоть хлопьями ложится на всё и на всех.
По обеим сторонам улицы модно одетые молодые люди, по–деловому, разносят содержимое магазинов. Неторопливо набивают тележки, утрамбовывают в котомки, наматывают на шею, удобно устраивают на спине уворовованное. Везде лежат горы одежды, обуви, предметов роскоши.
Всё это – беззвучно, деловито и, оттого, страшно.
Медленно, словно во сне, тащат новорощенные революционеры свои военные трофеи мимо разбитых мостовых, мимо суетящихся у разнесённой витрины, мимо растерянных полицейских, мимо лозунга, гласящего: «Все, как один – на борьбу!».
На здании Института Искусственной Жизнедеятельности с деловым видом свежевыбритый маклер прибивает табличку, гласящую:
Продано. Собственность Стервляндского банка «Рабочая Радость».
Вдруг появляется высокий длинный гражданин весьма приличного вида. Это фон Лис. Остановливается прямо перед Адонисом. Со странным интересом глядит долгим взглядом на ящерицу, которую юноша держит в руках. Сквозь зубы спрашивает:
фон Лис – Как бы мне, гражданин хороший, пройти на улицу Сладкого?
И когда ничего не подозревающий Адонис разворачивается, чтобы показать в каком направлении следует идти, длинный гражданин вдруг выхватывает из рук молодого человека ящерицу и скачет прочь.
Не успел Адонис понять, что происходит, а длинный уже скрылся.