Почему сектанты не поставят памятник Бонч-Бруевичу?
В первые годы после октябрьского переворота 1917 года в советском государстве сложились благоприятные условия для развития протестантского и иного открыто называемого в то время сектантским движения, поскольку главным врагом русского коммунизма считалась Русская Православная Церковь - «последний бастион царизма» и «оплот реакции». Владимир Ильич Ульянов-Ленин исходил из того, что сектанты (то есть все «евангельские» движения и баптисты, духоборы, молокане) изначально были противниками государственной религии - православной, и это таким образом объединяло большевиков с ними. Поэтому при жизни главного борца с Русской Православной Церковью по отношению к ним проявлялась невероятная даже для нашего времени терпимость. И во многом она была обусловлена присутствием рядом известного многим читателям по выходящим в советское время огромными тиражами детским книгам о «добром Владимире Ильиче» писателе В.Д. Бонч-Бруевиче.
Их он напишет позже, а с 1917 по 1920 годы он являлся управляющим делами Совета Народных комиссаров РСФСР. Большевик и один из старейших членов партии Владимир Дмитриевич, помимо всего прочего, был куратором всех нетрадиционных религиозных движений того времени и близким товарищем В.И. Ульянова-Ленина. Считается специалистом по истории старообрядчества и русского сектантства, автором многих исследовательских трудов по данному вопросу. В своих работах Бонч-Бруевич приводил положительные примеры таких сектантских хозяйств как коммуны трезвенников-»чуриковцев» в Ленинградской области, баптистов в Тверской, секты «Новый Израиль» в Ставропольской губернии.
В 20-е годы прошлого века при непосредственном участии Бонч-Бруевича руководством Коммунистической партии СССР было принято решение заселить распадающиеся на тот момент совхозы сектантскими коммунами. В связи с голодом и разрухой в стране, в октябре 1921 года Народный комиссариат земледелия СССР опубликовал воззвание «К сектантам и старообрядцам, живущим в России и за границей». В воззвании подчеркивался многовековой опыт общинной жизни сектантов и старообрядцев, уходящий корнями в историю раннехристианской церкви, приводились даже слова из Деяний апостолов: «и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее». Сектантам, освободившимся от господствовавшей и противодействующей их распространению православной церкви, предоставлялась теперь «полная возможность широкого объединения на трудовой почве в сельском хозяйстве решительно во всех его отраслях». С целью более эффективного вовлечения протестантов в восстановление сельского хозяйства Наркомземом была создана особая комиссия, которая называлась «Комиссией по заселению совхозов, свободных земель и бывших имений сектантами и старообрядцами» - сокращенно Оргкомсект. В состав этой комиссии входил и В.Д. Бонч-Бруевич.
В 1924 году в одном из номеров газеты «Правда» появилась его статья, в которой он называл сектантов «примерными тружениками», формирующими экономический авангард в деревне. Он подчеркивал, что не использовать огромный потенциал сектантов в экономическом развитии России будет просто преступным.
Первым образцом реализации этой программы стал организованный в подмосковных Горках недалеко от станции Болшево совхоза «Лесные поляны». Возглавил его лично Бонч-Бруевич. В «Лесных полянах» работали сектанты организации «Начало века», которых Бонч-Бруевич характеризовал как «свободную братскую общину с коллективным производством, с общественной кассой, с равным распределением продуктов между всеми своими сочленами». Пригласить представителей сект в советский совхоз, слить их воедино и представить получившийся гибрид как образец новой политики - для него это значило на деле осуществить давние мечты, дать ответ критикам этой казавшейся многим утопической идеи. Начали создаваться и другие подобные коммуны с привлечением «Адвентистов Седьмого Дня», духоборов, молокан.
В мае 1924 года Бонч-Бруевич стал одним из главных авторов просектантского пункта резолюции XIII съезда КПСС «О работе в деревне» по докладу М.И. Калинина. Согласно ему, хозяйственно-культурные элементы сектантов следовало направить в русло советской работы.
Однако, у такого решения нашлось немало противников в рядах коммунистов и в дальнейшем фактически этот пункт не был выполнен. С сектантскими лидерами было не так то просто договориться. Они считали коммунистический идеал уже осуществленным в своих собственных общинах. «Так как мы [. ] живем общиной-коммуной, и все имущество у нас общее, то значит, у нас есть колхоз, но в предлагаемый нам колхоз мы войти не можем», - отвечали они на призывы коммунистов вступить в новую форму трудовой социалистической артели.
К сожалению, те ошибки сторонников поддержки сектантских сельскохозяйственных коммун периода начала становления советского государства сегодня практически не учитывают, поскольку не так уж много исследователей феномена сектанства сегодня проводят исторические параллели с днем сегодняшним.
Из общего пренебрежения участия сектантских движений в становлении большевизма было несколько крупных исключений. Со стороны свидетелей и жертв революции один из крупнейший русских философов начала XX столетия Николай Бердяев не раз писал о том, что русская революция родилась из апокалиптических ожиданий русских сект. Работая в дореволюционном Петербурге, а потом в эмиграции в Париже, Бердяев не переставал трудиться над этой темой, которая является одним из важных и недооцененных мотивов его творчества.
Со стороны западных наблюдателей революции, подобный вывод был сделан и в одной из самых популярных книг о ранней Советской России, «Дух и лицо большевизма» Рене Фюлоп-Миллера, опубликованной в 1926 году на немецком языке. Автор полагал, что большевизм являлся прямой реализацией традиции секты «хлыстов». Историки середины века не согласились с подобными упрощениями, но отмечали связи революционного движения начала XX столетия с сектами.
Что сегодня происходит на Украине? А Россия это всё уже проходила. В борьбе с Православием у врагов все средства хороши.