О конференции «Новые психоаналитические подходы в работе с психозами»
В июне мы приняли участие в научно-практической конференции «Новые психоаналитические подходы в работе с психозами», организованной в сотрудничестве с Европейской Федерацией Психоанализа, Школой психоанализа Фрейда-Лакана, Санкт-Петербургской городской психиатрической больницей №1 им. П. П. Кащенко, Кафедрой психотерапии и сексологии СЗГМУ им. И. И. Мечникова, Восточно-Европейским институтом психоанализа и Музеем сновидений Фрейда г. С.-Петербурга.
Мероприятие позволило задаться рядом важнейших вопросов, касающихся клинических особенностей пациентов психотической структуры, аналитической работы с ними и возможностей психоаналитика, практикующего в контексте клинического учреждения и вне его.
В области обхождения с психозом, как отметил психиатр и психоаналитик Ги Дана, решающим оказывается сам способ, которым мы, как аналитики, ставим проблему.
В этом смысле нужно помнить о дуальности нормы и патологии. О последней можно говорить только в случае, когда субъект не нашел способов интеграции в общество. Интеграция как позитивное измерение психоза возможна, например, через искусство, музыку, посредством функций политического лидера или религиозного деятеля. Об этом рассказал в своем выступлении Ж. Помье.
В психозе мы сталкиваемся с особенной формой одиночества пациентов, которое радикально и приводит к разрыву всех социальных связей. Поэтому установление аналитического переноса становится стратегически необходимым в работе – это и особая ставка в отношениях с психотическим субъектом, и изобретение формы коммуникации.
Тема места, в его буквальном значении пространства, не раз подчеркивалась участниками конференции. В докладе Н. Савченковой – это пространство, изобретенное Беккетом, в котором потенциально возможна встреча двоих. «Если невротический опыт основан на отношениях со временем, то в опыте психотическом внутренний мир приобретает пространственную организацию», — говорит психоаналитик. Пространство может быть воплощено в бредовой конструкции, в переживаниях собственного тела и в отношениях переноса. В выступлении С. Липпи речь идет о перенасыщении пространства накоплением предметов, что свидетельствует, скорее, об отсутствии места для самого субъекта. Ж. Московиц понимает место психоаналитика в работе с психотической структурой как место избытка из-за невозможности пациента обнаружить нехватку в другом. Ю. Попова в исследовании биографии В. Хлебникова показывает особенный путь «идентификации личности поэта и тела его текстов» через идею телесного жертвоприношения посредством означающих. Интересен и доклад детского психиатра Д. Туррес-Ландман о психотической клинике посредством создания метонимического пространства, в котором обнаруживается возможность проекции образа тела пациента на тело аналитика. Это позволяет через другого начать говорить о своем теле и о себе.
Драма психоза, как отметили многие психоаналитики, в отсутствии у психотической речи авторства, т. е. речь не присвоена субъектом. В связи с этим, важнейшей задачей анализа становится конструирование рамок, где появится возможность создать из речи объект, который можно было бы разделить с другим, где будет обнаружено нечто, принадлежащее субъекту, и где способно родиться собственное изобретение субъекта как уникальный способ коммуникации и интеграции в социальное пространство.
Различные возможности субъективации были продемонстрированы в докладах Л. Вестфаль о практике письма в психиатрическом учреждении, Н. Савченковой о создании С. Беккетом метафоры нового пространства в романе «Мерфи», С. Липпи о творчестве скульптора Артура Биспо до Розарио, Ю. Поповой о В. Хлебникове. Докладчики отмечают особый статусе творчества в психотической клинике, в его соотнесенности с бредом, который продуцирует психотический субъект. В частности, С. Липпи в своем исследовании ориентирована вопросом: «Смог бы Артур Биспо стать знаменитым скульптором без бреда?»
Бред рассматривается психоаналитиками как попытка репарации психической реальности, как возможность «выплеснуть» наслаждение и одновременно положить ему некоторые границы. Таким образом, бред оказывается попыткой излечения. Пациентом психотической структуры руководит не фантазм, а фикция, но есть возможность дискурса, который способен произвести субъекта. Сочетание бреда с творческим актом дает возможность удержаться в реальности и сохраняет пациента от декомпенсации и разрушения.
Среди клинических особенностей пациентов психотической организации также обсуждался особый статус имени собственного и эффекты его разрушения (Ю. Попова), в том числе риск декомпенсации психоза, связанный с Именем Отца, с необходимостью символической идентификации и попыткой субъекта взять новое символическое имя (Г. Булат-Манети). Имя заключает в себе возможность символизации наслаждения, если оно присвоено, то становится в некотором роде символом «отцеубийства» во фрейдовском смысле (Ж. Помье).
Также в ходе выступлений были затронуты вопросы психотического дискурса, функции и значении голосового объекта в клинике психозов (А. Юран), подверженность субъекта машине влияния в гипериндустриальном обществе (В. Мазин), особой формы записи психоза через топологию Ж. Лакана (В. Бабиченко), вопросы диагностического слушания (Ж. Московиц) и риски подросткового периода для расцвета психоза (О. Дювиль).
Завершилась конференция Круглым столом на тему «Инициатива по защите Клиники Субъекта STOP DSM», где развернулась дискуссия, отражающая актуальность и своевременность поставленных вопросов.
Мы благодарим организаторов Конференции за прекрасную возможность обмена опытом с коллегами и достойный уровень организации мероприятия!
На нашей странице в Фейсбуке в ближайшее время будут размещены для ознакомления тезисы выступлений докладчиков Конференции.