Дворцовые тайны Иманта Ланцманиса
В эти выходные произойдет поистине историческое событие. Для посетителей откроется библиотека герцога – последнее из помещений Рундальского дворца, восстановленных за несколько десятилетий реставрации архитектурного шедевра Растрелли. Мечта сбылась, дворец возрожден.
Freecity.lv побеседовала с легендарным человеком, который затеял когда-то весь этот фантастический марафон. Талантливым художником, искусствоведом, доктором исторических наук, бессменным директором Дворца-музея Рундальский дворец Имантом Лацманисом.
Полвека во дворце
Имант, что сегодня для вас Рундальский дворец -- родной дом, живое существо? Живое существо! И произведение искусства. А может быть, картина, которую я написал. Или такая большая инсталляция. Если завтра, например, собираемся ставить комод, который купили, я уже наслаждаюсь тем, что заменим стул этим комодом, добавим часы и это будет так замечательно смотреться!
Итак, библиотека герцога с 25 мая доступна для всех? Да, но торжества пройдут 24 мая – именно эту дату мы каждый год отмечаем как день закладки дворца. На сей раз ждем примерно 600 гостей. Это огромная масса, но хотелось пригласить всех реставраторов, которые трудились у нас во все времена, практически 42 года работы в интерьерах. А самой идее восстановления этой исторической и архитектурной жемчужины ровно 50. В конце апреля 1964 года, мы, два студента Академии художеств, вошли во дворец научными сотрудниками Бауского музея, и как ни странно, полвека спустя, оба продолжаем здесь работать.
Рабочий кабинет герцога мы открыли еще в прошлом году и теперь финишируем библиотекой. Сложным помещением, с очень дорогостоящей реставрацией живописного плафона. Но Фонд Инары и Бориса Тетеревых дал деньги также на завершение реставрации большой галереи (хотя в основном проекте значились только кабинет герцога, библиотека и бильярдный зал), и к нашему празднику там тоже все будет в порядке.
Ангелы по имени Борис и Инара
С 1972 по 1992 год в реставрацию дворца было вложено 6,7 миллиона советских рублей. Вы говорили, что это небольшая сумма, если учитывать, что нужно было менять коммуникации, реставрировать шелковые обои, восстанавливать парк, проводить работы по золочению. И это была «рабская» работа реставраторов за очень низкие зарплаты. А сколько выделило государство за годы после Атмоды? В советские времена министерство культуры финансировало нас напрямую, так и значилось: «Реставрация ансамбля Рундальского дворца», это была статья бюджета нашего музея. Она исчезла в 1992 году. Сначала мы, конечно, были потрясены, поскольку раньше денежки капали постоянно. Но быстро свыклись с новой ситуацией и поняли, что должны зарабатывать сами, повышая посещаемость, а также искать спонсоров. Хотя должен сказать, что я очень плохой директор в том плане, что просто не способен пойти в банк и валяться в ногах, выпрашивая деньги. Никогда этого не делал, и спонсоры и меценаты возникли сами!
Прямо по Булгакову – «. никогда ничего не просите». Именно! И конечно, Борис и Инара Тетеревы – наши ангелы, они появились в 1997 году и практически нас спасли. Сделали возможным не только только самый последний рывок реставрации, на полмиллиона латов, но и то, что было до него – это все апартаменты герцогини, личные апартаменты герцога. Мы никогда бы не смогли заработать такие огромные деньги. Были и другие пожертвования, правда, менее весомые.
Министерство выделило нам в прошлом и позапрошлом годах сумму, составлявшую 36% бюджета музея, и если бы мы не собрали остальное, я бы даже не мог выплатить сотрудникам зарплату. Правда, в этом году мы получили уже 50% бюджета, и немножко полегчало. Я даже никого не упрекаю, зная, что есть музеи, которые самостоятельно не могут заработать ничего. Нет, мы принимали условия игры и до сих пор умудрялись сделать что-то в этих условиях. К счастью, был и один-единственный, но очень значительный (более 4 миллионов евро) проект Европейского фонда реконструкции и развития, который позволил осуществить полную реставрацию дворцовых фасадов. Стоило очень дорого, зато сделали идеально. Причем хватило также на новую автостоянку, совершенствование системы отопления и вентиляции, включая даже охлаждение. А также на фонтан в парке и обновление гидротехнической системы – каналов, прудов, дамб. И остальная реставрация – это наши собственные доходы.
Бирон тратил на дворцы больше, чем на армию
Теперь можно немного расслабиться и просто наслаждаться плодами проделанной работы? Знаете, реставрацию мы завершаем, то есть один раз прошлись по всем помещениям и вроде везде все сделали. Но огромные деньги нужны на поддержание этого состояния. Герцог Бирон ведь тоже больше тратил на содержание своих дворцов, чем на свою армию. И мы уже практически начали второй круг. Необходимы текущие ремонты, ведь, скажем, наружные деревянные лестницы держатся, увы, не больше 10-15 лет.
Кроме того, кое-что надо улучшать. Мы всегда мечтали воссоздать Рундале не только как памятник архитектуры работы Растрелли, но и как целостную герцогскую резиденцию. А это воспроизведение не только обстановки, фарфора и т. п., но даже эффекта присутствия: как бы все могло быть, в идеале, при герцоге во второй половине 18-го века. Сегодня у нас есть всё, что было при герцоге, и даже более того. Например, накрытый стол, с фарфоровыми сервизами и сервировочным прибором того времени. И даже столик для десерта, даже ликер во флаконе, виноград. И всюду стоят цветы.
Это уже не совсем музей. Мы добиваемся эффекта живого дворца, где каждый предмет на своем месте и все по-настоящему. Например, в туалетной герцогини должно быть, где и руки, и ноги помыть. Словом, все, включая даже вышитую салфеточку с инициалами Доротеи.
И дело еще в том, что например, при герцоге не было столько люстр. Пять висело в Золотом зале, две – в Большой галерее, остальное – жирандоли, переносные подсвечники. Теперь люстры в каждом помещении! А еще у нас имеется интересный документ, счет часовщика, где значится, сколько часов во дворце он должен был заводить. И я был поражен – очень немного. Зато у нас часы также в каждом помещении и это великолепные произведения декоративно-прикладного искусства.
Можно считать, получился некий идеализированный вариант дворца. Правда, у нас никогда не будет картин Рембрандта, как у герцога, но зато остальное, осмелюсь сказать, у нас даже лучше, чем при герцоге.
Каждый объект – приключение
Какие истории появления того или иного предмета вам запомнились особенно? Их много! Полвека назад мы зашли в одно-единственное помещение, теперь оно называется Комната Зубова. Когда вы поднимаетесь по парадной лестнице, то прямо – эта комната с обстановкой начала 19-го века, когда дворец принадлежал Зубовым. В 1964 году мы в этой комнате и жили. Это было и фондовое хранилище и рабочий кабинет, где из старинных вещей имелись лишь портрет Петра I, две вазы и люстра. Закупить их успел директор Бауского музея, благодаря которому все и началось. Остальное мы уже сами собирали по крупице. В последние годы участвуем в европейских аукционах. Цены во время кризиса упали просто до неприличного уровня, поскольку люди не интересуются старым искусством, а мы покупаем и заполняем какие-то пустые места. Таким образом для нас каждый объект – приключение.
Вот, например, одна забавная история. Нам было нужно ночное кресло для гардеробной герцога, с ящиком, где стоял ночной горшок. Поскольку сие сооружение быстро начинало вонять, его сжигали и выбрасывали, и сегодня эти ночные стулья — огромная редкость. Четыре года назад, за две недели до открытия гардеробной после реставрации, нужное кресло вдруг «вылезло» на аукционе в Париже. Великолепная вещь середины 18-го века, даже со штампом мастера. И так случается часто. Мы уже стали капризничать: почему, мол, эта вещь не вылезает?!
Ведь посылаем столько импульсов? Именно. (Смеется.) Сегодня у нас хорошее собрание живописи. Но при герцоге обязательно висели картины над дверьми, так называемые dessus-de-porte (дессю-де-порт), обычно в резной раме, соответствующей по стилю оформлению двери и равной ей по ширине. В прошлом году мы решили, что пустые стены над дверьми как-то неприятны, нужны эти дессю-де-порты. Начали посылать «импульсы» и вскоре получили целый ряд таких полотен, даже парные и тройки – для анфилад. Так что можно вызывать не только духов, но и предметы искусства из небытия .
У вас есть представители, которые ищут вещи в разных странах? Нет, теперь все просто делается через Интернет, который, по моему, стал уже неким универсом и действует немножко сам по себе. Я это почувствовал еще когда работал над своим циклом картин на тему «Революция и война. Пятая заповедь». Начал замечать, что если мне что-то нужно, то просматриваю тот же ebay и другие порталы и всплывают вещи на эту тему. Теперь регулярно захожу на сайты всех аукционов, которых множество. Но тут довольно печальная тенденция. Наследники прекрасных замков, дворцов и усадеб, не хотят с ними возиться. И всюду во Франции, в Германии, собственники постарше говорили мне со вздохом: «Я знаю, мой сын (или дочь) уже не будет заниматься этим и все распродаст». А если предложение огромное, то цены падают, это как с нефтью. И на нашу «нефть», на произведения искусства, цены теперь действительно не очень высоки. Когда, скажем, за 900 евро можно приобрести пару картин голландских мастеров 18 века, и даже в старинных рамах, – ну, знаете ли. Мы уже смеемся: если денег мало, надо покупать историческое кресло в стиле рококо, оно дешевле, чем современная дизайнерская продукция.