Мягкая сила России — нормальное явление или вызов латвийской безопасности?
История не заканчивается вступлением Латвии в НАТО и ЕС. Хакерские атаки и массовые протесты, связанные с переносом «бронзового солдата», в Эстонии в 2007 году, а также российско-грузинская война пять лет назад заставляют нас задуматься о безопасности латвийского государства.
Упомянутые примеры — доказательство грубой (военной) силы, но в «джентльменский набор» современных представителей большой власти (США, ЕС и Китая) входит и мягкая сила. Хотя в латвийских СМИ это явление упоминается все чаще, есть ощущение, что понимают его по-разному. Поэтому полезно будет разобраться, что оно означает на самом деле и оценить влияние этой силы на безопасность Латвии.
Понятие «soft power» или «мягкой силы» ввел в начале девяностых годов профессор Гарвардского университета Джозеф Най, описывавший мягкую силу как умение переубедить людей, чтобы достичь желаемого результата, не прибегая к помощи «настоящей» силы. Государства в этом опираются на три ресурса — культуру (показывающую их особую привлекательность), политическую систему и внешнюю политику. Хотя элементы мягкой силы применялись на протяжении всей истории, сейчас, когда использование грубой силы все чаще ограничивается, она стала особенно актуальной.
Это понимает и наша соседка Россия. В этом году в первый раз понятие мягкой силы было включено в утвержденную президентом Путиным концепцию внешней политики России, где указывается, что «мягкая сила — комплекс мероприятий для решений задач внешней политики как альтернатива классической дипломатии».
Однако заслуживает упоминания и тот факт, что сама Россия заметно опасается мягкой силы других стран, считая ее причиной так называемых цветных революций на Украине и в Грузии, а также уличных протестов в российских городах в 2011 году и позже. Об этом свидетельствует дальнейший текст концепции внешней политики, что мягкая сила может использоваться противозаконно с целью оказать политическое давление на суверенные государства, вмешаться в их внутренние процессы, дестабилизировать нынешний порядок, манипулировать общественным мнением. Так что Россия рассматривает мягкую силу и как ресурс, и как угрозу.
То, что Россия строго придерживается целей, выдвинутых в концепции, воплощая свою мягкую силу, очень хорошо заметно по Латвии. Уже с 2006 года российский проект соотечественников хорошо координируется и щедро финансируется. Культура русского народа достаточно богата и привлекательна в самых разных проявлениях. Тревожит лишь то, что за ее популяризацией может быть скрыт другой умысел. Россия свою привлекательность в первую очередь пытается показать живущим в Латвии людям русской национальности, но внимание уделяется и латышам. Особенно трудно возразить против выступлений известных российских певцов и музыкантов, популяризации Континентальной хоккейной лиги и других мероприятий, которые латвийская общественность воспринимает с радостью, не замечая за ними долговременные цели внешней политики.
Мягкая власть используется не только в привлекательном виде. Не раз с российской стороны мы слышали обвинения в нарушениях прав человека в Латвии, в переписывании истории и возрождении и прославлении нацизма. Каждый год особенно выделяется 16 марта, к малозначимому мероприятию привлекается максимальное внимание местных и международных масс-медиа. В переписывании истории Латвию обвиняют и негосударственные международные организации, такие, как «Мир без нацизма».
Отметается, что взгляд на историю СССР мы заменили на более объективный, такой, в котором отражено и мнение западных союзников на ход и последствия Второй мировой войны (о военном сотрудничестве гитлеровской Германии и СССР с 1939 по 1941 год) . Несмотря на скандирование громких и упрощенных лозунгов, в этой сфере российская внешняя политика оказалась полностью неэффективной — международное сообщество не сомневается в Латвии, как в демократическом, соблюдающем права человека, гарантии свободы слова и собрания, государстве.
Российская политическая система и воплощаемая внешняя политика неприемлема для большинства демократически ориентированных стран. Поэтому так называемая старая Европа не рассматривает притягательность мягкой силы России всерьез и не придает ей большого значения. Может ли Латвия поступать так же? К сожалению, у латвийского общества опыта демократии, по сравнению со странами Западной Европы, меньше, поэтому наша общественность более внушаема. Так что методы мягкой власти России нам нужно воспринимать серьезно, сразу признав, что они используются, и что это вызов безопасности Латвии.
В то же время нам надо понять, что против мягкой силы нельзя бороться простыми запретами, протестами, нормативными актами или решениями правительства, так как это борьба за сердца и умы. Нужны альтернативы, и у Латвии они есть. Нам необходима собственная мягкая сила в своей стране, которая будет усиливать нашу культуру и самосознание, принадлежность к европейской цивилизации. Наша история, культура, тесная связь балтийских и северных стран, принадлежность к Западу — ценности, которые можно использовать как в международном общении, так и для интеграции латвийского общества. Каким бы ни было отношение разных групп нашего общества к европейской политике, но это «наша Европа», и она несет знак качества — ряд свобод и прав, которые мы считаем сами собой разумеющимися. Многие страны мира, в том числе и Россия, не могут этим гордиться.
Надо понять и то, что мягкая сила тесно связана с грубой, и может произойти переход от первой ко второй. В этом году Россия на свою безопасность отвела более 4% от ВВП, Латвия в будущем году планирует потратить не больше 1% от ВВП. Мы действительно так уверенно себя чувствуем?