Литература > Фэнтази > Анджей САПКОВСКИЙ. ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ.
Меч свистнул в ножнах и коротко блеснул в свете каганцев. Пошла кутерьма. Поднялся крик. Кто-то из гостей кинулся к выходу. С грохотом упал стол, глухо шмякнулась об пол глиняная посуда. Трактирщик - губы у него тряслись - глядел на чудовищно рассеченное лицо рябого, а тот, вцепившись пальцами в край стойки, медленно оседал, исчезал из глаз, будто тонул. Двое других лежали на полу. Один не двигался, второй извивался и дергался в быстро расплывающейся темной луже. В воздухе дрожал, ввинчиваясь в мозг, тонкий, истошный крик женщины. Трактирщик затрясся, хватил воздуха, и его начало рвать.
Незнакомец отступил к стене. Сжавшийся, собранный, чуткий. Меч он держал обеими руками, водя острием по воздуху. Никто не шевелился. Страх, как холодная грязь, облепил лица, связал члены, заткнул глотки.
В трактир с шумом и лязгом ворвались трое стражников. Видимо, находились неподалеку. Обернутые ремнями палицы были наготове, но, увидев трупы, стражи тут же выхватили мечи. Ривянин прильнул спиной к стене, левой рукой вытащил из-за голенища кинжал.
- Брось! - рявкнул один из стражников дрожащим голосом. - Брось, бандюга! С нами пойдешь!
Второй толкнул стол, мешавший ему зайти ривянину сбоку.
- Жми за людьми, Чубчик! - крикнул он тому, что стоял ближе к двери.
- Не надо, - проговорил незнакомец, опуская меч. - Сам пойду.
- Пойдешь, пойдешь, сучье племя, только на веревке! - заорал тот, у которого дрожал голос. - Кидай меч, не то башку развалю!
Ривянин выпрямился. Быстро перехватил меч под левую руку, а правой, выставив ее в сторону стражников, начертил в воздухе сложный знак. Сверкнули набивки, которыми были густо покрыты длинные, по самые локти, манжеты кожаной куртки.
Стражники моментально отступили, заслоняя лица предплечьями. Кто-то из гостей вскочил, другой помчался к двери. Женщина снова завопила. Дико, пронзительно.
- Сам пойду, - повторил незнакомец звучным металлическим голосом. - А вы трое - впереди. Ведите к ипату. Я дороги не знаю.
- Да, господин, - пробормотал стражник, опустив голову, и, робко озираясь, двинулся к выходу. Двое других, пятясь, вышли следом. Незнакомец, убрав меч в ножны, а кинжал за голенище, пошел за ними. Когда они проходили мимо столов, гости прикрывали лица полами курток.
Велерад, ипат Вызимы, почесал подбородок и задумался. Он не был ни суеверен, ни трусоват, но перспектива остаться один на один с белоголовым его не прельщала. Наконец он решился.
- Выйдите, - приказал стражникам. - А ты садись. Нет, не тут. Туда, подальше, если не возражаешь.
Незнакомец присел. При нем уже не было ни меча, ни черного плаща.
- Слушаю, - сказал Велерад, поигрывая тяжелой булавой, лежащей на столе. - Я Велерад, ипат, то бишь - градоправитель Вызимы. Что скажешь, милсдарь разбойник, прежде чем отправиться в яму? Трое убитых, попытка навести порчу - недурственно, вовсе недурственно. За такие штучки у нас в Вызиме сажают на кол. Но я - человек справедливый, сначала выслушаю. Говори.
Ривянин расстегнул куртку, извлек из-под нее свиток из белой козловой кожи.
- Это вы на дорогах по трактирам приколачиваете, - сказал он тихо. - То, что тут написано, правда?
- А, - буркнул Велерад, глядя на вытравленные на коже руны. - Вон оно дело-то какое. Как же я сразу-то не сообразил. Ну да, правда. Самая что ни на есть правдивая правда. Подписано: Фольтест, король, владыка Темерии, Понтара и Махакама. Ну а коли подписано, стало быть, правда. Но руны рунами, а закон законом. Людей убивать не позволю! Усек?
Ривянин кивнул, - понял, мол. Велерад гневно засопел.
- Знак ведьмачий при тебе?
Незнакомец снова полез за полу куртки, вытащил круглый медальон на серебряной цепочке. На медальоне была изображена ощерившаяся волчья морда.
- Как звать-то? Мне воще-то все равно как, спрашиваю не из любопытства, а для облегчения беседы.
- Геральт так Геральт. Судя по выговору - из Ривии?
- Так. Знаешь что, Геральт? Об этом, - Велерад хлопнул ладонью по козловой шкуре, - забудь. Выкинь из головы. Это дело серьезное. Многие пробовали. Это, брат, не то что пару-друтую голодранцев прикончить.
- Знаю. Это моя профессия, милсдарь ипат. Написано: три тысячи оренов награды.
- Три тысячи, - выпятил губы Велерад. - И принцесса в придачу, как людишки болтают, хоть этого милостивый Фольтест не написал.
- Принцесса мне ни к чему, - спокойно сказал Геральт Он сидел неподвижно, положив руки на колени. - Написано: три тысячи.
- Ну, времена, - вздохнул градоправитель. - Ну и паршивые же пошли времена! Еще двадцать лет назад кто бы подумал, даже по пьянке, что такие профессии появятся? Ведьмаки! Странствующие убийцы василисков! Ходящие, словно точильщики, по домам истребители драконов и топляков. Геральт? В твоем цехе, ведьмаковском, пиво пить дозволено?
Велерад хлопнул в ладоши и крикнул:
- Пива! А ты, Геральт, садись поближе. Чего уж там.
Пиво было холодное и пенистое.
- Ну, говорю, времена настали, - снова затянул Велерад, прихлебывая из кружки. - Дерьма всякого развелось. В Махакаме, в горах, нечисть кишмя кишит. По лесам раньше волки выли, а нынче, понимаешь, упыри, боровики всякие, куда ни плюнь - оборотень или какая другая зараза. По селам русалки да нищенки детей умыкают, уже на сотни счет пошел. Хвори, о каких раньше никто и слыхом не слыхивал. Прям волосы дыбом встают. Ну и еще это вот, для комплекта! - Он толкнул свиток по столу. - Неудивительно, Геральт, что на вас такой спрос.
- Это, градоправитель, королевское обращение, - поднял голову Геральт. - Подробности знаете?