Хроника гнусных времен - читать онлайн книгу. Автор: Татьяна Устинова
Людоед до сих пор жив и работает в городском ломбарде оценщиком».
Евгений Шварц «Тень».
Это очень просто. Нужно только ни о чем не думать.
Все будет хорошо. Просто не думать о том, как это будет. Нельзя жалеть старуху. Хватит, пожила, пусть теперь даст пожить другим. Конечно, она ни в чем не виновата, но раз уж она оказалась прямо на пути, то и черт с ней. Ждать, когда помрет сама, — некогда. Времени мало, очень мало, совсем нет. Еще чуть-чуть, и она может открыть тайну, и тогда руки будут связаны. Надо успеть управиться.
В коридоре горели всего две лампы, и пахло цветочным мылом и еще какой-то парфюмерией — старуха наводила красоту. Это она умела. Никто в жизни не дал бы ей ее семьдесят с гаком.
Лето, жара, питерское солнце, ошалев от собственной смелости, плавит асфальт. Упоительно, как бывает только в детстве, пахнет битумом, свежескошенной травой и водой из Невы. Бабушка покупает мороженое. Она всегда покупает мороженого столько, сколько захочешь. Хоть у каждого ларька. Продавщица улыбается, шершавый толстенький вафельный стаканчик увесисто холодит ладонь, и мороженое сверху сразу начинает подтаивать, и его приятно слизывать, и язык становится ванильным и твердым от холода. Бабушка хохочет — она никогда не смеется просто, она всегда хохочет, у нее белые зубы и веселые морщинки вокруг глаз, — и поправляет невесомый газовый шарф в стиле пятидесятых, который летит в невском ветру и питерском солнце как будто сам по себе. А у Исаакия — это всем известно — стоит еще одна тележка с мороженым, и, когда они дойдут до нее, бабушка купит еще, и можно не бояться, что это кончится слишком быстро.
Через минуту, если все пойдет по плану, она умрет.
И зачем только вспомнилось это дурацкое мороженое.
Она весело прожила все свои семьдесят с гаком, ну и хватит, и все, и не надо думать об этом! Это просто дело, такое же, как все остальные дела. Ну пусть не такое же, но дело, только и всего. Ничего личного. Никаких воспоминаний, и черт с ним, с этим мороженым.
Все было приготовлено заранее.
Вода плескалась, и старуха что-то пела себе под нос. Ей-то легко — она ничего не поймет и ни о чем не узнает. Ей было легко всю жизнь, и сейчас, в такой ответственный момент, ей тоже легко — почему такая несправедливость!
Дверь не скрипнула, стоило похвалить себя за предусмотрительность. Старуха сидела спиной, пела и любовно намыливала длинную, розовую от горячей воды руку. У нее были прямые плечи, и волосы забраны под цветастую косынку, и на шее не видно никаких морщин. Сознание на минуту сдвинулось и поехало куда-то — может, это и не старуха вовсе? Может, нужно обойти ее и… посмотреть. Чтобы не ошибиться?
Нет. Смотреть нельзя.
Два тоненьких проводочка вдруг как будто раскалились и теперь жгли ладонь, и не было стаканчика с мороженым, чтобы остудить ее.
Теперь быстрее. Нечего просто так таращиться.
Ладно. Можно зажмуриться, чтобы не видеть, как это будет.
Проводочки невесомо скользнули по ладони и неслышно, как змеи, стекли в мыльную воду.
Дом как будто вздрогнул, и даже странно было, что ничего не произошло. Даже свет не погас. Пот потек по лицу, и его приходилось слизывать языком, чтобы он не попадал на губы. Это было противно. К счастью, дверь в ванную, за которой помирала старуха, была уже далеко.
Интересно, это бывает быстро, как в кино, или нужно ждать?
Ладно. Ладно! Об этом нельзя думать.
В кармане были перчатки, которые плохо налезали на потные от страха руки. Нужно осторожно отцепить провода от уличного выхода проводки. Старуха уже давно должна проходить собеседование с архангелом Гавриилом.
Виниловые змейки, утратившие свою силу, показались теперь незначительными и скучными. Они легко наматывались на кулак, только оголенные хвостики были мокрыми. При виде этих мокрых хвостов опять накатила тошнота.
Теперь остается только закончить все, как надо.
В доме было тихо. Свет в коридоре горел, только старуха больше не пела. Пакет с феном лежал на столике, рядом с керамической вазой, которую они, дети, однажды разбили и за которую тогда им очень попало. Вазу кое-как склеили и водрузили на столик. Чтобы поставить в нее цветы, приходилось засовывать внутрь литровую стеклянную банку.
Дверь опять не скрипнула.
Да. В кино все показывают правильно. Старуха была мертва. Платка на волосах уже не было, седые космы плавали в воде, как невиданные отвратительные водоросли цвета перца с солью.
Платок нужно взять с собой. Это совсем лишняя деталь декорации. В кармане от него моментально стало мокро. Фен, вынутый из пакета, тихонько плюхнулся в воду, задев болтающуюся безвольную руку. От шевеления этой руки горло залила кислая рвота. Только этого еще не хватало!
Быстрей вырваться отсюда на волю, на воздух! Проклятая бабка.
Белая пуговка с легким щелчком выстрелила в ладонь, и дом рухнул в темноту, как в пропасть.
Ну вот, теперь все в порядке.
Машина стоит совсем с другой стороны. На соседних участках никого нет, но осторожность прежде всего. За кустом смородины знакомая с детства дырка в заборе — через нее вошли, через нее и выйдем.
Все просто, даже проще, чем казалось сначала.
Ну что, бабуля? Как там тебя встретил архангел Гавриил? Куда направил? В рай?
Не может быть, чтобы в рай. В аду тебе самое место. Туда ты и отправилась.
Первый пункт коротенького списка можно считать выполненным. Осталось всего два.
Оказывается, убить — это так просто.
Он не хотел подслушивать, но сидел так, что слышал каждое слово.
— …я больше не хочу, правда! Я специально позвонила, я только что с работы, устала как собака, а ты опять поддаешь, да еще с какими-то бабами!
— Ну с какими бабами, ты что? Да я даже не знаю, как ее зовут, честное слово! Это Витек с ней пришел…
— Какой еще Витек, никакого Витька нет, ты бы хоть врал как-нибудь поумнее! Я разве не вижу?! Сколько ты уже высосал своего пива?! Бочку?!
— Насть, ну правда, ну послушай меня, я понятия не имею, что это за баба…