Страсти по Андрею. К 80-летию Андрея Тарковского
4 апреля 1932 года в селе Завражье Юрьевецкого района Ивановской области родился Андрей Тарковский. 29 декабря 1986 года, не дожив до 55 лет, он умер в пригороде Парижа. В промежутке между этими датами — том самом, который называется жизнью, — он снял семь больших фильмов и несколько маленьких. Войдя в историю кино как самый великий русский режиссер второй половины ХХ века. Нет, более того — как один из величайших творцов за всю историю существования киноискусства.
Тарковский не сразу решил стать кинорежиссером. Сперва, после школы, он учился на арабском отделении Института востоковедения. Но, не отсидев там и полутора лет, устроился коллектором при Туруханской экспедиции Научно-исследовательского горно-разведочного института (НИГРИЗолото), где «в камеральных условиях проявлял творческую инициативу в отдельных вопросах по обработке геоморфологического материала» (из выданной впоследствии характеристики). И только в 1954 году Андрей Тарковский поступает во ВГИК, на режиссерское отделение, в легендарную мастерскую Михаила Ромма. Диплом с отличием он получает в 1961-м, после чего его зачисляют в штат киностудии «Мосфильм».
Фильм по рассказу Владимира Богомолова «Иван» начинал снимать другой режиссер. У него не получилось, материал забраковали. Возник вопрос, кто мог бы спасти положение — с учетом сроков и оставшегося скромного бюджета. Михаил Ромм порекомендовал своего ученика. Тарковский согласился, но с тем условием, что студия примет его решение картины — Иван видит сны: «Ему снится та жизнь, которой он лишен, обыкновенное детство. В снах должно быть обыкновенное счастливое детство. В жизни — та страшная нелепость, которая происходит, когда ребенок вынужден воевать». Впоследствии Тарковский обронит, что это была «типичная вгиковская работа из тех, что придумываются в студенческом общежитии». Придумалось, как показало время, отлично: фильм принес автору «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля и мировую славу.
Отзвуки этого успеха слышны до сих пор — например, совсем недавно Тарсем Сингх признался, что создавая заснеженный лес в своей «Белоснежке», вдохновлялся кадрами березовой рощи из «Иванова детства».
Самое масштабное кинополотно Тарковского, входящее в число наиболее значительных исторических лент отечественного (и не только) кинематографа. Взявшись за столь значительную фигуру (о которой, впрочем, доподлинно немногое известно), режиссер со своим соавтором Андреем Кончаловским отказался следовать устоявшемуся шаблону биографического фильма. Своей задачей оба видели показ времени, эпохи, в которой вопреки царящей вокруг немилосердной жестокости расцвел великий талант, обогативший изобразительное искусство. Максимально точно это определил сам Тарковский: «Это фильм о том, как народная тоска по братству в эпоху диких междоусобиц и татарского ига родила гениальную рублевскую «Троицу». Кроме того, писал он впоследствии, «на примере Рублева мне хотелось исследовать вопрос психологии творчества и исследовать душевное состояние и гражданские чувства художника, создающего духовные ценности непреходящего значения».
Подобное стремление, однако, не было оценено чиновниками, от которых зависела судьба готовой работы. «…Во многом ошибочная идейная концепция фильма ведет к тому, что фильм оказывается неприемлемым, ибо работает против нас, против нашего народа и его истории, против партийной политики в области искусства. Идейная порочность фильма не вызывает сомнений», — значилось в отзыве, в 1967-м году подготовленном в ЦК КПСС. Итог: настоятельное требование переработки многих спорных моментов; выход картины был отложен на несколько лет.
Сегодня известны две версии «Андрея Рублева»: самая первая, запрещенная, под названием «Страсти по Андрею» — и разрешенная к прокату в 1971 году, на полчаса короче. Но на вопрос, какая из них является наиболее «авторской», не существует точного ответа. Изменяя картину под давлением партийного начальства, Тарковский, тем не менее, ни в коей мере не изменял себе — и не вырезал ничего, что железно хотел бы оставить. Напротив, цензура даже пошла в некотором роде на пользу фильму, который при редактировании только обрел, скажем так, свою художественную стройность.
Экранизация романа Станислава Лема не понравилась самому писателю — он посчитал (и был определенным образом прав), что Тарковский снял не «Солярис», а «Преступление и наказание». К тому же автора возмутили вставленные режиссером земные эпизоды — а ведь именно мотив Земли, вернее, мотив ее утраты, прощания с Родиной и с родными, был для Тарковского центральным. Ему важна была не тема космоса — важна была тема ностальгии. При этом, снимая номинально фантастику, режиссер стремился к предельной реалистичности происходящего, отрицая даже «сновидческие композиции», принесшие ему десятилетием ранее славу.
«Солярис» стал самой благополучной картиной в творчестве Андрея Тарковского. Его достаточно легко запустили в производство — фантастика, легкий жанр, для подростков, ничего серьезного, и по этой же причине он пользовался успехом у широкой публики. На Каннском кинофестивале 1972 года фильм получил вторую по значению награду — Большой приз жюри.
Спустя тридцать лет, в 2002 году, Стивен Содерберг снял свой «Солярис» — причем в ходе работы не скрывал, что делает не новую экранизацию Лема, а скорее ремейк фильма Тарковского.
«Зеркало» — не просто автобиографический фильм, это фильм-исповедь. Возможно, это вообще один из самых личных фильмов в истории, не предусматривающий никакого отстранения автора от собственного материала. Для его съемок с необыкновенной точностью был восстановлен дом, в котором Тарковский провел детство, в роли матери режиссер собирался снимать свою собственную мать (но не знал, как бы так сделать, чтобы она согласилась), стихи за кадром звучат в исполнении отца, поэта Арсения Тарковского. Всё глубже погружаясь в собственную память, автор воспроизводил на экране целый мир — исчезнувший или вот прямо сейчас исчезающий.
Картина давалась тяжело — особенно на стадии монтажа. Разрозненные эпизоды, осколки зеркала, никак не хотели клеиться друг к другу, категорически не соглашались образовывать одно монолитное целое. Известно, что существовало свыше двадцати черновых вариантов фильма, кардинально отличавшихся по своей структуре. (Вот было бы раздолье искусствоведам, если бы они сохранились! И какой роскошный материал для «коллекционных изданий». Но об этом, увы, в те времена не думали.) Итог, как мы знаем, картина входит сейчас в число лучших произведений мирового кино ХХ века.
Влияние «Зеркала» безусловно — и цитаты из него встречаются порою в самых неожиданных местах. Последний пример — клип Веры Брежневой на песню «Ищу тебя», ставшую саундтреком к комедии «8 первых свиданий»: в его финале певица воспаряет над кроватью почти также, как и Маргарита Терехова у Тарковского!
Наверное, максимально «классический» Тарковский из всех семи его полнометражных работ: по сюжету, по стилю, по атмосфере. И, конечно, по истории создания. Начиная с десяток раз переписанного сценария (от повести «Пикник на обочине» братьев Стругацких осталась в результате самая малость) до трагической гибели первого варианта уже почти полностью отснятой картины (об этом подробно рассказывает документальное исследование Игоря Майбороды «Рерберг и Тарковский: Обратная сторона «Сталкера»). От ничем не объяснимого предсказания даты собственной кончины (здесь есть кадр, где виден листок календаря: 28 декабря — Тарковский умрет 29-го) до мистически раннего ухода из жизни едва ли не всех основных создателей фильма.
Есть что-то символическое и в следующем факте. В фильме «Сталкер» Александр Кайдановский читает стихи, написанные отцом режиссера, Арсением Тарковским:
Спустя несколько лет, в 1988-м, энергичную песню на эти же стихи спела София Ротару. Где Тарковский, где она — разные миры, противоположные полюса, поп-шлягер — и экзистенциальное путешествие на Зону… Что и говорить:
Официально Андрей Тарковский еще не покинул родину (более того — Советский Союз не препятствует постановке и значится в титрах), но мотив прощания с ней и даже больше — невозможности жить без нее, здесь очевиден. Ностальгия для Тарковского — это смертельная болезнь, и снимая картину, он уже отчетливо понимал, что скорее всего и сам в ближайшее время вынужден будет ею заразиться: никаких перспектив работать в своей стране он, к сожалению, не видел. «Для меня очень важно показать еще и еще раз, — говорил режиссер, — как необходимо для людей общение. Когда человек замыкается в своем углу, живет только для себя, то и спокойствие, которое царит в нем, оказывается обманчивым. Но как только два человека вступают в контакт, то сразу же возникает проблема: как можно углубить его. Мой фильм — прежде всего о конфликте двух форм цивилизации, двух разных способов жизни, двух разных способов мышления. Кроме того, о тех трудностях, которые возникают в отношениях людей».
На Каннском кинофестивале картина получила три награды, причем жюри по отношению к ней выступило довольно неординарно. Словно бы не желая никого «обижать», оно переименовало режиссерский приз в «Гран-при за творчество», разделив его при этом между Тарковским и, что символично, Робером Брессоном, которого тот всегда называл в числе величайших мастеров кино.
Своеобразным дополнением к «Ностальгии» стала документальная лента «Время путешествия», которую Тарковский поставил совместно с Тонино Гуэрра. В ней запечатлена их поездка по Италии в поисках натуры для будущего фильма, в ходе которой режиссер и сценарист размышляют о целях и задачах киноискусства.
Последняя работа Андрея Тарковского, закономерно воспринимаемая как его художественное завещание. Однако следует уточнить, что в ходе съемок картины режиссер (уже официально отказавшийся возвращаться в СССР) еще ничего не знал о своей неизлечимой болезни, и трагическая интонация фильма — это не уверенность, а предчувствие. Таких ничем не объяснимых предвидений тут несколько (впрочем, как и в остальных его лентах). Одно связано с эпизодом апокалипсиса: через полгода после того как сцена была снята, здесь же, на стокгольмской улице Свеавэген, был убит Улоф Пальме, премьер-министр Швеции. А как расценивать то, что фильм впервые показали всего через пару недель после Чернобыльской катастрофы.
На Каннском кинофестивале «Жертвоприношение» получило четыре награды, в том числе снова — Большой приз жюри. Вместо больного отца на сцену вышел сын режиссера.
В большей степени именно из этой картины, нежели из остальных работ Тарковского, «вырос» весь Андрей Звягинцев. Занятно, что уже упоминавшийся режиссер Тарсем Сингх, снимающий совсем иные фильмы, в 1991 году выпустил клип на песню группы R.E.M. «Losing My Religion», в котором также ощутимо чувствуются мотивы «Жертвоприношения».
В ежегодном историко-теоретическом сборнике «Вопросы киноискусства» за 1967 год была опубликована статья Андрея Тарковского «Запечатленное время» (ее сокращенный вариант вышел в том же году в журнале «Искусство кино»). Это программная работа режиссера, впоследствии доведенная им до полноценной книги. Начинается она так:
Больше новостей и быстрее, чем на сайте, в Telegram-канале Настоящее кино. Подписывайтесь!