Стремление к власти и тщеславие погубят их
А вот и первоисточник, а не его интерпритация какой-то журнашлюшки, которых на пятак — пучок.
"«Почему у нас не может быть революции акаций?» Интервью лидера кишиневских протестов Андрея Нэстасе спецкору «Медузы» Илье Азару"
Четвертый день перед зданием правительства Молдавии в Кишиневе растет палаточный городок протестующих. Организаторы акции — гражданская платформа «Достоинство и правда» — требуют досрочных выборов парламента, отставки президента и правительства проевропейской коалиции Либеральной, Демократической и Либерал-демократической партий. Сформированный платформой совет Великого национального собрания (так называется площадь перед правительством) возглавил адвокат Андрей Нэстасе. Специальный корреспондент «Медузы» Илья Азар поговорил с Нэстасе в палаточном городке о том, почему люди вышли на улицы и что они намерены делать дальше. Адвокат утверждает, что если власти не выполнят ультиматум протестующих, то они готовы устроить «революцию акаций». ♦ ♦ ♦
— Почему все-таки люди вышли на улицу? Из-за пресловутого миллиарда (речь о краже из Banca de Economii 11 миллиардов молдавских леев, ставшей основным катализатором протестов — прим. «Медузы»)? Все-таки коррупция в Молдове — это, по-моему, не новость.
— Мусорный ящик наполнялся по чуть-чуть, но теперь он уже полный, дальше некуда. Все люди здесь говорят, что их обворовали. Плюс, конечно, нищета. Кроме того, растет доверие к нашей [гражданской] платформе. Когда все начиналось, 25 января этого года, тут протестовали 100 человек. Я стоял и думал: «Украли миллиард, идут рейдерские атаки, отмыли 20 миллиардов российских денег через молдавскую юстицию — и только 100 человек». Тогда я подумал организовать что-то и достучался до умных, хороших и порядочных людей — [политологов] Игоря Боцана, Оазу Нантоя, [бывшего судьи ЕСПЧ] Станислава Павловского. Начал я со своего брата [журналиста] Василе, конечно. Мы собрались и сказали, что мы не можем больше терпеть. То одна партия [коалиции] у власти, то другая, и все воруют. Мы создали гражданскую платформу «Достоинство и правда».
Мы понимаем, что наше государство захвачено, и мы хотим его обратно. 5 апреля на площадь вышли пять тысяч человек, с тех пор число все растет и растет. — Ваше основное требование — это отставка президента Николае Тимофти и досрочные выборы? — Мы хотим мирно закончить с этим беспределом. 6 сентября на площади было 100 тысяч человек. Если бы мы с трибуны сказали: «Окружаем это правительство и заходим туда», то люди стопроцентно бы зашли. Но мы хотим действовать другими методами — демократическими, цивилизованными. Досрочные выборы — это не цель, это средство. — На прошлых выборах в ноябре победила «проевропейская коалиция», хотя на тот момент наверняка было известно про ее коррумпированность? — Да, но тогда люди еще не знали, что их обворовали на миллиард. Они думали: «Что поделаешь, у всех все плохо», но оказалось, что все плохо, потому что у них украли миллиард. Последнюю, самую большую сумму забрали в конце мандата коалиции, после чего началось падение курса лея, началось подорожание цен. — Тем не менее, уже этим летом в Кишиневе на выборах мэра победил Дорин Киртоакэ (первый заместитель руководителя Либеральной партии, входящей в правящую коалицию — прим. «Медузы»), а он едва ли сильно отличается от других. — Конечно, не отличается. Этот сукин сын считает себя румыном (Либеральная партия выступает за присоединение Молдавии к Румынии — прим. «Медузы»), так пусть докажет это на деле. Но он вместо того чтобы заниматься городом, сейчас думает, как нас убрать с площади. — Но не изберут ли на досрочных выборах тех же самых политиков? — На этот раз выборы должны быть свободными. Для этого телеканалы Плахотнюка (бизнесмен, которого считают серым кардиналом молдавской политики — прим. «Медузы») должны быть закрыты, если нарушают [избирательное] законодательство. Закрыть их должен ЦИК, поэтому мы просим отставки его главы. А не хотят уходить — тогда будет им майдан. Я боюсь, что в один прекрасный день невозможно будет контролировать народ. Вы скажете, что в этом случае может быть кровопролитие. Нет, его не будет! Полицейские не допустят. Ко мне тут подошел один и сказал: «Андрей, если, не дай бог, они отдадут такой приказ, мы обернемся против них». — Есть еще спецназ, который приказы обычно выполняет. — Посмотрите на этих парней (Нэстасе показывает на крепких митингующих средних лет в военной форме с орденами на груди, это ветераны Приднестровской войны), они смогут дать отпор.
Участников войны у нас 28 тысяч — людей, над которыми издевались власти. Ребята, которые служили в Приднестровье, 24 года были нищими, попрошайками у одного правительства, другого. Прошли те времена. Им должны по закону дать то, что им положено. Их командиры сейчас на площади. — Президент не идет на контакт? — Сегодня мы разговаривали с советниками Чимофти (имеет в виду президента Тимофти). Извините, но люди его так называют — от слова «чмо». Мы сказали им: «Почему президент не пришел сюда? Почему он не явился?»
Если честно-честно говорить, то какие переговоры мы можем вести, если у нас есть требования нашего Великого национального собрания? Там написано ясно: отставка. Мы должны встретиться и сказать им: «Вот наша резолюция, и вы должны ее исполнить». — А если они не захотят? — Значит, мы еще раз пригласим на площадь людей. Если они скажут «Нет», мы можем и другие меры принять. Почему у других получилось, а у нас не получится? (Нэстасе протягивает руку к одному из растущих на площади деревьев и отрывает листок). Вот лист акации. Почему у нас не может быть революции акаций? Чисто, мирно, по-человечески. Но это не наша цель. Наша цель — это досрочные выборы.
И мы надеемся, что [западные] партнеры Молдовы поймут, что они должны помочь нам, чтобы власти ушли. Дипломатическими путями можно это все решить. — Вы сегодня были в представительстве Европейского союза. Что вам там сказали? — Нам сказали, что это наше право — протестовать. Сказали, что очень рады, что наше общество, которое было разделено по геополитическим и лингвистическим критериям, консолидируется. Они рады, что среди нас есть все социальные группы, и приветствуют, что акция протеста проходит спокойно. — Это все общие слова. — Да, но за этими словами я понял, что они не доверяют властям. — Но как им выйти из этой истории без потери лица, ведь они семь лет их поддерживали? — Потеря лица была у тех, кто этот проект завалил, кто говорил про историю успеха. А этим должно быть по барабану. Секретарь Совета Европы уже говорит про Молдову как «захваченное государство». — Думаете, что им скажут: «Ребята, вы уже посидели достаточно — уходите»? — Этого будет недостаточно. Но если они скажут, мы скажем, даже в Кремле скажут: «Ребята, не издевайтесь над этим народом, тут ведь есть и русские», [то другое дело]. Мы в платформе чувствуем, что у нас другого будущего, кроме европейского, нет, но это не означает, что мы можем на Россию плюнуть, у нас с ней исторические связи. Я понимаю, что кто-то подумает, что я наивный человек. Но сейчас мы должны консолидироваться, чтобы доказать всем, что мы другие. — Люди живут третий день в палатках. Допустим, статус-кво продлится еще неделю, две. Тогда люди скажут: «А чего мы тут вообще стоим, если ничего не меняется»? — А украинцы так сказали? — Там по-другому было, пришла ночью милиция и разогнала студентов, после чего народ вышел массово. — У нас власти сказали, что второго этапа расследования Kroll про кражу миллиарда не будет. Народ смотрит на это и думает, что тогда и деньги обратно не вернутся. Власти сами провоцируют [недовольство].
Но я вам говорю еще раз, что никто не намерен делать майдан, как в Украине. — А как же ваша «революция акаций»? — Это не майдан, это как «революция роз». А в Грузии не было майдана. — Вы говорите о «майдане» как о чем-то плохом. — Нет, но вы же сами говорите, что в России так считают. А вообще майдан — это неплохо. Вот наш майдан (показывает рукой на людей на площади). Просто в Украине до этого ведь не было прецедента с погибшими на акциях протеста, а у нас такое было в 2009 году (тогда в ходе беспорядков в Кишиневе погиб один человек — прим. «Медузы»). Мы такого не допустим, да и у них нет сил. Максимум 500–600 бандюганов, и все. — Но люди же устанут стоять, если ничего интересного происходит. — Произойдет, произойдет. — Что именно? — Прошло только три дня, а мы ведь идем к возвращению страны обратно. — То есть это игра в долгую? — В долгую мы играть не будем, потому что [бизнесмен] Плахотнюк — это наш Янукович, и в долгую он выигрывает всегда. — А как играть быстро? — В воскресенье, 6 сентября, нас было 100 тысяч человек, в это воскресенье будет 200 тысяч, а потом 300 тысяч. Знаете, что такое 300 тысяч? — Это много.