Андрей Ургант: «Внучка интересуется, как я выгляжу»
Работы в кино у него сейчас немного, но недавно с участием Андрей Львовича вышел новый сериал. Впрочем, сам актер больше говорит о семье.
Андрей Львович Ургант выглядит словно лондонский денди. В ярком шарфе, завязанном на большой узел, и отличном настроении, актер предлагает удобно расположиться за столиком в петербургском кафе. Работы в кино у него сейчас немного, но совсем недавно с его участием вышел новый сериал.
— Андрей Львович, вас в последнее время не видно на экране. Давно не было новых телепроектов с вашим участием…— Так их вообще нет! (Смеется.)
— Но, судя по прекрасному расположению духа, жизнь у вас не стоит на месте, даже несмотря на то, что вы — за кадром.— Я так комфортно себя чувствую, что мне не нужно вести какую-то программу, которая будет мне приносить сумасшедшую популярность или повышать до безумия мой рейтинг. «На свете счастья нет, но есть покой и воля», — как сказал мой любимый Александр Сергеевич Пушкин. Так вот покой и воля у меня есть.
— Давайте тогда с последних новостей начнем. Что происходит в жизни, Андрей Львович?— Вот недавно закончился 24-серийный сериал «Я отменяю смерть». Снимали долго, с перерывами, но весело, задорно, с удовольствием и в хорошей компании. Я играл директора морга, получился обаятельный и веселый персонаж.
— Я так понимаю, что вы не без чувства юмора согласились на эту роль…— Это называется «пикантная ситуация». (Смеется.) Мне было интересно, потому что директора морга я еще не играл! Я играл коррумпированных чиновников, которых убивают жены, депутатов Государственной думы, которые раздают народу куриц для того, чтобы улучшить свою репутацию. И убивали меня очень часто в разных ситуациях. Я все говорю режиссерам: дайте мне, пожалуйста, роль взрослого человека, в которого влюбляется молодая девушка, потом она его бросает, он переживает, она возвращается, он ее прощает и у них появляются дети. Но нет для меня такой роли! Поэтому пока я буду играть директора морга. А в фильме «Моя безумная семья» я сыграл актера-неудачника и алкоголика, который снимается в дешевой рекламе. То есть сыграл про то, о чем я все очень хорошо знаю, — про актерскую жизнь.
— Получается, что в кино сниматься все-таки приглашают?— Предложений сниматься в полнометражном кино очень мало, то есть они возникают периодически, но потом они так же и исчезают. Люди звонят: «Пожалуйста, назовите ваш гонорар, у нас есть для вас роль, правда, не очень большая…» Но потом эти звонки прекращаются, и я продолжаю заниматься тем, чем занимаюсь до сих пор, то есть радостно и весело живу.
— Ведение корпоративов не унижает вашего достоинства?— Наоборот, это только повышает мой статус, я каждый раз себя проверяю, потому что это — чистый хэппенинг, как правило. За исключением каких-то заранее прописанных вещей, концертной программы. А иногда бывает, что такой программы нет, и я вообще один веду.
— В свое время вы сознательно отказались от работы в театре. Сейчас об этом не жалеете?— Я отказался от работы в конкретной организации — в репертуарном театре, потому что он, на мой взгляд, сейчас находится в очень тяжелом состоянии. Но я — не предатель, профессию не покинул. Просто уволился с завода — имею же я право уйти с завода или с фабрики? А театр — это фабрика по производству спектаклей, как ни крути, где актер обязан выполнять указания режиссера, играть то, что скажут. А больше нравится играть то, что мне хочется. И я, наконец, дожил до того времени, когда могу сказать себе: «Не хочу это играть и не буду». Вот и вся причина.
— А на телевидение у вас не осталось обиды? Ведь раньше, когда вы вели программу на питерском ТВ, редакторы считали, что вы не вписываетесь в формат…— Да, потому что меня просили задавать актерам щекотливые вопросы про наркотики, про беспорядочные половые связи, а я отказывался. Не потому, что считаю это аморальным, а просто мне неинтересно разговаривать с Сергеем Юрьевичем Юрским и спрашивать его о том, употреблял ли он наркотики. У меня есть о чем поговорить с Юрским или любым другим артистом, у которого есть биография, даже с молодым. Например, у меня был Тимати в программе, он произвел на меня очень приятное впечатление. Несмотря на то, что он — разрисованный, как индеец, оказался адекватным собеседником и очень приятным в общении парнем. Но если бы сейчас мне предложили опять вести программу на телевидении, я бы уже двадцать раз подумал. Не очень интересно вести живую беседу, чтобы потом в монтаже получился абсолютно безжизненный глянец.
— Но с телевидением сейчас все очень успешно у вашего сына, который ведет не один проект…— Что называть успехом. Как ни странно, мне вчера сказали, что программа «Вечерний Ургант» имеет не очень высокие рейтинги. Но она совсем молодая. Не может ребенок сразу взять и побежать, он должен сначала встать на ножки, потом поползти. И Ванечкин взлет только кажется волшебством: ах, и вдруг появился Ваня! Это стоило ему ровно 15 лет ежедневной кропотливой работы и борьбы с обстоятельствами. Просто об этом никто не знает. Все видят успешного Ваню, улыбающегося с экрана, но это внешняя сторона вопроса. А дальше — работа до потери сознания, отказ от многих удовольствий. Все мы любим пожрать, отдохнуть, поваляться, почитать, посмотреть телевизор. У него почти нет такой возможности.
— А сейчас, наверное, уже он может давать вам советы?— Безусловно. Если он увидит что-то с моим участием, то выскажет свое профессиональное мнение. Мы пользуемся услугами друг друга в этом смысле. Я ему советую что-то из литературы, он мне тоже советует книги, фильмы, телепрограммы. Он стал профессионалом, моим коллегой, не переставая быть моим сыном.
— Давно он у вас был в гостях?— Давно. А вот я у него в гостях был позавчера. Но не в доме, мы просто виделись в Москве, поужинали вместе. Если есть возможность, мы, конечно, общаемся.
— Он очень часто упоминает ваше имя с экрана в контексте каких-то шуток. Не обижаетесь на него?— Прикалывается! Нет, конечно. Он и дедушку своего часто вспоминает, и бабушку. И меня: «Как говорил однажды мой папа…» (Смеется.) Но 90 процентов этих шуток им придуманы. Хотя что-то я ему действительно когда-то говорил, это правда.
— Раньше вы говорили, что он даже созванивался с вами и спрашивал, понравилась ли вам шутка.— Да, на что я ему отвечал: «Ваня, мне безразлична твоя шутка, от тебя исходит столько энергии и радостных эмоций, что уже неважно, о чем ты говоришь, — тобою просто все любуются!» У Вани взрывная реакция, он моментально реагирует, и в этом его сила. Как только он говорит прописанные автором тексты, я это сразу слышу, и мне становится неинтересно. А когда он реагирует, как в фехтовании, — вся страна ему аплодирует, потому что понятно: это придумано здесь и сейчас, в эту секунду.
— Уж не досталось ли ему это качество по наследству?— Конечно, по наследству. И взрывная реакция, и чувство юмора, и деликатность, и умение общаться с людьми. Все это в нем проявилось в результате общения с правильными людьми. (Смеется.) В первую очередь с Ниной Николаевной, потом — с Левой (актер Лев Милиндер. — Ред.), его дедушкой, царствие ему небесное. А потом уже со мной.
— Вас постоянно спрашивают в интервью о сыне, и я вот туда же. Вам это не надоедает?— Нет, что вы. Просто я не хочу отвечать за него. Может быть, все обстоит совсем не так, как мне это представляется, а врать я не могу. Но чтобы уже закончить разговор про Ваню, я вам скажу: мне в нем дорого одно качество. Он настоящий мужчина, настоящий семьянин, очень ответственный человек, в нем есть совесть, душа, и он чувствует черту, через которую никогда не переступит.
— Помимо Ивана у вас же есть еще взрослая дочь Маша. О которой все знают только то, что она живет в Голландии.— Это правда. Она живет в Голландии, воспитывает ребенка, больше ничем не занимается, просто получает удовольствие от жизни. В Голландии это можно себе позволить. У нас нужно работать, а там можно просто валять дурака.
— И желания связать жизнь с актерской профессией у нее никогда не было?— Никогда. Как и с любой другой профессией. Она — мать моего 8-летнего внука. А у Ванечки уже 4,5 года дочке.
— У вас ведь сейчас молодая супруга, и как-то в интервью вы признавались, что не против и сами иметь еще одного ребенка.— Не помню, чтобы я так отчетливо это говорил, но пока ребенок у меня не заводится. Появится — слава тебе, Господи, я не против.
— Ваша мама, Нина Николаевна, наверное, не остается без вашего внимания?— Надеюсь, что нет. Вот вчера был в гостях у нее. Она меня угощала фаршированными перцами.
— Я читала, она мечтает о поездке во Францию.— Ей бы хотелось. И если бы мне сейчас сказали: «Андрюш, мы даем тебе неделю, свози маму во Францию…», через две минуты у меня были бы билеты в карманах. Я бы отвез ее во Францию и сам бы с удовольствием съездил. Она очень хочет, была один раз там проездом, два часа, но это было тысячу лет назад. В общем, ей очень интересно.
— А сами часто путешествуете?— Не получается: все какие-то семейные дела, строительство, недвижимость, хлопоты. Нужно маминым хозяйством заниматься, у нас — дача, участок шесть соток, потом появился еще один небольшой участок — где можно что-то построить. Так и проходит каждый день. Все это перемежается работой, которая приносит мне доход, позволяющий в той или иной степени заниматься этим хозяйством. В общем, появляются деньги — начинается строительство, заканчиваются деньги — останавливается. Как в кино: есть деньги — снимаем, заканчиваются — простаиваем.