Униформа советского десантника в годы ВОВ
Вот случайно попав на ваш форум не выдержал и решил написать. Дело в том что не являясь участником реконструкций я являюсь преданным зрителем некоторых мероприятий проводимых у нас в ростовской области и под Киевом куда езжу к своим друзьям. Так вот давно подметил что реконструкторы копируют форму ту которая должна была быть в идеале. Не буду писать обо всех родах, а напишу о десантниках ВОВ. Так вот в той малой части литературы по ВДВ почти нет ничего по их форме а точнее то что есть несколько отличаются от реалий того внешнего вида в котором десантники прибывали. Говор о десантниках многие сразу представляют десантные комбинезоны, сапоги шлемы облагающие голову очки и так далее. увы так были одеты десантники до военного периода и года 1941 - 1942 и то далеко не все поголовно. А уже к примеру за Днепр в сентябре 1943 года десантник высаживались в шинелях, но обнаружив что в них неудобно ходить и бегать по лесу делали из них куртки укорачивая их до середины или чуть выше бедра. Ничего подобного у тех малых реконструкторских сообществ которые воссоздают облик десантника ВОВ я не видел.
В этом году вышла книга "Обреченне на забвение" (история днепровской воздушно-десантной операции). Вот ниже привожу отрывки из книги которые касаются непосредственно формы и внешнего вида десантников:
. Этот день, 24 сентября, для десантников начался с суеты. Они стали получать боеприпасы, и продпаек на трое суток: гороховый концентрат, сало, сахар, мясные консервы в банках на два килограмма и сухари. Привозили и галеты, но досталось не всем. Вообще, среди рядового состава пошли разговоры про сволочей-тыловиков, которые на десанте хотели нагреть руки. Но вскоре, разговоры под грузом навалившихся мелких и не очень проблем сошли на нет. А вот в получении боеприпасов никто не ограничивал – бери сколько душе угодно. Оно и понятно – начбой не начпрод.
Олег Волков: «Мы много добра с собой брали. Патроны, гранаты, тол… Был у нас такой лозунг – будут патроны, продукты достанем! Мы думали, что все это легко делается…»
Солнце осветило аэродромное поле Лебединского аэродрома, где сосредоточились батальоны 3-й бригады. Небо было чистое, дающее надежду, что дождя не будет. Тут же по всему полю расцвели перкалевые купола – инструктора ПДС приказали сушить промокшие под дождем парашюты. Десантников разбили на десантные расчеты и закрепили за машинами. Последняя примета – что выброска сегодня. В расчет входил обязательно один офицер или опытный десантник из старшин или сержантов, который должен был выполнить роль выпускающего: отправить за борт ПДММ и после того, как все десантники покинут борт, прыгать самому. Десантироваться предстояло с Ли-2, которые среди десантного сообщества именовались «Дуглас» потому, что советские Ли были практически копией американских машин. Правда, были и настоящие «Дугласы», поставленные американцами по ленд-лизу. По таблицам, составленным в штабе ВДВ, самолет мог брать 22 десантника и 4 ПДММ. Но такую нагрузку мог взять только новый транспортник. На вооружении прибывших авиаполков новых машин было немного. Этот просчет в планировании дорого обошелся десантным бригадам. Еще одним важным моментом было то, что не было учтено, что многие летчики и даже целые экипажи в полном составе недавно влились в АДД и не имели боевого опыта. Не говоря уже об опыте высадки десантников в ночное время. За все большие и малые ошибки пришлось платить десантникам, причем дорого – своими жизнями.
А пока, по лесу, по аэродрому беспечно бродили необремененные никакими заботами десантники. Некоторые уже «под мухой». Выменяли самогон у механиков, что ремонтировали самолеты. Некоторые к этому пойлу не прикладывались, но во фляжки набрали. Старые вояки советовали – в тылу пригодится, рану обработать, да и вообще.
Некоторым десантникам выдали вещмешки из белого холста. Ребята мешки эти и ногами в грязи топтали, и мазали мазутом, исправляя чью-то ошибку.
Возле ангара свалили кучу новых жестяных фляжек. Их мигом расхватали. Теперь на поясе у некоторых была одна с водой, а другую с самогоном они прятали поглубже в вещмешок. А по полу разносилась музыка и, услышав ее, многие шли к старому ангару. Там бригадный духовой оркестр, расположившись на ящиках в углу, радовал десантников разными фокстротами, вальсами и прочими мелодиями. Но попав в ангар, десантники видели, прежде всего, гору противогазов без сумок, выросшую в дальнем углу. «Вот так дела. И куда смотрит начхим?» - думали они и увеличивали своими противогазами этот курган. Вот таким образом, они обзаводились нежданно-негаданно сумкой для гранат. 5
Музыканты отыграли свое, сложили инструменты в угол и, под команду лейтенанта, покинули ангар, чем вызвали недовольство отдельных представителей десантников меломанов. Пыл их охладил лейтенант. Он хоть и был представителем кавказских народов, но по-русски послал любителей музыки без акцента.
Десантники, которые летели санинструкторами в тыл врага, имели по бокам еще и сумки с медикаментами и бинтами как у Сашки Дорофеева, что бродил по полю в компании хирурга Юрия Зыренова, и что-то оживленно рассказывал ему. Саша шел в тыл его помощником по медицинским делам.
. Подносчик патронов расчета пулемета «Максим», пулеметной роты 1-го батальона, 5-й Гв. ВДБр. гвардии рядовой Геннадий Кудрявцев: «Перед десантированием я был экипирован так: гимнастерка, бриджи, обмотки, ботинки, брезентовый ремень, 2 подсумка, гранатная сумка, фляга, лопатка, брезентовый патронташ, шинель, плащ-палатка. В подсумках по 3 магазина, в гранатной сумке две гранаты РГД-42, в патронташе 120 патронов. Вещмешок. В пулеметной роте было 12 пулеметов «Максим». Пулеметное отделение (расчет пулемета) было вооружено так: командир отделения автоматом ППШ, 1-й номер пистолетом ТТ, 2-й номер карабином, трое подносчиков патронов винтовками образца 1890/1930 года(Мосина).».
. Жительница села Потапцы Каневского района УССР Олимпия Гордиенко: «В наш двор пленных парашютистов приводили больше раненых. В предобеденную пору фашисты привели красивого, лет тридцати офицера. Говорили, что его вместе с другими десантниками взяли в урочище «Латыши». Одет он был в зеленую куртку с меховым воротником, синие брюки и зеленую гимнастерку. Во дворе, возле груши поставили столик, два стула и стали его допрашивать.
. Михайлов собрал офицеров. Почти все они были из его родной бригады. Некоторых он знал хорошо.
- Здравия желаю, Александр Николаевич, - первым поздоровался с ним начальник контрразведки третьей бригады майор Оглезнев 21 . Невысокого роста, коренастый, он единственный среди командиров был в десантном костюме, что подчеркивало его принадлежность к старшим офицерам бригады. Помимо них в десантной «робе» высаживались только немногочисленные женщины - офицеры бригады.
. Жизнь в лесу сильно изменила внешний облик десантников. Многие ходили с бородами. Кое-кто сменил пришедшую в негодность форму на мундиры мышиного цвета или гражданские пиджаки. Абдрахимов форму не сменил. Только после одной из удачных засад, стянул с убитого румынского офицера добротные сапоги, которые пришлись ему в пору.
. Помимо постоянного, сводящего с ума чувства голода, серьезной проблемой стало появление вшей. Мерзкие маленькие насекомые буквально не давали житья ни днем, ни ночью. От их укусов чесались все и рядовые и офицеры. Вша – она насекомое и в званиях не разбиралась. Для нее субординация была неведома, что солдатское белье, что офицерское – становилось ее домом. Забираясь в швы одежды, они плодились с огромной скоростью.
Григорий подошел к костру, около которого несколько бойцов, сушили свое заношенное до невозможности, грязное нижнее белье, держа его над костром. Огонь лизал рубахи и, казалось, что вот-вот они загорятся.
- Чего это вы сушитесь? Дождя вроде не было…
- Вшей гоняем, браток. Что, еще не обзавелся? Так подходи, породистых выдадим, для развода, - оскалился десантник.
- Спасибо, не надо.
Григорий отошел. Положил на землю оружие, снял ремень. Скинул гимнастерку. День был по-осеннему прохладным, но делать было нечего. Он снял нижнюю рубаху и поежился. Сев на землю, начал снимать со швов надоедливых, жирных, напитанных его кровью насекомых и складывать их в маленькую ямку, которую он проковырял в мягком грунте указательным пальцем. Чтобы не так скучно было, он начал считать снятых со своей одежды паразитов, но, досчитав до ста, плюнул. Терпения не хватило и он стал как и все – обжигать свое белье и форму над костром. Отчего в скором времени у него как и у многих бойцов на одежде появились прожженые дырки. Но иначе было нельзя: опалил огнем вещи и финкой счищаешь гнид со швов и рубцов обмундирования. Такой профилактики хватало на два - три дня. Потом вши появлялись вновь. От такой гигиены белье и форма приходили в негодность и тогда бойцам приходилось заимствовать их у своих врагов. Вскоре, многие десантники обзавелись мундирами с немецкого плеча, которые снимали с поверженных врагов. Конечно, не всякую форму можно было надеть, поэтому старались снимать с тех мертвых, у которых она меньше всего была испачкана кровью. Помогали, конечно, и мирные жители. Женщины отдавали одежду своих мужей и сыновей, думали, что и их мужики, наверное, если еще живы, то вот так же скитаются где-то по дорогам войны.
. Десантники построились и теперь все увидели, что перед строем рядом с их командиром и замполитом стоит командир 5-й гвардейской воздушно-десантной бригады подполковник Сидорчук. – стройный, решительный, кадровый офицер – десантник. На голове кожаный десантный шлем, на исхудавшем лице аккуратно постриженная борода, кожаная куртка с лейтенантскими погонами. За спиной немецкий автомат.
. Вечером 25 ноября Сидорчук получил приказ сдать свои позиции 7-й воздушно-десантной дивизии, переброшенной на плацдарм и использующейся здесь как обычная пехота. Блувштейн, Петросян и Воронин уводили в Свидовок к переправе жалкие остатки своих батальонов. Немногие уцелевшие офицеры шли в одном строю со своими солдатами и сержантами, с которыми они стали одним целым.
Василий Шишкин: «Запомнились мне солдаты той дивизии, что переправилась и заняла плацдарм. Выглядели они браво. В форме все, в общем, армия. И мы – шантрапа лесная. К слову, из-за нашего вида чуть не получился конфуз.
Когда плацдарм хорошо расширили, нас отпустили, и мы пошли через Свидовок на левый берег Днепра. Вид, конечно, у нас после двух месяцев войны в тылу врага был еще тот. У меня на голове была фуражка без козырька, как панамка, сверху местами прожженная. Телогрейка с вырванными кусками ватина, снизу немецкие штаны, немецкие сапоги с широким голенищем и оружие. Не менее колоритно выглядели и другие десантники. Оружие разных систем, наша форма вперемежку с немецкой, и частями гражданской одежды. Вот такой отряд переходит понтонный мост для следования в Золотоношу. И вот приближаемся мы к мосту, который охраняла наша воинская часть. Саперы. Пьяные. И вот они подумали, что мы не то власовцы, не то пленные, не то еще какая шарашкина контора. И что-то там начали нехорошее издалека нам кричать. Но потом, увидев оружие, попритихли, а мы пошли дальше.»
Командиры ничем не отличались от своих подчиненных. Поношенное, местами прожженное и рваное обмундирование, усталость на лицах и нетвердая, словно, пьяная походка сильно уставших и практически безразличных ко всему людей. Десантники 7-й дивизии смотрели на своих коллег и видели в них людей, которые, словно, оказавшись на том свете, чудом вернулись назад и теперь тени, идущие к переправе, вновь превращались в людей. Там на переправе разошлись пути партизан и десантников за время боев, ставших не просто друзьями, а братьями, братьями по оружию. 69
Александр Блувштейн: «Всех десантников собрали, велели переправляться за Днепр и сосредоточиться на ж/д станции Золотоноша. Партизан собрали отдельно и послали на доукомплектование действующих частей. Когда расставались с партизанами, как-то стало грустно, ведь вместе воевали, успели подружиться, а боевая дружба ни с какой дружбой не сравнима. Многие партизаны, уже будучи солдатами регулярной армии, продолжили воевать, некоторые из них погибли. Когда переходили через Днепр, я мысленно воздал ему должное, ведь за эту безмолвную реку сколько человек отдали жизни. Сколько стоило солдатского труда, чтобы снова ее отвоевать. С этими мыслями посередине переправы я остановился, снял пилотку и поклонился нашей древней реке. Когда мы перешли на левый берег, я построил свой батальон в одну шеренгу. Только тут я заметил как пестро были обмундированы солдаты. Кто в немецких, а кто и в гражданских пиджаках, брюки разные по форме и цвету и все же всех поздравил с победой. Дали троекратный ружейный салют и двинулись на станцию Золотоноша.»
Растянутая колонна уставших людей шла на восток. Никто даже подумать не мог, что эти, идущие не в ногу люди, одетые кто во что горазд, являли собой гвардейскую воздушно-десантную бригаду. Путь в Золотоношу пролегал через небольшие населенные пункты, где, уставших и безразличных ко всему десантников, ждал «теплый прием». Завидев как по дороге к селу приближались бредущие солдаты, бабы и детишки выскакивали посмотреть как гонят пленных немцев. Им и в голову не могло прийти, что это идут советские десантники, воевавшие два месяца в тылу врага, десантники в своем истинном боевом обличии. Мальчишки, боясь близко подойти, кидали в солдат камни и комья земли, а бабы осыпали проклятьями. Офицерам приходилось выступать в роли «парламентеров» и только после того, как они объясняли людям, что это идут советские десантники, воевавшие в немецком тылу два месяца, отношение резко менялось.
Да к слову все что написано не вымесил автора он встречался с множеством ветеранов - участников десанта и писал с предельной точностью с их слов. Можете использовать те кто хочет действительно выглядеть как десантники ВОВ в боевой обстановке, а не так как они должны были выглядеть но не выглядели.