25 лет ГКЧП: просчеты путчистов и тайный доклад ЦРУ
Четверть века ГКЧП. Оживленная дискуссия о том, что это было, в российском обществе не стихла до сих пор. Государственный переворот или отчаянная попытка сохранить большую страну? Почему путч провалился и можно ли было его предотвратить? Сегодня, как и 25 лет назад, мнения главных свидетелей и участников снова разделились.
Над тоннелем, где в августе 1991-го пролилась кровь, из-за ремонта — три взаимоисключающих дорожных знака. Между "движение запрещено", "разворот" и "дорога в никуда" 25 лет назад выбирала целая страна.
Они пытались остановить военную технику — Илья Кричевский, Владимир Усов и Дмитрий Комарь. Дмитрий набросил брезент на смотровую щель. БТР дернулся. Падение. Гибель. И какая разница, что бронетехника уже шла не к Белому дому, а от него? Все трое погибли…
"Можно оценить это как государственный переворот, может как попытку сохранить Советский Союз", — сказал Александр Руцкой, в 1991-1993 годах — вице-президент РФ.
"Не знаю" — на вопрос, что это было, сейчас самый частый ответ. Прошло 25 лет. Главные участники тех событий ушли из жизни, и это — только часть правды.
"В 1991 году я встал на защиту нашего государства", — считает Олег Бакланов, в августе 1991 года — член ГКЧП, в 1988-1991 годах — секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам.
"Шла борьба за свои места, за карьеру, больше ничего там не было", — отметил Вячеслав Кеворков, в 1972-1982 годах — начальник Второго главного управления КГБ.
"Я не скрывал, что выступал против ликвидации Советского Союза", — сказал Дмитрий Язов, в августе 1991 года — член ГКЧП, в 1987-1991 годах — министр обороны СССР, маршал Советского Союза.
"Это был бунт обреченных. Они делали и боялись, не верили в успех того, что делают", — уверен Сергей Станкевич, в 1991-1992 годах — государственный советник РСФСР по политическим вопросам, в 1992-1993 годах — советник президента РФ по политическим вопросам.
Все говорит о том, что участники ГКЧП тянули до последнего. Еще бы день – 20-е — и союзный договор был бы подписан. Девять бывших союзных республик оставили бы за центром вопросы обороны, безопасности, внешней и финансовой политики, инфраструктуры. Горбачев успел объявить об окончании тяжелого новоогаревского переговорного процесса и внезапно ушел в отпуск.
Страна гадала, что случилось с ее президентом за выходные. Это значительно позже стало известно, что 16-го и 17 августа на секретном объекте КГБ состоялись встречи, на которых и был придуман ГКЧП — Государственный комитет по чрезвычайному положению. Горбачеву — он отдыхал в Форосе — комитет решил дать шанс.
"Они явились. Никто их не приглашал. Это было после обеда. Мне докладывают, что приехали гости. Я говорю, что никого не приглашал, никого не жду. Я, конечно, понял, что что-то затеяли мои коллеги. Я сказал, что пусть сидят, а сам начал звонить, чтобы все выяснить. Но ни один телефон не работал", — вспоминает Михаил Горбачев, в 1985-1991 годах — генеральный секретарь ЦК КПСС, в 1990-1991 годах — президент СССР.
18-го Горбачеву в Форос они привезли ультиматум: либо отставка, либо указ о чрезвычайном положении. 40-минутный разговор даже по тому, что о нем известно, выглядит странно.
"Когда приехали, Горбачев всех матом послал и отказался объявлять ГКЧП", — рассказал Дмитрий Язов.
Вернувшись от Горбачева, участники ГКЧП собрались в кремлевском кабинете премьера. Павлов — один из тех, кто стал заговорщиком. Известно, что никто не хотел садиться во главе стола. Не спрашивая, включили в комитет главу МВД Пуго, который только вернулся из отпуска, и решили, что с утра по телевидению должно быть "Лебединое озеро".
По приказу Язова в Москве находились 362 танка, 144 БМП, 253 бронетранспортера и почти 500 военных грузовиков. C шести утра по радио и телевидению начали рассказывать про недееспособность Горбачева. Член политбюро российской Компартии Зюганов это услышал в Кисловодске.
"Я вышел на прогулку. Идет министр автомобильного транспорта и говорит: "Слышал, что ввели чрезвычайное положение?". Я говорю: "Где? В Колумбии?" Нет, у нас в стране. Я звоню своему коллеге и прошу позвонить в Кремль. Звонит, вся связь работает. Я попросил позвонить по обычному телефону — тоже работает. Самый бездарный сержант в любой армии знает: собираетесь наводить порядок — надо отключить связь у тех, кто будет завтра организовывать сопротивление", — отметил Геннадий Зюганов.
Но главным просчетом путчистов был незаблокированный Белый дом, где собралось все российское руководство. Десятки тысяч людей вокруг строили баррикады.
Ельцин подписывает указы номер 59 и 61. ГКЧП объявлен вне закона. Все исполнительные органы власти переподчинены президенту РСФСР.
"Вода была. Продукты в рюкзаках доставляли из Центра международной торговли и из всевозможных ларьков кооператоры. Связь вся была отключена. Работали городские телефоны, по которым, кстати, глава КГБ Крючков на моих глазах звонил президенту Ельцину и говорил: давайте, Борис Николаевич, все-таки договариваться, погорячились, приезжайте, сейчас мы все это дело урегулируем", — сказал Сергей Станкевич.
Под прицелами танков урегулировать команда Ельцина ничего не собиралась. Наоборот, именно с присланного гкчпистами танка Ельцин зачитал обращение к гражданам России.
"Я хотел, чтобы его писал Полторанин, он же у нас главный журналист. Я ему даю ручку, бумагу, а у него рука дрожит. А все считают, у гэкачепистов. Я разозлился, взял ручку — у меня рука не дрожит — и сам начал писать", — вспоминает Руслан Хасбулатов, в 1991-1993 годах — председатель Верховного совета РСФСР/РФ.
Если и дрожали у российского правительства руки, то этого никто не видел, в отличие от рук Янаева, показанных крупным планом.
Свою пресс-конференцию в бывшем пресс-центре МИД участники ГКЧП назначили на 17 часов 19 августа. И опоздали. Во-первых, начали не в пять, а около шести, чем только подчеркнули свою растерянность. Во-вторых, к этому моменту Ельцин уже все, что хотел, сказал. Причем сказал не из-за стола на темном фоне, а стоя на танке.
Здание ВГТРК на Ямском поле ГКЧП заблокировало 19 августа, но "Вестям" удалось организовать вещание на регионы.
"У нас отрубили все студии. Мы пошли в небольшую комнатку и записали сюжет — без суфлеров, с плохим светом", — сказал Юрий Ростов, в 1991-1993 годах — ведущий программы "Вести".
"Кассеты – никаких дисков тогда не было — потом рассылалось просто вручную по регионам, чтобы люди знали, чем дышит Москва, что Москва сопротивляется, что ГКЧП не победило, что в Москве Ельцин, которые не арестован, который борется, что телевидение за него", — подчеркнул Николай Сванидзе, журналист, телеведущий, историк.
Путчистам не удалось настоять на своей версии. Редкие кадры: вместе с командой "Вестей" — журналист Медведев, отстраненный от программы "Время".
Несмотря на то что на референдуме в марте большинство высказалось за сохранение Союза,- на улицах немного тех, кто за ГКЧП.
"Я вышел и сказал: вы что делаете? Надо поддержать заявление ГКЧП. Надо восстановить действия Конституции на всей территории СССР. И вся страна ждала, что это произойдет. Все замерли. Все они боялись, что им пришел конец", — сказал лидер ЛДПР Владимир Жириновский.
Ни в эти дни, ни потом на защиту Горбачева не встала интеллигенция, хотя ведь именно к ней он апеллировал, когда говорил о плюрализме, гласности и новом мышлении.
"Люди поддержали, чтобы сохранить большую страну. Они не ожидали, что почти все руководство этой страны вдруг сделает какую-то глупость такого масштаба. А они сделали. Просто было ясно, что эти люди придумывают что-то, что совершенно не соответствует тому настроению, которое было в стране, тем историческим тенденциям, которые тогда очень ярко проявились", — считает Григорий Явлинский, с 24 августа 1991 года по 2 октября 1991 года — заместитель председателя Комитета по оперативному управлению народным хозяйством .
Но сильнее, чем по Горбачеву и ГКЧП, события в Москве били по идее сохранения Союза. И так уже за последние несколько лет государство проверили на прочность чернобыльская авария, землетрясение в Армении, шестикратное падение цен на нефть, волнения в национальных республиках.
"В те годы в стране уже начался пожар. Начался с окраин. Это и митинг за независимость в Тбилиси, и волнения в Прибалтике, нагорно-карабахский конфликт, армяно-азербайджанский конфликт", — подчеркнул Николай Рыжков, в 1985-1991 годах — председатель Совета Министров СССР.
За несколько лет до путча в разговоре с Рыжковым Тэтчер предупреждала: признание региональных законов выше федеральных приведет Союз к распаду. Из теперь рассекреченного доклада Совета национальной безопасности США следует, что уже в апреле 1991-го в Вашингтоне был сценарий августовских событий в Москве.
"Они могут предпочесть свергнуть Горбачева, под неким предлогом заставив его уйти в отставку, и назначить на его должность своего кандидата. Скорее всего, они выдвинут ультиматум Горбачеву, который он обязуется исполнить или будет арестован или убит. Янаев первоначально возьмет на себя полномочия президента", — говорилось в докладе.
Далее в докладе практически стопроцентно угаданы те, кто войдет в ГКЧП. Каждому дана характеристика.
"Вице-президент Янаев — правопреемник Горбачева в течение 90 дней, пока новый президент не будет избран. Высшие эшелоны власти ему в новизну, и нежелательно, чтобы он возглавил заговор, но он связан с КГБ и может стать желательным участником заговора. Председатель КГБ Крючков произвел впечатление на наблюдателей как самый умный и наиболее динамичный член этой группы, является самым влиятельным из лидеров Коммунистической партии и будет иметь решающее значение в любом движении против Горбачева. Он все больше и больше толкает Горбачева на следование жесткой линии. Министр обороны Язов не выглядит как активный лидер, который возьмет на себя инициативу в перевороте, но будет желательным участником, когда основные ключевые игроки на борту", — отмечалось в документе.
"Их выступление не было случайностью и чрезвычайной неожиданностью. Дело в том, что долгое время в пространстве Верховного СОВЕТА СССР, возникали идеи о том, что нужно чрезвычайное положение. Носителями этих идей были и Павлов, и премьер-министр, и Крючков, и председатель КГБ. И они в этом отношении были последовательны", — сказал Геннадий Бурбулис, в 1991-1992 годах — государственный секретарь РСФСР.
Спустя сутки противоречия в рядах ГКЧП все сильнее. Особенно после того, как военные начали переходить на сторону защитников Белого дома, а подразделения "Альфы" отказались идти на его штурм. Язов отказался проливать кровь.
В Форосе в это время напряженно ждали развязки. Горбачев потом объяснил, зачем каждый день ходил на пляж: "Я специально ходил, чтобы видели, что я здоров, хотя говорили, что это не так.
Развязка наступила к вечеру 21-го. Словно соревнуясь, кто раньше, к Горбачеву полетели два самолета — от ГКЧП и от Ельцина — Примаков и Руцкой.
Потом Горбачев назовет себя победителем, хотя в данном случае не было ничего удивительного в той части доклад Совета национальной безопасности Штатов, где утверждалось: "эра Горбачева закончилась". Все к этому шло.
Он сменил три раза состав руководства всех партийных организаций, пытаясь приспособить это руководство в своих целях, в своем понимании, поэтому недовольство было, это объективный факт. Но это недовольство усиливалось постоянно, поскольку Горбачев не согласовывал важнейшие решения не только с правительством, не только с Совбезом, но даже с Политбюро.
Потом стране показали кадры ареста и покаяния участников ГКЧП, тех, кто не закончили жизнь самоубийством. Покончили с собой глава МВД Пуго, советник Горбачева маршал Ахромеев. Из окна своей квартиры выпал управляющий делами ЦК КПСС Кручина.
Потом участников амнистировали. И за всем этим как-то незаметно для целой страны закончилась ее история, хотя еще 18 августа был шанс.