“За Равшана гастарбайтеры даже благодарили меня”
Михаила ГАЛУСТЯНА сегодня можно назвать главным комиком страны. Над его персонажами — Александром Родионовичем Бородачом, Жориком Вартановым, строителем-таджиком Равшаном — потешается, без преувеличения, вся наша Russia. Мы встретились с Михаилом по особому поводу — в прокат вышел фильм “Билет на Vegas”, в котором он выступил сразу в двух амплуа — актера и сопродюсера. Встречу с корр. российского издания “Собеседник” Галустян назначил в своем офисе.
С ТНТ у меня эксклюзивный договор
— Пока я сидела у вас в приемной, поймала себя на мысли, что чувствую себя, как на приеме у врача. А потом поняла: вы же по первому образованию медик. — Ну да, фельдшер-акушер международного класса. — Вот и поделитесь, как это из медиков вы попали в шоубизнес, а сейчас, говорят, еще и в юриспруденцию подались? — Я поступил в Московскую государственную юридическую академию имени Кутафина, потому что мне не хватало юридического образования. Я сталкиваюсь с огромным количеством договоров, контрактов и понимаю, что я ничего в них не понимаю. — То есть вы поступали на общих основаниях? — Да. Сдавал вступительные экзамены. А сейчас уже хочу практиковаться. Провести какой-нибудь показательный процесс. Вот если вдруг кто-то нарушит, например, мои авторские права, я хочу посудиться. Во-первых, это и для практики неплохо. Во-вторых, плюс имиджу. А в-третьих, докажу институту, что я на что-то способен и не зря учусь. — А говорят, что у вас очень жесткий договор с ТНТ. Мол, вы даже лишнего слова сказать не можете. — С ТНТ у меня эксклюзивный договор. И почему это я не могу ничего сказать? Могу, но об этом я должен обязательно уведомить канал и согласовать с ним.
Думал, что Бородач не получится
— Может, вам стоит еще и продюсерское образование получить? Вы же еще и продюсированием занялись. — Так уж получилось, что у всех по жизни идет сначала теория, а потом практика. У меня же все наоборот — сначала практика, потом теория. Будучи актером, я так окунулся в это ремесло, что изучил его со всех сторон. И сейчас как продюсеру мне проще, так как я знаю все изнутри. Любой выпускник продюсерского факультета на практике меньше знает, чем я. — То есть образование — дело наживное? — У меня нет актерского образования, тем не менее я актер. У меня нет продюсерского образования, тем не менее я продюсер. — Голливудский актер Дэнни Трехо, сыгравший в вашем фильме “Билет на Vegas”, тоже не имеет актерского образования. К тому же у него криминальное прошлое. — Когда я приглашал Дэнни на картину, я знал всю его историю. И скажу вам: Дэнни Трехо — очень крутой чувак. Он великолепный актер, да к тому же еще родственник Роберта Родригеса (режиссер “Города грехов”, “От заката до рассвета”. — Авт.). И при этом он очень простой. Когда мы работали на съемочной площадке, то в перерыве на обед он вместе со всеми стоял в очереди за едой. И никаких старвагенов, никакой охраны. Все как у всех. — Актеру очень важно попасть к хорошему режиссеру. — Но при этом, попав к нему, не факт, что все в итоге будет хорошо. Кино — это организм. И если у вас накачанные бицепсы и хорошо работает сердце, но при этом больные почки, все равно вы больной человек. В кино важно, чтобы все органы работали хорошо — и режиссер, и оператор, и осветитель. — Я-то думала, вы — клоун, а вы умный человек, критически относящийся к своей работе. — Спасибо. Я постараюсь оправдать ваши ожидания. Я изначально очень критично отношусь ко всему, что делаю. Если брать, к примеру, крайний сезон скетчкома “Наша Russia” на ТНТ, где я играл Бородача, то я до последней минуты думал, что он не получился. Это не смешно и плохо. Но зрители развеяли мои страхи. Они стали говорить, как это круто и прикольно. Это нормальное явление. Лучше я усомнюсь и потом приятно удивлюсь, чем посею в себя надежду и потом неожиданно разочаруюсь.
Могу и в дыню дать
— Чем закончился скандал с вашими персонажами — гастарбайтерами из Таджикистана Джамшутом и Равшаном? — Да скандала как такового не было. Было недовольство со стороны представителей гастарбайтеров в Москве. Но я расцениваю это так: человек, которого поставили на эту должность, должен был как-то реализовывать себя и уцепился за меня. Я ни от одного гастарбайтера не слышал негативного отзыва в свой адрес. Наоборот, пожалуй, все работяги, которых я встречал на улице, выражали мне свою благодарность и говорили, как это смешно. — А вы можете пожать на улице руку гастарбайтеру? — Конечно. Могу сфотографироваться. Ну, конечно, если я не бегу сломя голову. — У вас есть домашние животные? — Попугай. Правда, это птица. Собака еще есть у родителей. У нас дети, и собака в доме — не очень правильно. — Тогда скажите, зачем вы в фильме козу взорвали? — Это очень важный вопрос. К сожалению, я не единственный продюсер в данном проекте. И тут наши взгляды разошлись. Я с пеной у рта доказывал: “Ребята, вырежьте взрыв козы, вырежьте, когда убивают черепашку. Пожалуйста, уберите это. Мне журналисты будут тыкать палкой в эту рану и будут правы, потому что я не смогу им достойно ответить”. “Нет, Миша. Это смешно”. Ладно. И теперь я с полной ответственностью могу сказать, что вы абсолютно правы! Козу надо было вырезать. И мне нечего вам ответить. — Сопродюсером картины стал Тони Адлер. Это уникальный человек в киноиндустрии. — Он был линейным продюсером в “Красоте по-американски”. — А почему вы опять хотите снимать комедию? — Востребованный продукт. Зрителю нравится комедия. Кино — это развлекалово. Если раньше кино несло какой-то глубокий смысл, то сейчас зритель, пришедший в кинотеатр, хочет получить дозу юмора. Хочет, чтобы за него подумали. Хочет спокойно сидеть перед экраном, жевать с подругой попкорн. Я лично не хочу ходить в кино, после которого два дня не спишь, думая: “Боже мой, почему они в конце все умерли?” Мы и так живем в непростое время, сами понимаете. — Юморной характер — это же самозащита. — В какой-то степени да. Вообще, юмор — это очень серьезное оружие. Посильнее, чем атомная бомба. Юмором можно урегулировать многие конфликты. Да и с девушками проще опять-таки. — А серьезные роли есть в планах? — Планируются. Я хочу немножко расширить амплуа и сняться в трагикомедии. Но нужно делать это очень аккуратно, чтобы зритель, глядя на то, как я плачу, не ждал, что я скажу: “Понять и простить”. Стереотип очень сильно вбивается в голову, и тяжело от него избавиться. — Критику в свой адрес вы будете слушать? — Лояльную критику я всегда готов слушать. А когда люди переходят на личности, могу и в дыню дать. — А вам друзья никогда не внушали никаких комплексов? — Наоборот. Я гордился тем, что маленький. А вот высоким сам прививал комплексы, говоря: “Да что ты за дылда такая!” После этой сказанной мною фразы очень трудно убедить меня, что я переживаю по поводу роста. В том, что я маленький, наоборот, нахожу плюсы. Я везде пролезу, где надо помещусь, ноги вытяну. А если что-то надо достать, да боже мой, стремянку поставлю. Попрошу кого повыше, достанут. А кто высокий, у них сплошные проблемы с размерами — обувь не подобрать, костюм не найти. Я в классе в шеренге стоял последним. Но я-то позиционировал это так, будто я первый. Главное — откуда считать.
Моя задача — приносить деньги
— “Билет на Vegas” начинается с того, что герой выносит мусор. Вы когда-нибудь выносите мусор? — Никогда. У меня даже был конфликт с родителями на эту тему. Я не любил выносить мусор. В моем детстве не было еще мусорных пакетов, но было мусорное ведро. И когда ты говоришь: “Мама, я пошел гулять”, а она тебе дает это самое ведро и говорит: “Вынеси мусор”… Я не относился к разряду тех пацанов, которые не доходили до мусорного бака и на улицу выбрасывали — это некрасиво. Я мусор нес туда, куда надо. Но чертовски ненавидел это. И однажды сказал: “Все, делайте, что хотите, я лучше пять раз пропылесошу, но мусор выносить не буду!” И до сих пор не выношу. — А какие обязанности по хозяйству на вас лежат? — Приносить деньги в семью и воспитывать детей. — Какой из вас воспитатель? — На данный момент это никакое не воспитание, а всего лишь элементарное внимание к детям и общение. Еще рано их воспитывать. А-та-та и все такое надо делать лет с трех с половиной. А пока просто играть, баловать, покупать игрушки, прививать хорошие манеры вроде вилка — слева, ложка — справа. — Почему вы не рассказываете, как зовут вашу вторую дочку? — Почему не говорю? Мою старшую дочку зовут Эстелла. Ей два с лишним года. Мою младшую дочь зовут Элина. 16 февраля ей будет годик. — Сколько лет вам было, когда вы начали зарабатывать? — 13. Я продавал мороженое на пляже. Мы скидывались с ребятами по рублю, шли на “Молкомбинат”, покупали ящик мороженого, бежали быстро на пляж, продавали его. Опять шли на “Молкомбинат” и так далее. Я с детства трудоголик. Тогда не было закона, ограничивающего детский труд. Детская сила была самой дешевой. Я и лопатой копал, и фуры разгружал, и кассеты с аудиозаписями продавал. Не гнушался никакой работы. — В жизни вы, наверное, суровый бородач? — Суровый — неправильное слово. Я ответственный, требовательный, порядочный, воспитанный, обычный. Многие думают, что я постоянно хожу с улыбкой в 32 зуба, фонтанирую идеями и весь такой звезда. Это ужасно — жить с таким человеком. Вы же представляете, постоянный позитив — это отвратительно. Ну 5 минут хорошо, ну 10, но потом-то надоедает. Я нормальный человек. — Есть ли для вас табу в работе, в жизни? — В кино табу нет. В юморе есть. Я бы не стал шутить про инвалидов. Не стал бы шутить о Великой Отечественной войне, где наши деды проливали кровь. Не путайте с армейским юмором. Не стал бы затрагивать национальные темы. Опять-таки прошу не путать с советскими стереотипами, анекдотам про армян и чукчей. Есть вещи, которые стараешься не затрагивать. Это общечеловеческие каноны, ничего сверхъестественного. Зоя Игумнова (Публикуется с сокращениями)