Magnificent Jewels. Продажа вечности
В Женеве, Нью-Йорке и Гонконге два раза в год (весной и осенью) коллекционеры, продавцы и покупатели драгоценностей собираются на главные события аукционной жизни -- торги Magnificent Jewels. Организаторы Christie’s и Sotheby’s прекрасно понимают, что самые важные мировые дилеры камней и антикварных украшений вряд ли найдут время, чтобы приехать в одно и то же место дважды. Поэтому конкурирующие аукционные дома, смирив возможную гордыню, укладываются в два дня, и публика плавно перетекает из одного зала в другой, чтобы увидеть все, чем сегодня богат ювелирный мир.
Magnificent Jewels -- самое крупное событие в аукционной жизни. В каждой из аукционных столиц у торгов есть своя специфика: Нью-Йорк торгует в основном вещами ар-деко и американской классикой, Гонконг отдает предпочтение цветным бриллиантам и священному для Востока камню жадеиту (и поэтому торги носят название Magnificent Jewels & Jadeite), Женева собирает исторические шедевры и королевские драгоценности (поэтому Sotheby’s получает в названии дополнение Magnificent & Noble Jewels). И всюду -- крупные драгоценные камни.
Конечно, есть много аукционов помельче -- Jewels, Treasures и прочие, но именно для Magnificent Jewels приберегаются главные лоты. Вещь, «засветившаяся» на таком аукционе, да еще и хорошо проданная, получает своего рода свидетельство собственной ценности и инвестиционной привлекательности. Будучи выставлена на аукцион в следующий раз, она уже наверняка получит более высокий эстимейт и будет вправе рассчитывать на повышение цены.
Так было, например, с коллекцией актрисы Эллен Баркин, выставленной на аукцион Christie’s в 2006 году в связи с ее разводом. Пять с половиной лет актриса была замужем за миллиардером Рональдом Перельманом и в течение этого брака оказалась обладательницей уникальной коллекции, включающей в себя 17 украшений самого дорогого ювелира современности -- JAR, а также огромных бриллиантов, не нуждающихся в имени, чтобы быть дорогими.
И это лишь один из примеров того, как аукционная продажа влияет на дальнейшую судьбу украшений.
Ювелирная ЖеневаСравнить два крупнейших аукциона я смогла лично, посетив торги в Женеве. Аукционы драгоценностей, безусловно, становятся главным событием в этом обычно сонном городе, хотя люди, гуляющие по набережным Женевского озера, вряд ли догадываются, какие страсти кипят всего в двух шагах от них.
Посетить предаукционные просмотры украшений могут все желающие, хотя есть «градации доступа». Если вы зашли с улицы, движимые любопытством, то блеск украшений Sotheby’s будет вам доступен только через стекло витрины. Зарегистрированные участники аукциона получают возможность сесть за стол и рассмотреть драгоценности вблизи. И последняя ступень доступа -- особый отсек, куда допускаются посетители только в сопровождении ответственного сотрудника аукциона. Там в мае при содействии прекрасной Даниэлы Машетти мне удалось подержать в руках огромный розовый бриллиант, невероятных размеров 25-каратный рубин (проданный на следующий день за рекордную сумму в 25 миллионов франков) и брошь-фибулу прославленного JAR. В ноябре были свои «хиты», и в том числе голубой бриллиант, получивший название Blue Moon («Голубая луна»).
Аукционы проходят в гостиницах, где никто особо не думает о приукрашивании события: к чему, если блеска и так много? Из украшений в зале -- только цветы. Публика в основном возрастная, но есть и молодые кураторы галерей. Например, на предаукционном просмотре познакомилась с прелестной молодой парой из лондонской галереи Symbolic & Chase: оказалось, что мы выбрали для просмотра одни и те же вещи, и это нас как-то даже сблизило.
Покупатели четко делятся по интересам -- кто-то смотрит исключительно на камни, снисходительно косясь на любителей дизайна, а кто-то надолго зависает над скромным кольцом Suzanne Belperron или браслетом с горным хрусталем и гематитом Rene Boivin: даже если в них нет ни одного бриллианта, коллекционеры готовы платить за них огромные деньги (кстати, браслет ушел в Symbolic & Chase, так что в ближайшее время его можно будет найти там).
Искусство продажНачинает аукцион глава ювелирного отдела, у каждого из этих людей -- своя манера и свой темперамент. Дэвид Беннетт из Sotheby’s и Франсуа Курьель из Christie’s дали бы фору профессиональным актерам -- они не только видят весь зал и сотрудников, сидящих на телефоне, строчат названиями цифр на двух языках, как из пулемета, но еще успевают шутить! В начале аукциона на каждый лот уходит меньше минуты. В конце (когда идут самые ценные лоты) -- по 15 и больше. Дэвид Беннетт легко «достает» из присутствующих любую сумму -- даже если счет идет на миллионы. Когда продавали последний лот -- тот самый рубин в 25 карат в мае и голубой бриллиант в ноябре, шаг аукциониста составлял 500 тысяч франков. Зал только вздыхал и крякал, когда Дэвид Беннетт спокойно произносил: 15 миллионов… 15 миллионов 500 тысяч… 16 миллионов…
Особая роль -- у тех, кто ведет торги с удаленными клиентами по телефону. По правую руку аукциониста сидят кураторы азиатского и ближневосточного рынков, по левую -- Европа и Америка. Куратор на телефоне -- работа просто адская, иногда за один лот бьются сразу несколько человек, с которыми работает один «телефонист». Он должен держать в голове все разговоры и цены, быстро реагировать, подавать знаки аукционисту, следить за конкурентами… В этой роли выступают эксперты-искусствоведы, многих из которых с клиентами связывают многолетние отношения.
Без тренировки уследить за ходом аукциона практически невозможно, молоток падает еще до того, как ты соберешься поднять руку.
Например, русский рынок ведет Ирина Кронрод -- дама блестящая во всех отношениях. Она училась в Колумбийском университете в Нью-Йорке, преподавала историю искусства в Англии и Франции, работала в других аукционных домах, таких как Друо в Париже, потом была приглашена в Sotheby’s, знает несколько языков… Клиенты верят ей, как самим себе.
Аукционная модаБриллианты
Рынок, судя по всему, насытился крупными бриллиантами -- они не вызвали особого интереса, и некоторые выдающиеся экземпляры были сняты с торгов. Особенно спокойно покупатели восприняли желтые камни (а ведь совсем недавно вокруг них был такой ажиотаж!).
Натуральный жемчуг
Переживает свой звездный час. Обычная публика практически ничего про него не знает -- настолько популярно стало изобретение г-на Микимото. Натуральный жемчуг сейчас не ловят (за ним практически не ныряют, в том числе потому, что средняя продолжительность жизни ныряльщика -- 25 лет), то есть это все исторические драгоценности. Это тот жемчуг, цена которого всегда была сравнима с яхтами и самолетами. Как говорила одна известная дама в 20-е годы прошлого века, «муж хотел купить мне яхту, а я попросила вместо этого нитку жемчуга. От яхты меня укачивает, а от жемчуга -- никогда». Происхождение такого жемчуга -- в основном Персидский залив. Цены на него сегодня (в зависимости от качества, конечно) доходят до трех миллионов долларов за нитку.
Человек «не в теме», скорее всего, будет разочарован при взгляде на такой жемчуг: культивированный бывает гораздо крупнее, ровнее, лучше блестит. Но (увы) по сравнению с натуральным практически ничего не стоит.
Исторические драгоценности
Интерес к ним упал -- ни фрагмент старого украшения с рубином и кольцо последней королевы Италии Марии Жозе с огромным рубином на Sotheby's, ни испанская корсажная брошь с королевским провенансом на Christie's не были проданы. Правда, фрагмент с рубином все и так помнят -- еще недавно на нем висел знаменитый алмаз Санси, который продали отдельно несколько лет назад. Иметь остатки украшения теперь никто не хочет -- несмотря на рубин и происхождение. Что же касается корсажной броши, изображение которой красовалось на обложке каталога Christie’s, то отсутствие интереса со стороны покупателей говорит и об ошибке самого аукциона: кураторы коллекции не смогли просчитать судьбу вещи. Обычно на обложку выносят лот, который призван привлечь внимание покупателей.
Rene Boivin и Belperron
Браслет Rene Boivin
Всплеск интереса переживают творения художников ХХ века -- Rene Boivin и Suzanne Belperron. С.Бельперрон в начале своей карьеры работала в доме Boivin и во многом определила его стиль. Несмотря на мужское имя, Дом Boivin многие годы возглавляла женщина -- вдова Рене Буавена, и дизайнерами у нее тоже были женщины. Ювелирный мир был (и остается) в основном мужским, роль женщин в нем если не замалчивалась, то игнорировалась. Belperron почти никогда не подписывала своих работ. Она говорила: «Мой стиль -- это моя подпись». Потомкам остается только оттачивать чутье на стиль великого дизайнера и доверять клейму мастерской, с которой Бельперрон работала.
Увы, поклонникам единственной марки ювелирных украшений ХХ века с женским именем вряд ли удастся даже примерить кольца Бельперрон: они настолько малы, что придутся впору только ребенку.
Сегодняшний бум на вещи этих авторов очень радует. И этот бум, к счастью, не дань тенденциям феминизма: достаточно взглянуть на творчество самых знаменитых и успешных ювелиров конца ХХ -- начала XXI века, чтобы увидеть, насколько сильным оказалось влияние Rene Boivin и Belperron.
Cовременники. И JAR
Брошь-камелия JAR из турмалина и агата была продана на аукционе Christie’s за 521 тысячу долларов.
Украшения современных (живущих) авторов попадают на такие аукционы крайне редко; аукционы отбиваются от них руками и ногами. Исключение -- лишь несколько имен (JAR в их числе). Аукцион должен быть уверен, что вещь вызовет интерес, поскольку снятие с продаж вредит и автору, и самому аукциону (значит, неправильно выбрали, не предугадали интерес). Кое-какие шансы есть у вещей с редкими камнями, но сам по себе камень отнюдь не служит гарантией успешной продажи.
JAR был представлен на аукционах не самыми яркими своими вещами -- зато носибельными. Особого ажиотажа они не вызвали (вопреки традиции), хотя и собрали значительные суммы. Сам JAR (лично подслушала), выходя с Christie’s, раздраженно сказал, что это был худший аукцион на его памяти (выражение лица при этом было, как у Grumpy Cat). Значит ли это, что его вещи уже выработали свою цену на аукционах и перестали быть сенсацией, или просто контекст был неправильным -- пока непонятно.
Ради камней
Многие старые вещи с хорошими камнями явно покупались несколькими ювелирами в складчину -- чтобы потом безжалостно быть разобранными на части. Камней (особенно рубинов, сапфиров и изумрудов) в мире становится все меньше, новых камней практически нет, поэтому в ход идут старые украшения. Возможно, мы видели их в первозданном виде в последний раз: в будущем эти камни всплывут в неузнаваемых оправах.
ТеатрПублика в зале -- особое дело. Приезжают все самые важные люди, но никто из них сам не «бьется» -- торгуются подставные лица. Мне объяснили, что если в торгах станут участвовать известные коллекционеры, то цены сразу взлетят. Поэтому никто не знает, кто именно стоит за тем или иным неприметным человеком с табличкой. «Гранды» сидят с безразличными лицами, хотя все уже давно решено. Один из самых известных в мире коллекционеров украшений нацелился на одну из тиар герцогини Роксбург, но то, что он ее получил, я поняла лишь по тому, как невозмутимо он включил видеокамеру во время финала торгов.
В целом спектакль под названием Magnificent & Noble Jewels оказался очень увлекательным. Цифры и суммы очень быстро превращаются в абстракцию. Зато ощущение настоящих ценностей остается. И эти ценности не подешевеют, не состарятся, не износятся.