Жизнь должна быть с перчинкой – сахалинский писатель Сергей Лабутин
Уроженец Холмска, член союзов писателей Украины и России, международной ассоциации писателей, автор 17-ти книг стихов и прозы, писатель Сергей Лабутин рассказал о своем творческом пути в интервью корр. ИА SakhalinMedia. Он считает, что жизнь должна быть с перчинкой и нельзя творить на кухне возле теплой печки с чаем и плюшками. Надо идти в тайгу, в горы, в поле, на реку или море, где ждут настоящие трудности, которые надо побеждать самому.
-Сергей Петрович, с чего началось ваше творчество?
-Своему будущему писательскому ремеслу я обязан одному очень неприятному случаю. Когда мне исполнилось всего три года, я после сильного ожога попал во взрослый госпиталь. К тому времени уже выучился читать большие московские газеты: "Правда" и еще, кажется, "Известия". Я читал с выражением передовицы вслух, совершенно не понимая содержания всего того, что написано. Тем самым, доводил до истерического смеха всех своих первых взрослых слушателей. В благодарность за свои публичные чтения, я получал страшный дефицит того времени - сахар.
И конечно же, очень большое влияние на формирование меня как личности, оказали фронтовики, с которыми я в молодые годы жил по соседству. У этих железных людей многому можно было научиться. Одному из них я посвятил стихотворение:
Осенний день спокоен и лучист.
Листом опавшим убрана дорога,
Иду по ней – и весел, и речист,
И дел хочу хороших сделать много.
Старинный тополь через толщу лет
Раскинул над дорогой ветви-нервы.
Дорогой этой уходил сосед
В тревожно-непонятный сорок первый.
Особо мы с соседом не дружны,
Из одного котла не ели каши,
Но больно мне, когда из-за стены
Услышу ночью бесконечный кашель.
Сосед все ходит, ходит за стеной,
Забытый всеми в одночасье горьком,
И мужественно кашляет войной,
Что в легких у него сидит осколком.
А рано утром выйдет на крыльцо,
Надраит сапоги свои до блеска,
Улыбкой омолодит лицо,
И потихоньку в путь, по перелескам.
А я – за ним. И весел, и речист,
Не потому, что целы руки-ноги,
А потому, что мой сосед-танкист
Меня не гонит со своей дороги.
Мне повезло в жизни – с малых лет жил рядом с хорошими людьми. Хотя в большей степени я прозаик, и не считаю себя поэтом, поскольку поэт – это прежде всего трибун, он всегда на лобном месте, он всегда вожак. У меня другой склад характера. Шли годы, я учился в школе, причем отвратительно. Сказалась безотцовщина, уличное воспитание, я был просто хулиганом. Меня даже хотели отправить в колонию, но это к счастью не произошло, пожалели меня мои учителя. Дали мне шанс, и я им воспользовался. Спасибо им за науку. Но это было несколько неудачное проявление моей индивидуальности, я ведь никогда не мирился с несправедливостью. В пионеры меня приняли насильно, в комсомоле я пробыл всего полгода. Вечно я был в споре и несогласии, за что набивал много шишек в жизни. Я и сейчас нет – нет, да и ввяжусь в какую-нибудь переделку, но, учитывая прошлый "боевой опыт", уже стремлюсь к разумному компромиссу.
- Кто помогал вам в развитии вашего творчества?
- На меня большое влияние оказали наши сахалинские писатели. Со многими дружил, со многими ездили по островам с творческими встречами. Ну, иногда, мы злоупотребляли. Но вот уже 30 с лишним лет как не пью. Но от этого жизнь не стала серой, а даже наоборот. Бок о бок мы жили в Холмске с писателем Евгением Лебковым. Он стал моим первым учителем, духовным наставником. Был очень терпеливым, и с таким начинающим поэтом как я, только он мог ладить. Через семь лет он начал называть меня сыном.
Наше общение продолжалось до 1986 года, когда я уже начал работать в передающем радиоцентре Сахалинрыбпрома, в Южно-Сахалинске. К сожалению, или к счастью, мой юношеский максимализм и стремление к справедливости разладили отношения с руководством. Я был вынужден уволиться, меня выгоняли из служебной квартиры, а куда было идти с женой и с трехмесячным сыном! Ходил к прокурору искать справедливости, но тот только прятал глаза, тогда я написал письмо в Москву Председателю Президиума Верховного совета, члену политбюро Андрею Громыко. И только после его вмешательства меня оставили в покое, но мы с женой уже решили уехать от греха подальше на ее родину, где и живем по сей день.
- Как вы после Сахалина приживались в Украине?
- Непросто. Поначалу было очень трудно профессионально пробиться. Уж очень там развито кумовство, буквально дернешь одного за рукав, а у десятого штанина затрясется.
Всего пришлось хлебнуть на чужбине, прежде чем она смилостивилась и приняла в свое сердце меня, инородца, не привыкшего плакаться в жилетку, воспитанного в лучших традициях сахалинского мушкетерства. Однако должен сказать, что и там нашлись добрые люди, поверили в меня, подставили дружеское плечо и остаются рядом до сегодняшнего дня. Друзья, приобретенные в трудные минуты жизни, больше, чем друзья. Это и поэт Анатолий Калянников, композитор Михаил Бендиков. Это и многие криворожские литераторы из литобъединения "Рудана". С особой теплотой вспоминаю старейшего литератора Якова Браницкого - моего криворожского опекуна и наставника. Это он посоветовал мне выучить украинский язык, за что я ему бесконечно благодарен.
- Вы много повидали на своем веку, где более всего комфортно было жить?
-Везде в бывшем СССР много хороших мест, но милее Холмска ничего нет. И не потому, что это моя Родина и не потому, что там я впервые произнес "мама". А потому, что начало моей творческой деятельности проходило в портовом городе, в котором до сих пор черпаю вдохновение и чувствую себя вполне защищенным.
- Что вам больше по душе – проза или стихи?
- Я начинал как поэт, но судьба направила меня в другое русло нашей литературы. Один из своих первых рассказов я послал Виктору Астафьеву, в Красноярск, не особенно надеясь на ответ. Но Виктор Петрович ответил, указал некоторые шероховатости, но в целом его резолюция была "Съедобно", что для меня стало большой похвалой. И когда мне случилась командировка в Красноярск, то я заявился к нему в Овсянку без предупреждения. Нашел его в библиотеке, он читал периодику. Дочитав, Виктор Петрович пригласил меня к себе домой, где мы беседовали целых два часа. На - прощание он подарил мне свою книгу "Последний поклон" и сборник "Поэтическая Россия", который он составил вместе с Романом Солнцевым. Я расцениваю это как благословение и напутствие маститого писателя.
-Как же происходит процесс творчества у вас?
- Украинский период в начале был характерен тем, что у меня за первые десять лет вышло шесть сборников стихов. Я довольно часто выступал на областном ТВ как со стихами, так и со своими песнями. Вскоре, как и положено, появились завистники среди собратьев по перу.
Однажды заявили: "Тебе хорошо. У тебя книги выходят!". А мне стало обидно. В свою очередь спрашиваю: "А ты где свои нетленки пишешь? На кухне с чаем и плюшками?" А я пишу свои вещи в тайге, зимой. Мороз под шестьдесят градусов, лесорубы поехали к себе в деревню в баньке попариться и "парятся" уже вторую неделю, а мне нужно огонь поддерживать в "буржуйке" - иначе волосы утром примерзают к стенке вагончика, а бензопила заводится через раз, и колуном нужно полдня махать, чтобы заготовить дров на ночь, а утром все сначала. Да еще две лайки голодные на тебя смотрят, а голодные потому, что лесорубы не запаслись едой впрок. Вот почти всегда в таких полевых условиях я и работаю. А дома я только дорабатываю, редактирую материал. Я не могу работать в домашних условиях, поэтому и стараюсь вырваться о отпуск, в командировку. Куда угодно, лишь бы на природу.
В девяностых удавалось приезжать на Сахалин, собирал творческий материал, а обрабатывал его уже дома. Однажды побывал на Остромысовке, на восточном побережье Сахалина, строил баню для ученых-ихтиологов. Однажды они тоже все уехали за продуктами, а я остался один с двумя беременными животными – кошкой и собакой. Пошли дожди и размыли дорогу. Из продуктов только соленая горбуша. А через день собака и кошка они принесли потомство, просят кушать, а мне и самому-то есть нечего, не то что кормить четвероногих матерей. Кошка оказалась самой сообразительной и ходила на охоту в лес, а на собаку было жалко смотреть. По себя я уже ничего и не говорю. Только через восемь дней привезли продукты.
- Вы не только писатель, но и казачий генерал?
- Я двадцать лет служил в Войске Запорожском, дослужился до генерал-майора. А несколько лет назад меня направили на Сахалин советником атамана СКОКО. Сейчас я в отставке. Должен сказать, что духовное родство казаков не имеет государственных границ. Это одна большая семья, разбросанная по всему миру. Но это не мешает нам быть вместе, помогать друг другу. Мы часто встречаемся на Запорожской Хортице с кубанцами, донцами, терскими, уральскими, сибирскими казаками. Пьем за здравие наших отцов и детей, чествуем друг друга, служим вере христианской. Однажды, когда татары пригрозили захватить монастырь в скалах Бахчисарая, наши российские братушки уже утром были вместе с нами и помогли отстоять православную святыню.
А что касается влияния на творчество, то в вопросе литературы не влияет, а вот в изобразительном искусстве, пожалуй, да. Я снял документально-музыкальный фильм о современном запорожском казачестве – "Молитвы Старого Днепра". Во второй части фильма я рассказал о енисейских казаках. Я ради этого ездил в Красноярск, производил съемки, собирал исторический материал. Фильм получился очень поучительным. Я озвучил его на двух языках, сделал такой своеобразный языковый синтез благодаря чему фильм понятен всем.
- А скажите, пожалуйста, у вас нет желания вернуться?
- Это очень больной вопрос. Я привык жить общественной жизнью. В Украине я востребован, как писатель, журналист, правозащитник. Мое творчество уже двенадцать лет изучается в средних школах. Некоторые книги попали в основной фон национальных библиотек, рекомендованы в качестве подручной литературы для написания кандидатских и докторских диссертаций. Кроме того, что я сам пишу, я семь лет отработал в книжном издательстве редактором, выпустил массу книг разных авторов. И еще грустно оттого, что не твоя родина увидела эту победу, а чужбина, которая лишь из вежливости изобразила некое подобие улыбки на чужом и неприветливом лице. Может быть, именно поэтому судьба подарила мне еще одну возможность встретиться с родиной. Дала мне еще один шанс переосмыслить жизнь прошедшую и серьезно подумать о жизни будущей. Конечно, я готовлю себя к возвращению:
Скучаю по морю, тоскую по сопкам,
Печалюсь по мхам лопуховых долин,
И каждую ночь в ожидании робком
Все жду, что приснится мне мой Сахалин.
Не нынешний - я для него иностранец,
Хоть горько мне в этом признаться, но все ж
Неистовой памяти жертвенный танец
Нет-нет, да и кинет в холодную дрожь.
И ярится мысль тетивой печенега:
Ужель мой Царьград не откроет ворот,
И детства, и юности давняя нега
Уже никогда меня не обоймет.
Напомним, что в активе писателя 17 книг стихов и прозы. Среди них: "Отчие думы", "Последнее "дело" полковника Цугова", "Власть на крови", "Там, где клен шумит", роман "Агент советского гестапо", "Энергия созидания", "Рыцари современного образования". Очерк "Два часа с Астафьевым" был написан после встречи с известным писателем на его родине в Сибири.
После путешествия на поезде с Украины на Сахалин по его сценарию был отснят документальный телевизионный фильм "Гость в своем доме". Также на его счету еще три документальных фильма.
Писатель является лауреатом международной литературной премии "Ветка Золотого каштана", а в 2008 году он победил в международном литературном конкурсе в номинации "Проза".
Его писательское кредо:
"Нельзя творить на кухне возле теплой печки с чаем и плюшками. Надо идти в тайгу, в горы, в поле, на реку или море, где ждут настоящие трудности, которые надо победить самому, и только потом уже идти к людям, чтобы постараться помочь каждому. Жизнь должна быть с перчинкой!"