Говорящие с ветром.
Солнце давно уже встало, ознаменовав новый день. Яркими лучами, как огромными крыльями, оно накрыло небольшую деревушку, в далекой губернии. Немногочисленные коровы уже давно пасутся на лугах и под крик и мат пастуха, жуют траву - изумрудную, сочную с сильным запахом. Такая трава вырастает только в конце мая, невысокая, но уже вполне зрелая, чтобы молоко получалось неимоверно душистым и сытным. Тишину разрезают лишь редкие крики петухов и жителей, которые копошатся на своих огородах и усадьбах. Ветер хоть и дует с севера, но его порывы, скорее приносят легкую прохладу, а не холод. Как кубики льда в стакане с теплым виски, он предает бодрость, приносит различные запахи из леса. Смешивает: хвою, травы, сырость болота и дыхание первых цветов, создавая незабываемый коктейль из ароматов…
Окно открыто, занавеска колышется как парус, попадая краем на кровать, я лежу и молча смотрю в потолок. Какой сегодня день? Я не знаю. Число? Наверно, 20-е, а может 25-ое. Сколько я уже тут? Месяц, недели? Этого я тоже не знаю. Я приехал сюда найти себя, но, в конце концов, окончательно потерял. Тишина и покой, этого Богом забытого места окончательно, прибили меня. Сначала я думал что, это модная нынче – депрессия, и я пил, но это не помогло. Затем я думал и писал, но это, не помогло еще больше. Теперь я целыми днями валяюсь в кровати, как Обломов, и рассматриваю мух, которые все больше по поведению напоминают мне людей. Суетятся, носятся, чего то ищут, и в конечно итоге засыпают, порой навсегда.
Послышался скрип двери и оклик соседа:
- Саша! Саш, ты дома?
- Дома – крикнул я, но с кровати так и не встал.
В избу зашел старик. Осмотрелся и снял кепку.
- Машина приехала. Тебе надо чего? – спросил он и присел на стул.
- Продуктовая, почитай ее месяц не было, с того момента, как ты приехал.
- Значит, я тут месяц – ощупал я бороду, которая за это время аккуратно легла на лицо.
- Ты бы прогулялся, чего лежишь целыми днями, как сыч.
- Не хочу, нагулялся уже…
- Ладно – встал со стула дед – Так, нужно, что в лавке, или нет?
- Или нет, дед – вздохнул я.
- Денег можешь мне одолжить, до пенсии, через неделю отдам.
- На серванте кошелек. Возьми сколько надо – продолжал я рассматривать муху на потолке.
- Спасибо – достал купюры, старик – Я тебе все равно что-нибудь куплю, жрать небось неча – убрал он деньги в карман.
- Сейчас не хочешь, завтра захочешь. Все, ушел – вышел он из комнаты.
Все они, очень странные люди. Несмотря, на все что с ними, было, есть и будет, они жизнерадостны и улыбчивы, пусть у многих эта улыбка и состоит из двух зубов. Они приветливы и добросердечны, они не помнят зла и горя, они помнят, как у прошлом годе уродилась картошка или как у позапрошлом годе грибов было, хоть косой коси. Все эти коллективизации, индустриализации, инновации, модернизации, как будто прошли сквозь них, не задев сердца и души. Прошли и осели на страницах учебников и книг, которые местные жители использовали в нужнике по «прямому назначению». Горе от ума, а не от незнания. Вот сейчас в этой автолавке, он купит какую-нибудь вареную колбасу, жуткую и страшную на вид. Вернется домой и будет жевать ломтик этой отравы тремя зубами, запивая чаем. И он будет счастлив! А, я? Если он принесет мне этот батон колбасы, я долго буду читать ее ингредиенты, потом буду изучать сроки хранения, даты изготовления. Буду качать головой и вздыхать, понимая, что мяса в ней кот наплакал, а крахмала, соевого белка и прочей гадости в ней навалом. И я не съем ее. Я буду анализировать, ругать страну, что не может нормальной колбасы сделать, и в конечном итоге, я не буду счастлив. А он, съев ее, будет счастлив, и он не будет читать и думать, он просто съест и улыбнется. И эта муха на потолке, счастлива. Она не думает, она просто летает, оторви ей крылья, она будет ползать и все равно будет счастлива. А, я? Дай мне крылья, я буду долго думать над тем, не упаду ли я, буду думать над тяготением, притяжением, и, взвесив все «за» и «против», я не полечу. А, другой, просто прыгнет с крыши и полетит, нет, возможно, упадет, но все равно будет счастлив, переломанный, искалеченный, но счастливый. А, я буду цел и невредим, но буду несчастным…
- Саша… Ты дома? – послышался голос соседки.
- Конечно – приподнялся я с кровати.
- Проходите, баб Зин.
- Сейчас калоши сниму.
- Да, проходите так, у меня не убрано – присел я на край кровати, обнаружив, что какой уже день, сплю в одежде.
Баба Зина, все равно сняла калоши и прошла в избу, поставила банку молока на стол, творог и банку сметаны, которые вытащила из пакета.
- Спасибо, но я не голоден.
- Я не спрашиваю о голоде, просто поешь – присела она за стол – Чой то умаялась за утро. Рассаду высаживала. Хороша рассада у этом годе.
- Вот, возьмите, хватит за творог, сметану и молоко? – положил я деньги на стол.
- Убери. Меня не позорь, а главное сам позорься – покачала она головой.
- Як же… - вздохнула она – Я, что по-соседски не могу тебя угостить? Да и розы, которые ты привез, думаю, дорого стоят. Кстати, я их уже высадила. Точно, такие же, как у тебя в палисаднике? – покосилась старушка на меня.
- Брал в том же магазине, фирма та же. Там картинка же была.
- Значит такие… - мечтательно посмотрела в окно старушка, предвкушая, когда сможет лицезреть первые цветы.
- А, ты чего все дома, да дома. Ладно бы пил, а то лежишь как мешком пыльным по голове стукнутый. Все думаешь?
- Думаю… – присел я у окна и закурил - Чаю не хотите?
- Лучше кофием угости, если есть.
- Был где-то - привстал я и подошел к серванту – Вот, есть. Даже не открытый. А, давление как у вас, может чаю лучше?
- Насыпай – улыбнулась бабулька – Это у вас, в Москве, давление, язвы, и прочие болячки. А, у нас всего этого отродясь не было.
- Люди везде болеют одинаково – включил я чайник и насыпал кофе в кружку.
- Болеют те, кто вылечиться может, а у нас, ты знаешь, врачей никогда не было, одна больница и та не доедешь. Поэтому нет тут болезней, одна только, но она быстро лечится.
- Похмелье – рассмеялась старушка – У том году в городе была, Славка повез нас. Купила журнал, там рецепты разные и про здоровье заметка была. Умная… Наверно, такой же как ты писал, тоже думал, думал и надумал. По ихнему разумению, человек должен то ли три, то ли пять километров в день проходить и сколько то годов ему добавляется к жизни. Я уж точно не помню, но я примерно подсчитала. В общем, я столько за свою жизнь километров прошла, что, аж до 200 лет жить буду – баба Зина задумалась – Слушай, а как думаешь, можно эти километры как то в обратную сторону отмотать? Если, я сяду дома, и бегать никуда не буду, годик или два?
- Не знаю – улыбнулся я.
- Я не хочу 200 лет жить. Нет, я хорошо живу, счастливо, но это очень много.
- Не волнуйтесь, столько еще никто не жил – поставил я чашку на стол.
- Хороший кофий – отхлебнула старушка – У меня рассада осталась, хочешь посадить?
- Нет, спасибо… Как-нибудь на помидоры и огурцы, я наскребу – присел я возле окна, выдыхая дым.
- Странные вы люди, городские – прищурилась старушка.
- Почему? Потому что не выращиваем рассаду?
- При чем тут рассада. Ты думаешь, я совсем в маразме и не понимаю, что не съем 50 банок огурцов и несколько мешков картошки. Все я понимаю, но сажаю, заготавливаю для удовольствия, а не для еды. Работать и жить надо в удовольствие, а не потому что, это надо. Я вот смотрю на тебя месяц, и мне жить не хочется. Ходишь, как будто булыжников в карманы напихал. Вы в городе, как коты, которые каждый день пытаются поймать даже не хвост, а собственную тень, и вы боитесь, эту тень потерять.
- А, что надо делать?
- Повернуться к солнцу, и отвернуться от стен, на которых вы помешались. Быть счастливым гораздо сложнее, чем вечно жаловаться и плакать. Давеча, к Маруське, сын приезжал. Купил машину себе. Радуйся… Нет, стоит, плачется: страховка дорого, шины дорого, бензин дорогой, все у него плохо, денег не хватает, с женой разводится. Господи, так хотелось, оглоблю взять, да треснуть ему промеж ушей, чтобы мозги на вместо встали. Копил, мечтал. Купил – радуйся! А, если радости нет, зачем тогда купил?
- Ну, как. Машина статус – закурил я новую сигарету.
- Чего? Что за статус такой? – покосилась бабулька.
- Ну, просто без машины, ты как бы неполноценный что ли.
- О, Господи, пресвятая Богородица. Да всем плевать тут на этот статус. Кого тут удивлять, трех старух? Да пусть хоть в носках, да исподнем к матери пришел. Одели бы, обули бы. Тут не статус нужен. Тут сквозь шелуху смотрят. Если говно, то ты и на машине и пешком, говном останешься, а если человек, то и отношение к тебе будет как к человеку – опила кофе старушка – Вы злобу сюда везете, лютую. С камнем на сердце ходите, пытаетесь залить, загулять, а не получается. Не знаете в кого швырнуть его. А, кидая его, он же вам потом по лбу и бьет. Еще больше озлобляетесь. Ветер северный сюда приносите, как могильный холод за вами он ходит. Смотришь, вроде человек, а пустота внутри, ничего нет. Оторопь берет, когда в глаза вам заглядываешь. Может и мы виноваты, что вы такими стали, что не живете, а мучаетесь и других мучаете. Не научили вас людьми быть. Всему научили, как зарабатывать, как воровать, как детей делать, как тратить, а людьми быть не научили.
- Да уж, баба Зин, с тобой говорить, что уксус пить. Философ прямо.
- Говорю, как думаю, я не ученая, в отличие, от тебя, в университетах не училась, язык акромя родного и матерного никакой не знаю. Только жизнь я долгую прожила, и людей и нелюдей видела. Закинь свой булыжник подальше пока он тебя на дно не утянул, а то закончишь или на стакане, или в дурдоме, что, в принципе одно, и тоже. Умей радоваться, даже когда радоваться нечему. Я и мужа схоронила и сына и ничего радуюсь. Каждый день тружусь в удовольствие, солнцу радуюсь, урожаю, ветру – баба Зина допила кофе и задумалась - Зимой он воет, как волк голодный, а летом шепчет листвой леса, мне бабка еще рассказывала. Люди тут издревле с ветром говорили. Весной просили тепло принести, а летом жару и дожди, чтобы урожай обильный был, осень позднюю просили, чтобы успеть, все убрать, а зиму просили лютую и снежную, чтобы поля были укутаны, как пуховым одеялом. И он отвечал, жили они в счастье и достатке…
- И что с ними стало?
- Не знаю – улыбнулась старушка – Спроси у него – встала она из-за стола – Пойду, работа сама себя не сделает. Поешь, да высади рассаду, я тебе ее у крыльца поставлю.
- Спасибо, баб Зин. Я банки занесу тогда.
- Не к спеху – вышла она из комнаты – И приведи себя в порядок, стыдоба, хочешь как леший, кур только моих пугаешь, они и так плохо несутся, а тут еще ты, как басурманин, бородищей своей трясешь… - вздохнула она.
Я побрился, умылся, переоделся, позавтракал и вышел на улицу. На крыльце меня ждала рассада. Какой-то перец, судя по росткам, огурцы и наверно кабачки. Я взял таз с рассадой и побрел на огород. По старой памяти сделал нехитрые грядки, все высадил и полил. Вымыл руки в бочке с дождевой водой, вышел из калитки и пошел в сторону усадьбы, сел на пригорок и закурил, смотря вдаль. Ветер усиливался, гнул деревья и прогонял по небу облака, неся холод с севера. Я застегнул куртку и поежился, закрыл глаза и прошептал про себя: «Дай тепла и света, хоть чуть-чуть…»
- Вот ты где – послышался голос деда – А, я по дому бегаю, как оглашенный. Дома надоело сидеть, теперь тут устроился. Чего делаешь? - присел он рядом.
- С ветром разговариваю – вздохнул я.
- Я продукты принес. Колбасы купил, дюже хороша, прямо тает во рту.
- 250 рублев. Но, колбаса, м-м-м-м – покачал головой старик.
- Хорошая колбаса не может стоить… - осекся я.
- Говорю, пошли пробовать твою дюже хорошую колбасу, а то на одной сметане и молоке далеко не уедешь – встал я с травы.
Мы заварили чай, дед резал колбасу и мурлыкал от удовольствия.
- Ты пока хлеб маслом мажь. Домашнее…- пояснял старик - Во-о-о-от – приговаривал он – Сахару мне больше лож - покосился он на меня, когда я кинул в кружку пару кубиков.
Мы уселись за стол и начали, есть бутерброды.
- Ну, как? – подмигнул старик.
- Вкусно – улыбнулся я.
- Чайком сладким запивай. Я говна не принесу, в продуктах, как и в женщинах, никогда не ошибался.
- Так, дед, ты с одной женщиной всю жизнь и живешь – усмехнулся я.
- Поэтому и говорю, что не ошибался.
- Чего за звук, как будто что-то сверлят? – прислушался дед.
- А! Это телефон, просто на вибро стоит, - подошел я к куртке и начал шарить по карманам, в поисках мобильника – Да! – ответил я.
- Ты как там? – послышался голос подруги.
- Нормально. Как сама?
- С ума сошла, в такую даль. Даже не вздумай, я скоро приеду в Москву.
- Я через час, уже у тебя буду, жди… - повесила она трубку.
- Что там? – повернулся старик
- Да, чудно как то. Моя едет. То ли соскучилась, то ли разнос мне будет – пожал я плечами.
- В любом случае, силы понадобятся – подмигнул дед – Так что налягай на бутерброды…
Вечером погода ухудшилась. Ветер начал дуть с удвоенной силой, пошел противный и колючий дождь. Непогода рвалась в дом, стуча ветками жасмина в окно, стучала каплями дождя по крыше и козырькам, в доме горел камин, было тепло и уютно, мы сидели в креслах и молча смотрели на огонь…
- Тепло и Света – улыбнулся я
- Что? – повернулась ко мне Светка.
- Ничего. Пойду, курну на улицу.
- Куртку накинь, я пока чайник поставлю.
Я вышел на крыльцо и закурил. Спасибо тебе – шепотом произнес я. Ветер ничего не ответил, лишь его новый порыв прошел сквозь ночь, выметая из душ и сердец, песок и камни, которые люди копят годами…
Благо дарю! Добрый текст.
Упорство вознаграждено
Мариуполь, февраль 24-25
Идея написать этот пост была не моя. Я искренне считал, что наше сидение в Мариуполе будет мало кому интересно. Однако, сейчас в сети, особенно в украинском сегменте, гуляет множество историй, которые, мягко говоря, не правдивы. Итак, коротко о себе. Отец двоих детей, 5 и 12 лет. В браке уже 14 лет. Родились и жили в славном городе Мариуполе до известных событий. Под обстрелами, в общей сложности, просидели 33 дня. Далее 11 дней в Безымянном, в очереди на регистрацию. Для нас все началось 24 февраля с утра, когда мы начали отчётливо слышать первые звуки артиллерии. До этого, посмотрев и послушав выступление Путина, я понял, что это не только про освобождение Донецкой и Луганской областей, грядет что-то большее, недослушав, пошел в ближайший супермаркет и набрал консервов, подсолнечного масла, мешок лука, картошки, чая, леденцовый конфет, галет и сахара.притащил все это домой, спрятал в бидоны и поставил в летней кухне. Важное отступление, жили мы в частном секторе, кто знает Мариуполь, тот поймет, улица Олимпийская, район Вечернего рынка. Не Восточный, но и не Ленинградский. Покупка продуктов, впоследствии, очень помогла нам прожить эти дни. Вторым стратегически важным действием была покупка лекарств. К сожалению, я должен постоянно принимать лекарства, у жены сезонная аллергия. Поэтому, я озадачился, пробежался по окрестным аптекам и купил запас лекарств себе и жене на 2 месяца. Так же набрал всяких нужных лекарств, жаропонижающих, всего, что может помочь при отравлении, и.т.д. 24го февраля бои вплотную подошли к восточной границе города. Звуки артиллерии уже были достаточно сильно слышны. На следующий день жена отправилась на работу, несмотря на мои уговоры, я оставил детей в доме, наказал им прятаться под кровать - мощное сооружение, сваренное из профильной трубы, принялся за подготовку дома и двора к возможным последствиям. Освободил подвал, приготовил в нем лежаки, перенес запасы питьевой и технической воды. В доме переставил шкаф, закрыв им окно в спальне, окно заложил изнутри досками, снаружи уложил шлакоблоки, мешки с цементом - песком, короче, навалил на окна все, что было. Вытянул из машины огнетушитель, в доме был ещё один, расставил их в разных комнатах. Около гаража уложил баллоны с аргоном и углекислотой, думал, если возгорание, открою и закину вовнутрь. Еще одно отступление. На момент начала боевых действий, я работал удаленно, а так как в нашем районе часто отключали свет, в декабре я купил себе генератор и постоянно держал запас бензина, литров 30 для него. А услышав речь Путина, я изыскал тару и купил себе ещё 30 литров бензина для машины. Все это спрятал в старом уличном туалете, засыпав его до половины строительным мусором. Т.е., оставил заглубление для защиты бензина от возможных осколков.
Пока я как мог, готовил дом и двор, украинцы активно готовились и установили недалеко от нашего дома несколько батарей. Сам я туда не ходил, ориентировался на звук. Примерное расположение украинцев выглядело следующим образом:
К середине дня 25го эти батареи начали неспешно лупить, похоже, из 120х минометов, в сторону посадки за изгибом дороги. Позднее пришла жена, сказала, что на работу больше не пойдет, транспорта уже нет, по пути приходилось несколько раз забегать в подъезды, очень громко. Потом выяснили, что громко было от украинских батарей, которые уже стояли около левобережного роддома, во дворах двухэтажек в районе улицы Панфилова.