Былина: Бой Ильи Муромца с Жидовином
Под славным городом под Киевом, На тех на степях на Цыцарскиих [1], Стояла застава богатырская; На заставе атаман был Илья Муромец, Податаманье был Добрыня Никитич млад; Ясаул Алеша, поповский сын; Еще был у них Гришка, боярский сын, Был у них Васька долгополый. Все были братцы в разъездьице: Гришка боярский в-те-поры кравчим жил; Алеша Попович ездил в Киев-град; Илья Муромец был в чистом поле, Спал в белом шатре; Добрыня Никитич ездил ко синю морю, Ко синю морю ездил за охотою, За той ли за охотой за молодецкою; На охоте стрелять гусей, лебедей. Едет Добрыня из чиста поля, В чистум поле увидел скопыть [2] великую. Скопыть велика — пол-печи. Учал он скопыть досматривать: «Еще — что же то за богатырь ехал? Из этой земли из Жидовския Проехал Жидовин могуч богатырь На эти степи Цыцарские!» Приехал Добрыня в стольный Киев-град, Прибирал свою братию приборную: «Ой вы гой еси, братцы ребятушки! Мы чту на заставушке устояли? Чту на заставушке углядели? Мимо нашу заставу богатырь ехал». Собирались они на заставу богатырскую, Стали думу крепкую думати: Кому ехать за нахвальщиком? [3] Положили на Ваську долгополого. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, полужили; У Васьки полы долгие: По земле ходит Васька, заплетается; На бою, на драке заплетется; Погинет [4] Васька по-напрасному». Положились на Гришку на боярского: Гришке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистом поле. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, удумали; Гришка рода боярского: Боярские роды хвастливые, На бою-драке призахвастается, Погинет Гришка по-напрасному». Положились на Алешу на Поповича: Алешке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистум поле, Побить нахвальщика на чистум поле. Говорит большой богатырь Илья Муромец, Свет-атаман, сын Иванович: «Неладно, ребятушки, полужили: Увидит Алеша на нахвальщике Много злата-серебра; Злату Алеша позавидует, Погинет Алеша по-напрасному». Положили на Добрыню Никитича: Добрынюшке ехать за нахвальщиком, Настигать нахвальщика в чистум поле, Побить нахвальщика на чистум поле, По-плечь отсечь буйну голову, Привезти на заставу богатырскую. Добрыня того не отпирается, Походит Добрыня на конюший двор, Имает Добрыня добра коня, Уздает в уздечку тесмянную, Седлал в седелышко Черкасское, В торокб вяжет палицу боёвую- Она весом та палица девяносто пуд,- На бедры берет саблю вострую, В руки берет плеть шелковую, Поезжает на гору Сорочинскую. Посмотрел из трубочки серебряной, Увидел на поле чернзину, [5] Поехал прямо на чернзину; Кричал зычным, звонким голосом; «Вор, собака, нахвальщина! Зачем нашу заставу проезжаешь? Атаману Илье Муромцу не бьешь челом? Податаману Добрыне Никитичу? Ясаулу Алеше в казну не кладешь, На всю нашу братию наборную?» Учэл нахвальщина зчен голос; Поворачивал нахвальщина добрб коня; Попущал на Добрыню Никитича: Сыра мать-земля всколебалася, Из озер вода выливалася, Под Добрыней конь на коленца пал. Добрыня Никитич млад Господу Богу возмолится, И мати Пресвятой Богородице: «Унеси, Господи, от нахвальщика!» Под Добрыней конь посправился;- Уехал на заставу богатырскую. Илья Муромец встречает его Со братиею со приборною… Говорит Илья Муромец: «Больше не кем заменитися: Видно, ехать атаману самому!» Походит Илья на конюший двор. Имает Илья добрб коня, Уздает в уздечку тесмянную, Седлает в седелышко Черкасское, В торока вяжет палицу боёвую — Она весом та палица девяносто пуд,- На бедры берет саблю вострую, Во руки берет плеть шелкувую. Поезжает на гору Сорочинскую. Посмотрел из кулака мододецкого. Увидел на поле чернзину, Поехал прямо на чернзину, Вскричал зычным, громким голосом: «Вор, собака, нахвальщина! Зачем нашу заставу проезжаешь,- Мне, атаману Илье Муромцу, челом не бьешь? Податаманью Добрыне Никитичу? Ясаулу Алеше в казну не кладешь, На всю нашу братию наборную?» Услышал вор-нахвальщина зычен голос, Поворачивал нахвальщина добра коня, Попущал на Илью Муромца. Илья Муромец не удрубился. [6] Съехался Илья с нахвальщиком. Впервые палками ударились; У палок цевья отломалися Друг дружку не ранили; Саблями вострыми ударились, Востры сабли приломалися, Друг дружку не ранили; Вострыми копьями кололися, Друг дружку не ранили; Бились, дрались рукопашным боем, Бились, дрались день до вечера, С вечера бьются до полуночи, С полуночи бьются до бела света: Махнет Илейко ручкой правою, Поскользит у Илейки ножка левая; Пал Илья на сыру землю: Сел нахвальщина на белы груди, Вынимал чинжалище булатное, Хочет вспороть груди белые, Хочет закрыть очи ясные, По-плеч отсечь буйну голову. Еще стал нахвальщина наговаривать: «Старый ты старик, старый, матерый! Зачем ты ездишь на чисту поле? Будто не кем тебе, старику, заменитися? Ты поставил бы себе келейку При той пути, при дороженьке; Сбирал бы ты, старик, во келейку; Тут бы ты, старик, сыт-питанен [7] был». Лежит Илья под богатырем. Говорит Илья таково слово: «Да неладно у Святых Отцов написано, Неладно у Апостолов удумано: Написано было у святых Отцов, Удумано было у Апостолов: Не бывать Илье в чистом поле убитому; А теперь Илья под богатырем!» Лежучи у Ильи втрое силы прибыло: Махнет нахвальщину в белы груди, Вышибал выше дерева жарувого,- Пал нахвальщина на сыру землю; В сыру землю ушел до-пояс. Вскочил Илья на резвы ноги, Сел нахвальщине на белы груди. Недосуг Илюхе много спрашивать, Скоро спорол груди белые, Скоро затьмил очи ясные, По-плеч отсек буйну голову, Воткнул на копье на булатное, Повез на заставу богатырскую. Добрыня Никитич встречает Илью Муромца, С своей братьей приборною.