Город-герой Керчь. Судьбы Аджимушкая
В мае 1942 года фашисты сосредоточили крупные силы на Керченском полуострове и начали новое наступление на город. В результате тяжелых и упорных боев Керчь снова была оккупирована. Четыре раза через город проходила линия фронта. За 320 дней, пока город был в руках врага, оккупанты разрушили все фабрики, сожгли все мосты и суда, вырубили и сожгли парки и сады, уничтожили электростанцию и телеграф, взорвали железнодорожные линии на полуострове. Керчь была почти полностью стерта с лица земли.
В результате боев и длительной оккупации города было убито 15 тысяч мирных жителей, а более 14 тысяч керчан угнано в Германию на принудительные работы.
Легендарной страницей, вписанной в историю Великой Отечественной войны, стала упорная борьба и длительная оборона в Аджимушкайских каменоломнях. Активную борьбу с оккупантами вели подпольщики и партизаны.
Самой крупной десантной операцией в ходе войны был Керченско-Феодосийский десант. Именно благодаря его героическим участникам были сорваны планы наступления на Кавказ, которые так тщательно разрабатывались захватчиками. В 1943 году немецкое командование считало Крым одним из важнейших плацдармов, поэтому к Керчи были стянуты огромные силы: танки, артиллерия, авиация. Кроме того, немцы заминировали сам пролив, чтобы не допустить прорыва советских освободительных войск на оккупированные земли.
Эльтиген, Аджимушкай, Багерово – эти места политы кровью защитников-героев Керченского полуострова. Мужество воинов Отдельной Приморской армии отмечено самыми высокими наградами. За героическую защиту и освобождение Керчи орденами Героя Советского Союза были награждены 153 человека. Город был освобожден 11 апреля 1944 года.
Аджимушкай – небольшой поселок, вошедший в черту города Керчь. С давних времен в этих местах добывали камень-ракушечник для строительных целей. Каменную породу вырезали, поднимали, прокладывая длинные подземные коридоры. В результате длительной добычи камня уже в начале XX века в районе поселка Аджимушкай сложился сложный лабиринт подземелий, состоявший из Малых и Больших Аджимушкайских каменоломен. Площадь подземных штолен около 160 – 170 га. Глубина от 14 до 30 метров. В годы Великой Отечественной войны здесь суждено было героически погибнуть многим советским воинам и мирным жителям.
Совсем юным подростком встретил войну в 1941 году Михаил Петрович Радченко. Он родился и вырос в поселке Аджимушкай. Несмотря на юный возраст, храбро сражался, защищал родную Керчь. Прошел всю Великую Отечественную войну. Михаил Петрович – последний живой свидетель и участник обороны Аджимушкайских каменоломен.
" …17 ноября 1941 года, когда немцы вошли в Керчь, часть гражданского населения спряталась в дальних каменоломнях. Я тоже был там. Погода была холодная, мороз. Немцы отдали нам приказ покинуть каменоломни, в противном случае они взорвут и убьют всех оставшихся под землей. Выбора не было, и мы вышли на поверхность. На выходе всех досматривали. Вы простите, Настенька, но мужчин заставляли снимать брюки, обыскивали, женщин разводили в разные стороны. Искали евреев. У меня и сейчас перед глазами стоит одна темноволосая женщина, которую в числе других вывели и расстреляли недалеко, у колодца. Мы слушали о зверствах фашистов только по радио. В тот момент мы поняли, что жестокость немцев это правда.
Я вырос в Аджимушкае. С ранних лет мы играли в этих местах в казаки-разбойники, или, бывало, партию на партию, или в войну. А тут такое. Мы все еще думали, что это детство.
Началась первая оккупация. Мы с друзьями решили создать диверсионную группу: Коля Дроз, Володя Чичко, Володя Рык и я четвертый. Мы дали клятву – скушали по светлячку, их много было под землей в каменоломнях. Мне поручили достать что-то из оружия.
Немцы стояли на квартирах. Я решил выкрасть оружие, когда они пойдут на обед. Зашел в комнату, и вдруг немец в дверях. Я разогнался, ударил его и стал тикать. Он схватил винтовку, начал стрелять мне вслед. Я спрятался в каменоломнях. Немец вернулся, поймал кошку, повесил ее и показал моей матери, мол, вот это будет вашему Мишке. После этого случая мне пришлось прятаться. Сначала под землей, потом в доме у бабушки. Немцам кто-то успел сказать, что я там. Они пришли, но бабушка успела укрыть меня периной и меня не нашли. А друзья мои все погибли, подорвались на заминированном складе со взрывчаткой. Весной 1942 года немцы опять оккупировали Керчь.
В те дни очень сильно бомбили, гражданское население ушло в каменоломни. 24 мая 1942 года немцы пустили в каменоломни дымовые шашки с газом. Люди вышли, но многие решили остаться. Со мной остался мой дедушка, дядька со своей семьей, его пять душ детей. Мать попросила моего брата Сашку меня не бросать, он держал меня за руку, когда мы выходили из каменоломен. Но тут я увидел немца, с орлом на шее, который гнался за мной в доме. Я вырвался и убежал обратно, вырыл ямочку и дышал через нее, пока немцы травили дымом тех, кто не захотел выйти…"
В мае 1942 года немцы вновь захватили Керченский полуостров, прорвались к проливу и окружили ряд частей Красной армии. Сводный отряд полковника Ягунова оказался в окружении, приказа к отступлению часть не получила. Тогда наши воины, не желая сдаваться врагу, отошли в каменоломни у поселка Аджимушкай и заняли там круговую оборону. В тех же каменоломнях находилось несколько тысяч местных жителей, в основном женщин, стариков и детей, спасавшихся от бомбежек и вражеских обстрелов. Всего здесь собралось более 20 тысяч человек. В каменоломнях возникло два отдельных подземных гарнизона: в Больших – численностью примерно 10 тысяч человек, в Малых – до 3 тысяч. Конечно, каменоломни к обороне заблаговременно никто не готовил, не было специальных запасов оружия, боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Поэтому сражаться приходилось в очень трудных условиях. Особенно трудно было бойцам в Больших или Центральных каменоломнях, так как именно здесь находилось более 500 наших раненых солдат и гражданское население.
Немецкое командование приказало брать в плен всех, кто укрылся в подземелье, а в случае сопротивления безжалостно уничтожать. Против осажденных бросили два отборных полка пехоты 46-й дивизии, танки и минометы, 88-й саперный батальон и специальную команду войск CC. Но первое время ни танки, ни автоматчики не могли даже близко подойти к входам в каменоломни – всюду их встречал огонь отрядов прикрытия. Лишь 16 мая 1942 года противнику удалось блокировать район каменоломен. Но и тогда днем и ночью смельчаки выходили на поверхность и внезапными налетами отгоняли гитлеровцев на 3‑4 километра. Несколько раз они подолгу удерживали поселки Аджимушкай, Колонка и завод имени Войкова, используя этот успех для пополнения запасов воды и продовольствия.
"Так я попал в штаб подземного гарнизона. В штабе я встретил комиссара Парахина, которого называю вторым отцом. Чтобы добыть воду, было принято решение вырыть колодец. Знаете, это надо иметь мужество, стойкость и уверенность, что там точно есть вода. Это же целых 15 метров не фунт изюма, а сплошного камня пробить! Немцы создали слухачей, чтобы знать, в каком месте нас надо взрывать. А мы создали секретный ход, который потом немцы взорвали. Из него нам было хорошо видно место над колодцем, и когда немцы приближались, мы по цепочке передавали – прекратите стукать! Таким образом мы вырыли колодец и добыли воду.
Кухня была далеко от штаба. Кто был в наряде, носил воду из колодца на кухню. Я только набрал воды, поворачиваюсь, и прогремел взрыв. Нас учили, если взрыв, сразу падать под подставу, где выступает камень. Поднялась пыль, резина, которую я палил, погасла. Произошло большое обрушение камня, около трех метров, многие погибли под завалами… Подземный гарнизон выполнял свой долг честно и добросовестно. Кушали мы там все, что буквально не трещало на зубах.
Нас посылали по три-четыре человека делать вылазки ночью. С левой стороны каменоломен рос ячмень, а с правой стороны — пшеница. Траву тоже собирали и ели. Когда мы делали разведку боем, то захватили немецкую кухню. Оказывается, они жарили ячмень и делали из него кофе…
Когда нас в подземном гарнизоне осталось 26 человек, недалеко от штаба образовался провал от взрыва. Немцы туда бросали бомбы, гранаты, пытались прорваться. В этом месте должен был стоять пост, чтобы немцы не прошли. Мы даже захватили двух пленных немцев. Я стоял на посту. Но я был уже в таком состоянии, что на мне были сине-черные пятна и из ран почти не текла кровь. Вдруг услышал шорох, спросил пароль. Ко мне подошел дядя Ваня, один из оставшихся в гарнизоне, спросил, как дела. Бросают, говорю, снаряды постоянно. Он был такой высокий мужик, а я маленький. Дядя Ваня мне сказал: "Миша, ты сегодня должен покинуть каменоломни. Да, я приказываю покинуть сегодня в три часа. Приказы не обсуждаются. Может, из тысячи ты останешься живым…"
Я пришел в штаб. Дядя Коля достал свой костюм, надел на меня, закрутил по размеру. Дали мне три килограмма сахара и пять тысяч денег. И я вышел из каменоломен. Сахар я сразу бросил, у меня не было сил нести. Мне дали инструктаж пробраться в старокрымские леса к партизанам. У меня остался пистолет, но мне пришлось его тоже бросить, потому что для меня он был тяжелым. Я пробрался мимо колючей проволоки и немецко-румынских патрулей. Видел, как румын спал на посту, но решил его не убивать. Потом я встретился с братом и поцеловал его от радости. Так потом брат признался, что он три года обтирался после этого, думал, что его поцеловал покойник. Брат сказал матери, что я вышел. А подруга матери услышала, побежала в гестапо и заявила, что я вышел из каменоломен. Она получила 10 тысяч рублей за донос, немцы платили предателям.
После войны был суд над предателями и за это ей дали 25 лет тюрьмы. После этого приехали румыны-фашисты, схватили меня и отправили в гестапо. Меня допрашивали, посадили в карцер и должны были расстрелять. Что интересно, перед тем как вывозить на расстрел, немцы всех водили в баню. Потом делали проверку, обыскивали, искали золото, деньги — все, что спрятано. Перед расстрелом меня вызвали и сказали, что за меня подписались 35 человек, чтобы взять на поруки. Меня отправили в каменоломни добывать камень. Норма была 36 штук, если норму не выполнял, то не давали кушать. Каждую неделю надо было ходить на отметку в гестапо и возвращаться в концлагерь. Один раз я решил зайти в Аджимушкай и сказал родным, что больше не пойду в концлагерь, а пойду к партизанам. Тетка моя упала на колени и умоляла, чтобы я этого не делал, иначе всех, кто подписался за меня, расстреляют.
Началось наступление Красной армии. Я последний раз пришел на отметку в гестапо, это было на улице Ленина, 8. Там было все раскидано, немцы отступали. Меня встретил в дверях переводчик, накричал на меня и сказал, чтобы я уходил и больше здесь не появлялся…"
Нам дорог войны позабыть нельзя,Нельзя, потому что по этим дорогамНаши ровесники в бессмертие шли,Нельзя, потому что их так было много,Порою всем не хватало земли.Они не искали ни обочин, ни бродов,Открыто и смело вступали в борьбу,С востока на запад тащили свободуНа потном, соленом солдатском горбу.Они защитили нас грудью,Они подарили нам мирные сны.Мы их никогда не забудем,Ни их, ни дорог, ни войны…