Куда катится мир. Диагноз доктора Мюллера
Когда самый уважаемый в США, а то и в мире журнал по международным делам – Foreign Affairs – выносит на обложку выходящего сейчас мартовского номера рецензию на книгу, то это как минимум необычно. О чем книга?
А вот о чем. Лучшие умы человечества не могут точно определить: что у нас за глобальный кризис такой, при котором богатые становятся богаче, а прочие устраивают стотысячные демонстрации как минимум по всей Европе. Что вообще происходит и что будет?
Совсем не 1929-й год
О важности темы: давайте начнем с разрозненных фактов. Что сейчас творится в мире? Кризис – это понятно, но какой?
Пока ключевые страны мира, они же – "группа двадцати", где Россия сейчас председательствует, видят прежде всего финансовую катастрофу, ее же и предотвращают. То есть происходит своего рода переигрывание финансового кризиса 1929 года, но на этот раз без тогдашних ошибок.
Тот кризис начинался с того, что буквально за сутки разорилось множество банков и акционерных компаний, богатый и средний классы лишились денег, а о бедных и говорить было нечего. Денег в мире просто стало гораздо меньше. Глобальные потрясения удалось успокоить очень своеобразным способом – Второй мировой войной…
А сейчас "двадцатка" решила, что во всем виноваты заигравшиеся финансисты, их надо взять под контроль, деньги должны быть, торговля должна идти, глядишь, все и успокоится.
Но как тогда быть с маленькими странностями происходящего, которые делают наши дни совсем не похожими на 1929 год? Их даже сначала не замечаешь: например, мелькнувшая информация о том, что проблема республиканской партии в США, с ее давней верой в "чистый капитализм", в том, что в США забуксовали "социальные лифты", пробиться из бедных в богатые стало труднее. В книге Мюллера – масса статистических иллюстраций к тому.
Или – о Китае, уже три десятилетия строящем капитализм. Там, как оказалось, разрыв между бедными и богатыми за это время вырос больше, чем в США! У верхушечного 1% населения Китая – 41,4% национального богатства.
Ну, а что касается России – тут все известно. Менее года назад Владимир Путин, тогда глава правительства, заявил, выступая с отчетом в Госдуме, что в нашей стране доходы обеспеченных граждан превышают доходы бедных в 16 раз. В то время как в Европе — не более чем в 5-7 раз.
Но вернемся к кризису. Приходилось слышать, что по итогам его начала (2008-2009 гг) пострадали те, кто производил товары в дешевом сегменте, но остались целы производители роскоши.
Наконец, в мир вернулись "левые" (кто бы мог подумать – после краха советского коммунизма и "восточного блока" в целом!). Левые стали другими, они уже скорее из среднего, чем из рабочего класса, но ненавидят все, что их окружает, не меньше. Они разные, от зовущих к бунту радикалов до тех, кто до последнего держится за терпящий финансовый крах европейский социализм, с его беспощадным перераспределением денег. Сбежавший от новых налогов во Франции в российское гражданство Жерар Депардье – один из симптомов европейской болезни.
Вот в этих координатах и предлагает читать свою книгу Джерри Мюллер. Он левый или правый? Ни то, ни другое: профессор Католического университета Америки.
Умная экономика выгодна умным
Ход мысли Мюллера примерно таков: финансы финансами, но вся политическая борьба в США и Европе развивается вокруг того, что делать с растущим неравенством.
Популярные призывы (и попытки) ограничить доходы финансистов – только часть картины. Одни (левые) требуют высоких налогов для богатых и раздачи денег бедным. Другие (правые) требуют избавиться от высоких налогов и раздачи социальных пособий, потому что так можно породить общество иждивенцев, не желающих работать (и это уже происходит по всему миру).
Мюллер констатирует: капитализм порождает неравенство, а такая ситуация требует диктатуры. В XX веке ответом было создание "социально-ориентированного" государства, оно позволило капитализму мирно сосуществовать с демократией. Однако развитие технологий (особенно информационных) поломало эту систему, отчего и возник кризис 2008-го. А поломало потому, что позволило обогащаться как никогда раньше, но не всем. С тех пор "правые" и "левые" требуют друг от друга вернуться в старое доброе время.
Наш век порождает невероятные возможности для производства и продажи интеллектуального продукта, в области знаний и развлечений. Денег поэтому стало больше. Но прежде всего у тех, кто производит интеллектуальный продукт.
Личности изначально, биологически не равны, в условиях свободы одним всегда достанется больше, чем другим. А в век, когда больше доходов приносит интеллектуальный продукт, как никогда раньше выигрывают дети умных и процветающих, желательно – полных семей. Любое образование – элитарный процесс, оно отбирает лучших. Кстати, замечает автор, типично американский ответ на все вопросы – образование. Но неравенство образованием не устранишь, как раз наоборот.
Кризис чаще возникает в умах, чем на производстве. Мировая экономика развивалась и осваивала невиданные ранее пространства; денег хватало и на систему перераспределения богатства. В наши дни, считает автор, росту такой экономики мешают страх и гнев. Верхушка, наконец, испугалась за свой образ жизни (и становится страшно консервативной), низы завидуют и хотят перемен.
Автор переходит к ответу на вопрос "что делать". И получается, что особого ответа у него и нет. Сохранять сильную социальную политику – ну, конечно, а то общество взорвется. И убеждать левых, что радикальный передел имущества никогда до добра не доводил. Держать баланс.
Это все? Да, все. Что ж, спасибо Мюллеру за то, что он хотя бы обозначил проблему.