Бывший игрок силламяэского «Калева»: уровень футбола в Индонезии выше, чем в Эстонии
Евгений Кабаев – 27-летний российский нападающий, в прошлом сезоне в составе силламяэского «Калева» забил больше Карима Бензема и уехал играть в Индонезию. Через три месяца новой жизни он рассказал в интервью порталу Eurosport.ru о своей спортивной карьере, а также сравнил футбол и околофутбольную жизнь Эстонии и Индонезии.
– Как вы попали в футбол?
– Я в детстве был очень активным, и отец отдал меня в питерскую «Смену» (школу «Зенита». – Прим. Eurosport.ru). Если бы я пошел лет в 6, было бы, конечно, лучше. Но я пошел в 8 с половиной – это уже поздновато. Там было два состава, и я попал во второй. Занимался года три, а потом вторые составы всех годов отправили в «Приморец». Тренировки были совершенно другие. На сборы поедешь: тренер бухает, не тренирует особо. В лагерь ездили – там поле было, на котором корни торчали на полметра. Но вообще тогда это были нормальные условия – сейчас, конечно, лучше стало. В «Приморце» я пробыл года 2-3, а потом появилась школа «Локомотива» – я перешел. Там тоже было не круто, не проходил в состав. И в 15 или в 16 лет я ушел в «Коломяги» – школа, у которой появилось первое нормальное искусственное поле в Санкт-Петербурге. Играл до 18 лет, был одним из лучших. Ближе к выпуску мне обещали, что найдут команду, но этого не произошло.
– Почему?
– Доверился ненадежным людям. Один тренер предложил пойти в дубль «Зенита». Но мне уже пообещали найти команду и я отказался. Конкретики никакой не было, но речь шла о классной команде, где у меня будет возможность расти. В итоге года два после окончания детско-юношеской школы я играл на чемпионат Санкт-Петербурга, был лучшим бомбардиром.
– Не было желания завязать с футболом?
– Нет. Я когда играл на город, сам, за свой счет, пошел заниматься легкой атлетикой. У нападающего должна быть скорость, а у меня ее не было, и я над этим работал. Для меня футбольные тренировки были не тренировками – потом еще по два часа силовых занятий. Два раза ездили в Кисловодск на сборы. За свой счет. Там меня очень прилично насиловали.
– От футбола легкая атлетика не отвлекала?
– Я тогда играл на город, это полупрофессиональный уровень. Так что совмещать удавалось без проблем.
– Кроме футбола чем-нибудь еще в детстве интересовались?
– У меня была мечта стать машинистом электропоезда дальнего следования. А так – только футбол. Кстати, в 14 лет я поехал в Москву на просмотр – в команду «Футбольное дело». Ее организовал бывший судья Сергей Хусаинов. Там были Дзюба Иванов, Щенников– все сильнейшие с московских школ. Неделю там пробыл, мне тренер сказал: «Ты мне понравился, перспективный. Но у тебя нет скорости для нападающего». Я бегал 30 метров за 4,7. Вот тогда и начал задумываться об этой проблеме. В 20 лет я тридцатку бежал уже за 3,7.
– С Дзюбой не подружились?
– Тогда со всеми познакомился, пообщался. И уже потом, когда Дзюба стал забивать за «Спартак», я вспомнил, что виделся с ним в «Футбольном деле». Артем там капитаном был. И такой же здоровый. Думаю, если бы меня оставили, год, два – тоже вышел бы на уровень.
– Если бы с футболом не получилось, стали бы спринтером?
– Нет. Для профессиональной легкой атлетики у меня слабая скорость. Этим надо заниматься с малых лет. И если ты хочешь быть профессиональным атлетом, на определенном этапе надо колоть химию. Там все так делают. Мне это на хер не надо. Они едут на сборы и колют химию – нагрузки-то бешеные. Там опытные тренеры, и они все это дело к соревнованиям выводят, тесты ничего не показывают. Но потом, лет через 10, на здоровье сказывается.
– Легкая атлетика помогла?
– Конечно. Сначала было тяжело: на фоне больших физических нагрузок я не показывал тот футбол, который хотелось, не забивал, не было легкости, свежести. Зато год назад я перестал заниматься – и результат сразу пришел. Пускай в прошлом году меня в Эстонии кто-нибудь попробовал бы догнать. Даже когда играли с «Краснодаром», а это, я считаю, топ-класс, я в нескольких моментах убегал – от Ахмедова, от Гранквиста. Другое дело, что не хватало сил на удар, но в скорости я не проигрывал.
– Как вы из чемпионата Питера вдруг оказались в Эстонии?
– В питерской команде был тренер – Анатолий Ушанов. В 2009-м его назначили главным в «Калеве», и он позвал меня. Этот Ушанов – очень жесткий мужик. В гостинице был моим соседом. Каждый день – по 2-3 тренировки, а потом он меня еще звал к себе в номер. Зайди, говорит, на пару минут, и давай мне два часа нотации читать: «Да ты не футболист, ты мертвый, да тебе до нормального нападающего еще далеко», – и так в течение года. Еще и технико-тактические действия мне показывает. «Тут пять борьбы проиграл, только одну выиграл, ни одного удара – что это за нападающий?».
– Тренировки жесткие были?
– Физики было навалом. Понедельник, вторник, среда – двухразовые силовые тренировки: тренажерный зал и прыжковые. Я адекватно все воспринимал, знал, что работаю для себя. Но были ребята, которым по 35 лет, – конечно, они не могли это выносить. У Ушанова жесткие советские взгляды: на тренировках не посмеяться, не расслабиться.
– Вам это пошло на пользу?
– Безусловно. Через это надо было пройти. И потом, в других командах, я почувствовал, что мне намного легче. У всех нагрузки – я их не чувствовал. Психологически я тоже благодаря Ушанову сильно вырос – он же меня каждый день своими словами убивал. Я у него год играл не нападающего, а правого полузащитника. Форвардами там были взрослые дядьки, а я для нападающего был еще слишком сухой, неопытный.
– Агент у вас тогда был?
– Нет, в 2009-м я приехал в Эстонию без агента. Потом появился один, предложил контракт, обещал команду найти. Я ему говорю: «Сначала команду найди, а потом и подпишем». Поехал в «Химки» на просмотр, неплохо себя показал и улетел с ними на сборы на Кипр. А там я сдох, потому что был после травмы, здоровья не хватило. В итоге так и не подписал с агентом, вернулся в Эстонию. У меня в Силламяэ очень хорошие отношения с президентом: я с ним договаривался о контракте напрямую.
– Вы и сейчас без агента?
– Нет, в Индонезии подписал контракт на два года. Это женщина, она местная, из Джакарты, очень известная. У нее много футболистов. Человек 10-12 только в этом году подписала.
– С «Калевом» вы тогда заняли второе место.
– Да, первый год в Эстонии я сыграл классно. А на следующий сезон пришел Владимир Казаченок. Супертренер, к чемпионству команду поведет. Привез своих футболистов, мне сразу сказал: «Ты не нападающий». Я эти слова очень хорошо запомнил. В прошлом году, когда мне лучшего бомбардира и лучшего игрока дали, хотел напомнить ему. Но я критику с улыбкой принимаю, поэтому не стал. Короче, меня отдали в аренду в эстонский «Лотус», сыграл там три матча, гол забил. А потом позвонили из Финляндии из клуба «Оулун Паллосеура». Он играл во второй лиге, но его собирались выводить в вышку – я туда поехал. Сыграли три или четыре игры, никуда не вышли. Нам деньги заплатили, и я поехал домой. За месяц 1200 евро дали. Это неплохо: в Эстонии средняя зарплата – 1000 евро.
– Вернулись в Эстонию?
– Казаченок из «Калева» никуда уходить не собирался, поэтому я не остался. Вернулся в Россию, стал тренироваться с «Карелией» из Петрозаводска – это клуб второй лиги. Поехал на сборы в Турцию, за три игры забил четыре гола, а рядом тренировался «Петротрест». У «Карелии» и «Петротреста» одни хозяева – и меня взяли в «Петротрест». Сыграл за них, забил гол – в итоге подписал контракт на полтора года. Состав у них уже был, я – на замену. Несколько матчей сыграл, а потом посадили на скамейку. Я не люблю, когда тренер ничего не объясняет. Подойди, скажи, что ты недоволен, что не устраивает. А он без слов – просто посадил и все. И в итоге меня обратно в «Карелию» вернули. Там много забивал, думал, что меня куда-нибудь отправят, но фигушки. И тогда же началась эра Петрозаводска, которая мне снится.
– Эра Петрозаводска?
– Вторая лига – это ад. Вот тогда я реально думал о том, чтобы завязать с футболом. Самое главное – поля. Как на них можно нормально тренироваться и играть? В Петрозаводске поле не просто искусственное – это асфальт. Я лучше буду играть за меньшие деньги, но на натуральных полях в той же Эстонии. На синтетике у меня нет скорости, там отскок другой, жесткость другая, своя специфика. У меня на том поле ни голов не было, ни желания, ни игры – может быть, конечно, это все на эмоциональном уровне, но синтетика свою роль точно сыграла.