Актер Даниил Спиваковский: «Любовь – это тяжелая работа»
– Это не было жертвой. Для съемок я похудел на 14 килограммов, но сделал это с большим удовольствием, потому что это была просьба Валерия Петровича Тодоровского. Просто не ел почти ничего, и все.
– Свалившаяся внезапно слава после этого фильма как-то изменила вас?
– Я об этом не думаю. Я честно работаю и не отслеживаю, что и как. Много работал в театре Маяковского, много учился. Но, конечно, работа в этом фильме, встреча с Тодоровским для меня поворотная, очень важная, она поменяла всю мою жизнь.
– А как это случилось?
– Наша встреча? Достаточно традиционно. Он вызвал меня к себе в кабинет на «Мосфильме» и сказал: «Даня, я предлагаю вам роль в новом кино».
– У вас не испортились отношения с коллегами после того, как стали ходить «на вас»?
– Нет, ну что вы! Нет, нет, нет. Вообще, в театре Маяковского замечательная труппа, у нас очень дружный коллектив, и наши прославленные народные артисты и звезды меня очень поддерживают. А если где-то какие-то разговоры за спиной происходят, ну, этого не избежать, люди так устроены. Я тоже кому-то завидую черной завистью, а кому-то белой. Я тоже бываю добрый и злой, бескорыстный и жадный. У меня огромное количество грехов и вредных привычек. Я вообще сам – одна большая вредная привычка.
– Не буду спрашивать, кому вы завидуете, хочу спросить: чему?
– Кто-то сыграл хорошо роль, кто-то получил роль, а я нет. Я пробуюсь куда-то – меня не утвердили, утвердили моего коллегу. Я ему завидую. Но, понимаете, в чем дело, человек должен осознавать все эти свои грехи. Я осознаю и пытаюсь с ними справляться. Они возникают во мне. Как червь яблоко выедает, так же и они меня иногда покусывают. Но я пытаюсь с этим бороться.
– Нужны личные отношения с режиссером для того, чтобы лучше работать?
– Должен быть контакт. Если нет контакта между актером и режиссером, это ужасно. Я был свидетелем тому, когда иногда актер и режиссер конфликтовали.
– Конфликт – это же драматургия.
– Драматургию надо играть на сцене и на экране, не в жизни. Если конфликт существует в жизни, это плохо сказывается на работе. По крайней мере, я не могу привести ни одного примера из моего опыта, когда бы это как-то благотворно влияло. У меня всегда с режиссерами хорошие отношения. Могу спорить, могу предлагать, могу капризничать, но это все – творческие споры, а не личные конфликты.
– Ваши герои нежны, человечны, снисходительны, лишены героизма и пафоса. Казалось бы, это совершенно не тот тип героя, который принят за эталон – не Марлон Брандо, не Урбанский, не Дуглас. Но тем не менее они пользуются огромной любовью женщин. Почему?
– Беззащитные люди привлекают внимание, они интересны. Два моих любимых кинематографических персонажа – это Юрий Деточкин в исполнении Иннокентия Смоктуновского в «Берегись автомобиля!» и роль Юрия Владимировича Никулина в фильме Кулиджанова «Когда деревья были большими».
– Вы бы хотели взорвать ваше нежное амплуа и сыграть негодяя? Порочного негодяя?
– Я уже сыграл, фильм «Лифт» в прокат выходит в августе, там я играю человека с таким ярким, неуравновешенным темпераментом, с такой сумасшедшинкой. Вообще, мне часто достаются роли людей с, мягко говоря, неуравновешенной психикой.
– А ваша психика уравновешенная?
– Нет, я человек очень сложный. Вообще, должен сказать, что жизнь со мной – не сахар. Я человек взрывной, бываю очень нетерпимый и очень острый на язык, могу со своей вечной иронией даже позволить себе глупость какую-то. Обидеть кого-нибудь. Но вы знаете, я готов всегда просить прощения у близких людей за грубость, несдержанность. Счастлив, что они меня прощают и понимают.
– В спектакле «Глазами сыщика» ваш герой мучает свою возлюбленную навязчивой опекой. Вы сами как считаете: возможна любовь, когда один человек берет за горло и кормит насильно булочками, круассанами, омлетами?
– Понятие любви – это очень сложно. Замечательные отношения, когда люди находятся в состоянии влюбленности: первые встречи, оба друг друга удивляют какими-то своими историями, впечатлениями. Это такой полет, вальсирующее состояние, но это – только начало. А любовь – это тяжелая работа, это большое внимание, это умение прощать, умение понимать очень многое, умение жертвовать какими-то вещами ради близкого человека. Вот это любовь. На мой взгляд.
– А вы ради близкого человека способны пожертвовать очень важными для вас вещами? Работой? Карьерой? Славой?
– Пытаюсь. Сейчас у меня такой период жизни, когда рядом со мной есть любимая женщина, и я пытаюсь как-то свой образ жизни подчинить нашей личной жизни, нашим личным встречам, нашему быту. К счастью, она тоже актриса, и поэтому она меня понимает, когда я уезжаю на гастроли или на съемки. Но ради нее я взял отпуск. Первый раз за шесть лет. Поеду с ней в Венецию.
– Вы преданный, верный человек?
– Для меня понятия «преданность» и «верность» важны. Я, честно говоря, не вижу смысла, что называется, ходить на сторону. Знаете, когда я существую один, у меня нет обязательств ни перед одной женщиной, и я могу позволить себе какие-то увлечения, позволить себе романы, позволить себе, так сказать, некий выбор. Но если я даю какие-то обязательства близкому человеку, то в этом и есть прелесть быть верным, преданным, в этом есть удовольствие быть единственным для этого человека, понимаете? Это моя точка зрения. А если вдруг где-то подспудно, в глубине души или в глубине сознания у мужчины возникает какая-то мысль, что «ах, как бы пойти на сторону!», то это ужасно, нужно мгновенно обращаться к близкому человеку и говорить: «Стоп! Стоп! Стоп! В наших отношениях что-то не то, давай скорей что-то исправим». Хотя лично мне такие мысли в голову не приходят.
– Скажите, есть какой-то человек, кому вы абсолютно полностью, даже более чем себе, доверяете оценку ваших работ?
– Для меня очень важно мнение моей любимой женщины, моей мамы и бабушки. Как видите, меня окружают три женщины. Их мнение меня интересует, но самое главное – это мое мнение, самое главное – как я к себе прислушиваюсь, как себя слышу.