Дмитрий Бозин: Саломея и Воланд были бы прекрасными любовниками

На творческую встречу с ведущим актером театра Романа Виктюка Дмитрием Бозиным в киноклуб «Латерна Магика» пришли, в подавляющем большинстве, томские девушки. Что не удивительно, поскольку виновник события — признанный красавец, нисколько не стесняющийся своей привлекательности.

Проблема Одиссея

Впрочем, он и в театре не лицом играет, а выкладывается по-настоящему. Дмитрий Станиславович говорит, что Роман Виктюк — один из немногих режиссеров, у которых актер с выдающимися внешними данными должен по-настоящему работать. Во многих театрах ведь система какая: ты красивый, ты, главное, на сцену выйди — а играть будут вон те, простенькие.

Но и у красивого человека, «биологической элиты», по выражению Дмитрия Бозина, есть проблемы, которые нужно поднимать на сцене: Одиссей тоже был прекрасным и сильным, и боги отправили его в странствия именно для того, чтобы он осознал: он тоже смертен и без богов он — ничто.

«Слушай своего героя»

Когда актеры театра Романа Виктюка играют в новой постановке, первые спектакли длятся по три часа. Позже то же самое они играют за час пятьдесят.

- Виктюк говорит: скажи слово, услышь, как оно отозвалось. Оно вернется к тебе, только тогда продолжай, - поясняет Дмитрий Бозин. - На первом этапе работы мы очень медленно разговариваем, с огромными паузами. Это для того, чтобы люди привыкли долго и подробно прочувствовать все происходящее.

Режиссер требует от актеров: не говорить, а как бы «слушать». И, только услышав, как произнес бы эту реплику сам герой, повторять за ним.

- Наступает потрясающий момент, когда я удивляюсь тому, что они говорят. Слова-то я знаю, но то состояние, которое вдруг возникает у персонажа, оно всегда разное.

Актеры театра Романа Виктюка постоянно импровизируют. Если смотреть три спектакля «Служанки» подряд, то все время будет непонятно, как скажет Соланж, и, соответственно, что ответит Клер.

- Последние лет десять Роман Виктюк постоянно требует импровизировать. Для него – сумасшедшее наслаждение, когда в неком заданном рисунке люди перерисовывают, создают новое.

На репетициях, посмотрев, как актеры играют очередную сцену, Роман Григорьевич говорит: «Все, будете играть так, как сегодня! Гений!» Актеры, расслабившись, приходят на следующий день, а режиссер говорит, что нужно было все делать по-другому. На следующий день рисунок опять меняется.

За день до премьеры некоторые не выдерживали, взмаливались: «Роман Григорьевич, я должен знать, что я играю, у меня завтра – премьера!» «Премьера тебе нужна! Давай играй по-другому!» - отвечал режиссер. Таким образом, художественный руководитель дает актеру понять, что в день премьеры он сыграет совсем не так, как на репетициях: если было отрепетировано двадцать вариантов, то на премьере сыграют двадцать первый. А на следующий день - двадцать второй. И двадцать третий. И двадцать четвертый.

Ты никогда не сыграешь того, что играл вчера или позавчера. И это будет длиться десять лет, как у меня в «Саломее». Ты не остановишь процесс создания персонажа. Он будет каждый раз говорить тебе новые вещи. Это сумасшедшее ощущение.

«Все равно. Все равно. Все равно»

В Томск театр Романа Виктюка приехал с двумя постановками: «Саломея» и «Мастер и Маргарита». В спектакле по пьесе Оскара Уайльда он играет главную героиню, а в инсценировке романа Михаила Булгакова — Воланда.

- Когда я играю эти два спектакля подряд, мне кажется, что Саломея и Воланд были бы прекрасными любовниками, - признается Дмитрий Бозин.

Метод «слушания» персонажей дает удивительные результаты.

- Саломея один спектакль бешено ненавидит Иоканаана за то, что он ее предал, а на следующий день, играя спектакль, я вдруг слышу, что Саломея нежно-нежно рассказывает: «Что ж ты, глупец? Как же ты мог меня не слышать. Ведь я же тебе… Ты бы послушал, что я тебе говорю!» - приоткрывает тайны своей внутренней профессиональной жизни Дмитрий Бозин. - Вы сами понимаете, что те слова, которые она ему произносит, редко какая женщина даже в силу своего словарного запаса может сказать. А еще ведь и смелость какая, Саломея обладает невероятной свободой. И тогда кажется, что здесь психология просто другого уровня.

Саломею порой отождествляют с Дьяволом. Для Дмитрия Бозина Бог – это истина, а Дьявол – правда. У Достоевского Мышкин говорит: «Нежности в тебе нет, одна правда». Эта правда — и есть Сатана.

- Воланд – это смерть. Смерть – она не хорошая и не плохая. И, обратите внимание, роман Булгакова построен на том, что Воланд и его свита все время выводят людей на правду: ты хочешь денег, дамы хотят одеться красиво – дамам в магазин, а умрет он от того-то и тогда-то, и нет в этом никакой тайны. Как бы мы снимаем покров таинственного ореола. Бог – это ореол, это то, что скрыто. Бог по-отечески заботливо скрывает от нас правду. А Дьявол говорит: «Да, ребят, вот вам, нате! Забирайте!»

Саломея для Дмитрия Бозина - не зло, она женщина. Это вопрос не добра и зла, а, скорее, точки зрения на мир. Адам и Ева до изгнания из рая не знали, что они наги. В момент, когда они откусили яблоко, ничего не изменилось, кроме их взгляда на себя.

- Мир до грехопадения – это мир без зеркал. Представьте на минуту, что вы живете в мире, в котором нет зеркал, и, чтобы увидеть себя, нужно смотреть в зрачки другого человека. Изгнанные из рая, мы ищем тех людей, рядом с которыми не будем смотреть на себя со стороны.

Мир без зеркал, продолжает рассказывать Дмитрий Бозин — это когда Саломея в финале говорит: «Я поцеловала тебя. Все равно. Все равно». Состояние «Все равно. Все равно. Все равно» - и есть самое важное. К нему в конце концов приходят люди. В это время другой человек – Ирод – приказывает: «Убейте эту женщину». А ей уже «Все равно. Все равно. Все равно». Ее раздавят щитами, но ей «Все равно. Все равно. Все равно». Это действительно уровень решения конфликта добра и зла. Человек приходит к решению. Любой человек.

Саломея таким страшным способом выходит на другой уровень. Для Иоканаана гибель - это тоже выход на другой уровень.

Если подумать, «железобетонная» уверенность Иоканаана в своей правоте выглядит странной, считает актер. Пророк поставлен перед выбором: умереть или посмотреть на красивую женщину. Неужели это так плохо — посмотреть на Саломею? - спрашивает собравшихся Дмитрий Бозин.

А мы, томички, все смотрим и смотрим на красивого мужчину и талантливого актера, способного убедительно преобразиться хоть в юную царевну, хоть в самого Дьявола. И не видим в этой правде ничего дурного.

Дмитрий Бозин: Саломея и Воланд были бы прекрасными любовниками

Читайте также