Кенигсберг не устоял перед яростным штурмом
9 апреля исполняется 65 лет взятию советскими войсками Кенигсберга, одного из самых укрепленных городов Третьего рейха. Несмотря на то, что штурм города длился всего четверо суток, Кенигсберг - единственный город, не являющийся столицей государства, за взятие которого была учреждена медаль.
И это не случайно. Красная армия вступила в пределы Восточной Пруссии еще в конце лета 1944 года, но ее продвижение происходило довольно медленно. Причин здесь несколько. Во-первых, советские части из-за стремительного наступления и тяжелых боев понесли серьезные потери, во-вторых, немцы основательно подготовили будущий театр военных действий к обороне, до предела затруднив наступающим возможность для продвижения вперед.
К началу 1945 года глубина обороны противника составляла около 200 километров, включавших в себя семь оборонительных рубежей и шесть укрепленных районов.
Сам Кенигсберг насчитывал двенадцать больших и пять малых фортов, расположенных друг от друга на расстоянии 3-4 километра, каждый из которых обороняло от 300 до 500 солдат и офицеров. Но, чтобы приблизиться к нему, советским войскам пришлось преодолеть три мощные оборонительные полосы, в том числе так называемую «линию Дайме» (в 40 километрах от города), оборудованную по последнему слову фортификации. Непосредственно на подступах к городу советские части встретили два мощных пояса обороны и два промежуточных рубежа, которые были густо «нашпигованы» противотанковыми и противопехотными минами.
Улицы города были перегорожены противотанковыми рвами и надолбами, баррикадами и траншеями. Подступы к фортам окружали глубокие, до семи метров, рвы, наполненные водой. Железобетонные казематы выдерживали удары крупнокалиберной артиллерий и тяжелых бомб. Форты были автономны, имея собственные подземные электростанции, большие запасы боеприпасов и продовольствия. Гарнизон города насчитывал около 130 тысяч солдат. Все было готово к длительной обороне города. Министр пропаганды Йозеф Геббельс записал в своем дневнике, что «партия провела в Кёнигсберге очень широкие мероприятия по обороне, которые отчасти могли бы послужить образцом и для нас здесь, в Берлине… можно быть уверенным, что в том случае, если начнется битва непосредственно за Кенигсберг, Советы наткнутся здесь на ожесточенное сопротивление».
Тем временем, советские войска не спеша готовились к штурму. При подготовке штурма 49-летний командующий 3-м Белорусским фронтом маршал Советского Союза Александр Василевский, сменивший на посту погибшего генерала Черняховского, учел опыт боев в крупных городах, в частности, в Сталинграде. Командиры тренировались на подробном макете города (площадью 34 квадратных метра, созданного на основе аэрофотосъемок), а многочисленная агентура, забрасываемая в Кенигсберг, поставляла информацию о дислокации немецкого гарнизона.
Помимо разведки, особое внимание уделялось обучению «главных действующих лиц» - штурмовых отрядов. В ходе тренировочных занятий солдаты учились метко метать гранаты в окна, быстро преодолевать препятствия, вести рукопашный бой в укрепленных зданиях, применять взрывчатку для подрыва укрепленных сооружений. Учились специфике уличного боя и взаимодействию друг с другом также артиллеристы, танкисты, саперы и огнеметчики.
Одним из факторов быстрой победы послужило грамотное применение разведывательной, а затем штурмовой и бомбардировочной авиации. Плюс тесное взаимодействие с нею наземных войск – в каждом штурмовом отряде был так называемый авианаводчик, который нацеливал пилотов на те или иные объекты. К тому же, представители авиации имелись на наблюдательных пунктах всех командиров стрелковых дивизий.
Однако решающее слово было за богом войны – артиллерией. К началу штурма фронт имел около пяти тысяч орудий. За четыре дня до начала боев тяжелые орудия начали методично обстреливать городские цели. 6 же апреля за час артподготовки советские артиллеристы выпустили по врагу 1308 вагонов артиллерийских снарядов и мин.
Затем была применена тактическая неожиданность для оборонявшихся – советская пехота пошла в атаку до окончания артиллерийской подготовки. Что позволило снизить мощь огня противника и застать гарнизон некоторых укреплений врасплох. К сожалению, «дружеский» огонь в немалой степени задел и собственные войска.
Штурмующие неудержимо рвались вперед, оставляя у себя в тылу те форты, которые было невозможно сходу подавить. Пока пехота двигалась вперед, ими занимались саперы и самоходчики. В случае, если и это не помогало, немцев выкуривали из зданий огнеметчики. Одним из наиболее упорных оказался бой за форт № 5 «Шарлоттенбург». Наши бойцы применили здесь все средства, вплоть до обстрела 280-миллиметровым орудием. Саперы лейтенанта Сидорова и штурмовой отряд старшего лейтенанта Бабушкина вели ожесточенные бои (в том числе и рукопашные) в подземных этажах этой цитадели. О накале сражения свидетельствует то обстоятельство, что пятнадцать советских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза.
На второй день сражения, когда погода улучшилась, активно подключилась авиация, в ряде мест была прорвана последняя линия обороны противника, который местами начал сдаваться в плен. 8 апреля руководство немецкого гарнизона попыталось прорваться из окружения. Но через час с колонной из нескольких тяжелых танков, штурмовых орудий и бронетранспортеров было покончено.
Василевский предложил врагу сдаться. В ответ последовала еще одна попытка прорыва из кольца и деблокирующий удар со стороны Земландской группировки. Но к утру 9 апреля единой обороны у гитлеровцев уже не было, и комендант крепости генерал от инфантерии Отто Ляш посчитал сражение проигранным. Однако представители СС и полиции решили выполнить приказ Гитлера – сражаться до последнего солдата, а генерала отстранили от командования. Ляш решил действовать на свой страх и риск и к вечеру 9 апреля выслал парламентеров.
Позднее, будучи в плену, отвечая на вопрос, чем он объясняет столь быстрое падение столь укрепленной крепости, Ляш ответил, что русские «сумели скрытно сосредоточить большое количество артиллерии и авиации, массированное применение которых разрушило укрепления и деморализовало солдат и офицеров. Когда же сломлен боевой дух – воевать сначала трудно, а потом невозможно».