12 июня 1961 г. состоялась премьера фильма "Карьера Димы Горина"
«МК-Бульвар» встретился с исполнительницей главной роли Татьяной Конюховой и узнал, как снимался фильм и в чем, по мнению актрисы, секрет его успеха.
— Татьяна Георгиевна, вы же не сразу согласились сниматься в этом фильме?
— Да. Все происходило на студии имени Горького, которая мне дала путевку в жизнь, пригласив в 1952 году на главную роль в «Майскую ночь». Это была моя первая картина. Я еще была студенткой и училась на втором курсе. А прочитав сценарий «Димы Горина», я пошла отказываться, потому что уже наигралась этих девушек, очень решительных, активных — эдаких «спортсменок, комсомолок, красавиц».
Я думаю, целой плеяде актрис 50–60-х годов можно присвоить этот титул из фильма «Кавказская пленница». (Смеется.) Но так получилось, что моя кандидатура была озвучена самим мэтром советского кинематографа, профессором ВГИКа Сергеем Аполлинарьевичем Герасимовым. Он-то и предложил меня двум начинающим режиссерам — Фрунзику Довлатяну и Левочке Мирскому.
— Герасимов был их учителем?
— Да, и выступал как художественный руководитель картины. Лева и Фрунзик были выпускниками ВГИКа, «Дима Горин» должен был стать их выпускной работой. Сергей Аполлинарьевич им доверял, потому что Фрунзик был лауреатом Сталинской премии еще до поступления во ВГИК. Лева и Фрунзик были молоденькие, хорошенькие и, естественно, не могли ничего возражать Герасимову.
И тут я к ним заявилась: «Ребята, почему вы со мной хотите связать эту роль? Я уже наигралась таких девчонок и уже перешла на возрастные роли (Конюховой было 30 лет. — „МКБ“). И сценарий мне не очень понравился». В общем, называла массу причин, чтобы отказаться.
Фильм снимали в Карпатах. Актеры жили вместе с монтажниками и учились минимальным навыкам этой профессии. Залезали и на высоковольтные опоры, и провода натягивали.
— А вы у Герасимова не учились?
— Нет, я не была его студенткой. И вот Фрунзик и Лева мне и посоветовали: «Скажите обо всем этом Сергею Аполлинарьевичу сами». И я дерзко им ответила, что скажу. А они затаились и ждут, что будет. Тут входит Сергей Аполлинарьевич, и я ему сходу и говорю: «А что вы так плохо ко мне относитесь?» Представляете, что происходит, когда на полном скаку останавливают боевого коня?
Вот примерно такая реакция была у Герасимова. Он уставился на меня: «В чем дело, старуха?» — у него была такая поговорочка. И сразу же начинал гладить большой лоб, который был продолжением лысины. Я ему: «Ну, что за роль вы предложили мне опять?» И вдруг он стал весь красный и так грозно: «Так мы все хотим Джульетт играть?» — «Почему Джульетт Хорошие роли. А это что? Объект любви какого-то бухгалтера». И я в пух и прах разнесла сценарий, добавив, что еще и мой экранный жених Александр Демьяненко младше меня на шесть лет. А Герасимов посмотрел на меня внимательно, повернулся и вышел. Участь моя была решена. (Смеется.)
— И не только кинематографическая…
— Да, однажды я нехорошо себя почувствовала, а съемки уже шли полным ходом, и мы уехали за уходящей натурой в Закарпатье. У нас был промозглый ноябрь, а там еще тепло. И в экспедиции обнаружилось, что скоро мы с мужем будем жить не вдвоем, а втроем. Долго я не думала: рожать так рожать. И вот в положении я выпрыгивала с двухметровой высоты кузова автомобиля.
А второй режиссер — у нас была такая Клеопатра Сергеевна — чуть в обморок не упала, когда увидела, что я вытворяю. Она думала, что все девчонки повыскакивают из кузова, аппарат отъедет, и я только ножку перекину через борт, изображая прыжок. А я возьми и сигани первая. Но, слава богу, ничего не случилось. Родила сына прекрасного. Мне работать над этой картиной очень понравилось. У нас в группе сложились прекрасные отношения, все были молодые, задорные, нам давали свободу, разрешали импровизировать — в общем, настоящий праздник жизни.
Эпизод, когда героиня Конюховой Галя Березка едет в кабине машины, а ее воздыхатель Дима Горин в исполнении Демьяненко — в кузове. А герой Высоцкого шофер Софрон должен к девушке приставать. Высоцкий очень смущался. Он молодой, начинающий актер с первой заметной ролью, а Конюхова звезда и старше на семь лет. Пришлось его долго уговаривать и подбадривать, прежде чем Владимир Семенович согласился.
— А действительно Высоцкий не хотел с вами сниматься в сцене с приставанием в кабине грузовика?
— Стеснялся. Володечка Высоцкий только что окончил МХАТ, был активен и все время предлагал что-то сделать, ребятам подкидывал фразы остроумные. Помните, герой Володи показывает рентгеновский снимок и говорит: «Посмотри: ни одного пятнышка и сердце свободное!» Это его фразы были. Он привнес изюминку в свою маленькую рольку, укрупнил ее.
Уже после смерти Володечки, много лет спустя как-то мы ехали с Левушкой Мирским (режиссер фильма. — «МКБ») на встречу со зрителями. И он рассказал мне, как Володя сопротивлялся съемкам этой сцены: «Вы что, с ума сошли? Я Танечку Конюхову тискать не буду!» Для них, молодых, я тогда была кинозвезда. Хотя никто из нас никогда даже не думал себя так назвать. Володя отказывался наотрез, но режиссеры уговорили. И мы с ним очень лихо сыграли эту сцену. Я хохотала, он смущался.
По сценарию Дима Горин (Демьяненко) после приставаний в кабине должен был ударить Софрона (Высоцкий) в челюсть. Но во время съемок этого эпизода шел дождь, и оператор просил переснять еще и еще. А Демьяненко когда-то занимался боксом и бил Высоцкого довольно ощутимо. На дубле четвертом-пятом он подошел к Владимиру Семеновичу, извинился и предложил бить в другую сторону челюсти для симметрии. Всего было снято девять дублей.
— А вы не боялись лазить по этим высоковольтным проводам?
— Мы были готовы на все. Помните, мы с Демьяненко над огромной пропастью шли по проводам навстречу друг другу? Я-то высоты не боюсь, мне чем выше, тем веселее становится, как будто меня щекочут. А бедному Демьяненко было тяжело. Режиссеры еще придумали, чтобы он без очков все это проделал, как будто скинул их, чтобы казаться более мужественным в глазах моей героини.
И он практически ничего не видел. У нас провода были в виде треугольника: за два можно было держаться руками, а по одному идти. Я чуть ли не вприпрыжку, радостно и бодренько до него добралась. А когда упала к нему на грудь, то услышала, как его сердце бьется, будто молот по наковальне. А потом мы еще присаживались и раскачивались…
Так что было великолепно и весело. Ну и, конечно, не стоит забывать о прекрасной музыке Андрея Яковлевича Эшпая. Как-то показывали «Карьеру Димы Горина» по телевизору, и мне позвонил Андрей Яковлевич и говорит: «Вы знаете, Танечка, я с таким удовольствием посмотрел картину». — «А я с таким удовольствием послушала вашу музыку». И можно сказать, что песенка «А снег идет, а снег идет» стала моим брендом. В этом году у меня восьмидесятилетие. Меня, старую-престарую, выведут на сцену, посадят в кресло и будут петь дифирамбы, что я еще пока жива. (Смеется.) И мы обязательно будем вспоминать эту картину и ее музыку.