Ты жила для нас, мы теперь для тебя
«Ты жила для нас, мы теперь — для тебя»
Валентина Васильевна Григорьева — одна из старейших жительниц села Алексино —
недавно отметила свой 90-летний юбилей.
Валентина Васильевна относится к тем женщинам, в которых сразу же, при первой встрече, чувствуются свет и какая-то особая теплота. Кажется, что она излучает добро, даже, можно сказать, светится добром. Глядя на ее морщинистые руки с узловатыми пальцами, понимаешь, что они знали много беспрерывной и трудной работы. А еще ее руки выдают возраст и нелегкую долю, доставшуюся ей.
«Хорошей жизни я не видала, — говорит Валентина Васильевна. — Так получилось, что воспитывала меня тетя, которая была крестной матерью, и бабушка. Родилась я здесь, недалеко от Алексина, в деревне Лыткино. А деревенская доля всегда была трудна, ребятишек сызмальства готовили к нелегкой жизни. С весны до осени люди кланялись на огородах земле-матушке, чтоб та урожай хороший дала. Вот и я с детства работала. Рано стала помощницей по дому, а затем в поле. Но, хоть и тяжело было жить, я всегда чувствовала заботу и любовь крестной матери и бабушки, которая была набожной, учила меня терпению, рассказывала много интересных историй».
А потом началась война. Многое пришлось пережить Валентине Васильевне вместе с другими односельчанами за это время. Жила она тогда уже в Алексине. И хоть не гремели постоянно там выстрелы, не бомбили, все прочувствовали, что такое война. Во многие дома приносили похоронки, хлеб отправляли на фронт, делали все для того, чтобы сохранить племенных лошадей с конезавода.
«Когда война началась, мне 15 лет было. В 41—42 годах работала санитаркой в госпитале. Госпиталь находился в школе, в доме Барышникова и в здании санатория. Врач взял меня в хирургию. «Будешь, — говорит, — помогать мне». Зашла я в операционную. Там столы, не приспособленные для проведения операций, инструменты… Как увидела кровь, так сразу и упала в обморок. Отправили меня тогда раненых перевязывать, ухаживать за ними, бинты стирать. Раненых через Лыткино в Еловку на телегах вывозили на аэродром. Оттуда их переправляли дальше на лечение».
Трудно было пятнадцатилетней девчонке видеть страдания людей, пропускать через себя их боль. Трудно вспоминать об этом даже сейчас, спустя так много времени. «Другой раз чуть погляжу фильм о войне и не могу, сразу все перед глазами. Как будто вчера только и было. Дыхание перехватывает, дальше смотреть сил нет. Сколько наших людей погибло, как настрадались!»
Валентина Васильевна замолкает, глаза грустнеют, и на какое-то мгновение она уходит в себя. Очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Валентина Васильевна продолжает рассказ: «Окопы противотанковые рыли в Ивонине. Партизанам помогали, собирали для них лекарства, бинты. Помню один случай. Мальчика, разведчика, заметили немцы. И ему нужно было где-то спрятаться от них. Прибежал он к нам в дом. Высокий, худощавый. Мама его переодела в другую одежду — и на печку. К своим детям. А его одежду — в чугунок да и в печь. Немцы ворвались, стали искать, осмотрели все углы, заглянули в сундуки, но так и не поняли, что разведчик прячется на печи среди других детей. Уходя, мальчик оставил записку: «Если живой буду, никогда не забуду. Саша». Но о нем больше никто ничего не слышал.
Страшно было тогда, три раза стояла я под расстрелом, но, наверное, счастливая, выжила. Не дай бог никому такого пережить. А как хотелось есть! Чувство голода было постоянным. Зима 41-го выдалась суровой. Все вымерзло: и хлеба, и сады. Есть дома было нечего. Пропитание искали в лесу, хлеб пекли из лебеды. А еще собирали картофелины, оставшиеся после зимы на огородах. «Тошнотиками» их называли. Гнилой картофель тоже сушили, перетирали и пекли лепешки». Глаза Валентины Васильевны снова наполняются невольными слезами. Она тяжело вздыхает и крестится.
Жизнь и дальше не очень баловала Валентину Васильевну. Работа в совхозе, дом, семья, дети. Ее трудовая летопись началась в 1943 году. Работала учетчицей, бухгалтером, воспитателем в детском саду, затем там же кладовщиком. В 1986 году ушла на заслуженный отдых, но при этом постоянно продолжала помогать детям, воспитывала внуков, полностью отдавая им и себя, и свое свободное время.
Сейчас Валентина Васильевна богатая женщина: у нее двое детей, три внучки и один внук, пять правнуков. Один из правнуков, Владимир, родился к бабушкиному юбилею. Валентина Васильевна его еще не видела и очень хочет «познакомиться» с малышом, обнять его, прижать к груди. Все ее родные живут рядом с ней: в Алексине, Дорогобуже, Сафонове. И все любят ее, уважают. А иначе и быть не могло — Валентина Васильевна вынянчила их на своих руках. Теперь то добро, что она совершила по отношению к ним, возвращается бумерангом. «Дай бог, всем таких детей и внуков, как у меня. Они обо мне заботятся, жалеют, я всегда в тепле, в чистоте, ухожена». Услышав эти слова, дочь Татьяна говорит: «Ты жила для нас, мы теперь — для тебя».
За последний год здоровье Валентины Васильевны пошатнулось: сердце, давление, другие «болячки». Реже стали ее выходы «на люди», в магазин, но она не жалуется, продолжает жить и бороться с недугами. До сих пор читает на ночь сказки правнукам, дочь Татьяна берет для нее книги в сельской библиотеке, любит Валентина Васильевна просмотреть газеты «Моя семья» и «Край Дорогобужский», которую постоянно выписывает, чтобы знать, что происходит в районе.
В конце разговора решаюсь спросить у Валентины Васильевны, счастливая ли она женщина. Ведь счастью, как мне кажется, нет объяснения. Счастье зависит от нашего понимания этого чувства. «Я — счастливая женщина. Грех Бога гневить. Мое счастье, мое богатство — это мои самые родные и близкие люди».
Расставаясь с Валентиной Васильевной, невольно рассуждала и о ней, и о людях того поколения. Удивительно, что все пережитое горе не ожесточило их характер, а наоборот, научило ценить жизнь, любить ее, радоваться мгновеньям счастья, дарить теплоту души и добро всем окружающим. Вот и Валентина Васильевна ценит жизнь уже только за то, что она дана, во всех ее проявлениях: хорошую и трудную, трагичную и прекрасную. Судьба забрала у нее детство, но дала другое: она одарила Валентину Васильевну умением видеть хорошее в людях, житейской мудростью, терпением, простотой и широтой души.