Главврач 36-й больницы: «Да, это правда, мы привязывали пациента - чтобы он выжил!»
История о москвиче Алексее Измере, для которого лечение больного зуба закончилось инвалидностью, при этом один из лечащих врачей вытребовал у его семьи больше 100 тысячи рублей, вышла в «Комсомолке» 22 марта. Тогда главврач больницы № 36 - Александр Митичкин не смог прокомментировать ситуацию: «Пока идет следствие, мы говорить с прессой не будем».
В среду в редакцию «КП» пришло письмо от Александра Евгеньевича. Публикуем его целиком.
«Открытое письмо главного врача московской Городской клинической больницы №36 Александра Митичкина в редакцию газеты «Комсомольская правда».
Уважаемые господа! Я с глубоким уважением отношусь к изданию «Комсомольская правда», к принципиальности и профессионализму журналистского коллектива, но в данной статье в медицинском плане допущена, мягко говоря, некорректная подача фактов.
Я не говорю про историю со взяткой – здесь я с вашей позицией полностью солидарен, это неприемлемо и недопустимо. Врач уволен из больницы, мы готовы оказывать всяческое содействие следствию. Но я хочу внимательно разобрать и довести до сведения журналистов и читателей, что на самом деле сделал коллектив врачей больницы, какие усилия были приложены, чтобы спасти жизнь пациента.
Пациент, герой публикации в «КП», прибыл к нам в тяжелейшем состоянии, на шестые сутки после удаления зуба в Тверской области. До этого он обращался в одно из лечебных учреждений Москвы, но был направлен к нам, т.к. по правилам специализированная помощь в тяжелых и жизнеугрожающих случаях должна оказываться только в специализированных клиниках. ГКБ № 36 (скоропомощная больница, к нам везут пострадавших в результате различных чрезвычайных ситуаций и катастроф) одна из самых современных больниц города. Ежедневно к нам поступает 200-250 пациентов с травмами, ожогами, острыми хирургическими заболеваниями. Наша больница - одно из немногих учреждений в стране, где могут оказывать и оказывают помощь при травмах любого характера. Например, в больнице функционирует крупнейшее в столице объединение отделений челюстно-лицевой хирургии (120 коек), основным направлением деятельности которого является проведение реконструктивных и восстановительных операций при травмах и деформациях лицевого скелета, а также сложные хирургические вмешательства при гнойно-септических осложнениях челюстно-лицевой области и шеи. У пациента было именно такое осложнение (были поражены дно полости рта и глубокие отделы шеи). Вероятность, что он выживет, была процентов 40 (по данным интегральной системы оценки тяжести состояния больного). Лечить таких больных берутся не многие, это крайне сложно, но у нас накоплен самый большой опыт в стране по лечению таких пациентов.
У больного была воспалительная опухоль с анаэробной флорой, которая очень быстро развивается, не требует кислорода и поражает все мягкие ткани в зоне воспаления. Такие люди очень часто погибают от удушья или от инфекционно-токсического шока, который еще более опасен, чем, например, травматический. То есть человек может с вами нормально разговаривать, а через пять минут умереть у вас на глазах. У пациента, повторю, была как раз такая шестидневная флегмона. Он был в настолько тяжелом состоянии, что мы даже не могли его сразу прооперировать, он мог умереть прямо на операционном столе. Поэтому, сначала его поместили в реанимацию для проведения детоксикации – снижения уровня интоксикации. И только после этого, через семь часов, мы смогли взять его в операционную.
Те пугающие обычного человека фотографии, которые опубликованы в вашей газете не дают никакого представления о том, как на самом деле проводится хирургическое лечение таких больных. Реальное вмешательство намного глубже, чем это необходимо с точки зрения дилетанта. В шее рассекаются почти все мягкие ткани, и почти до позвоночника. Со стороны это выглядит так, как будто человеку вообще отсекли голову, но иначе никак не добраться до глубоких отделов шеи, пораженных воспалением. Никак, понимаете? И фраза о том, что пациенту разорвали трахею – это, извините, от непонимания. Таким больным показана трахеостома – это трубка, которая вставляется в трахею, чтобы он мог дышать. Без этого спасти человека просто немыслимо.
Дальше. В обычном понимании искусственная вентиляция легких – это трубка во рту, аппарат, и человек дышит с их помощью. Наш пациент был на искусственной вентиляции легких восемь (!) дней. Все восемь дней ему проводились перевязки, очистка тканей, детоксикация – в процессе лечения участвовало более 20 врачей. Это кропотливая, тяжелая и ответственная работа, которую они выполнили как минимум хорошо – ведь пациент остался жив. Но об этом никто не говорит.
Зато в статье много говориться о том, что его привязывали в дни лечения. Да, это правда, - привязывали для того, чтобы он выжил. Потому что у искусственной вентиляции есть разные режимы. Можно накачать человека лекарствами, отключить ему сознание, и он будет лежать тихо и никому не мешать. Только в таком случае, как у вашего визави, больные потом со 100% вероятностью умирают от тяжелейшей пневмонии. Чтобы у него был шанс выкарабкаться, искусственную вентиляцию решено было вести в режиме, позволяющем активно санировать дыхательные пути. Периодически уровень седативных препаратов уменьшали, чтобы определить уровень интоксикации, состояние сознания и стимулировать дренажную функцию бронхов. При этом пациент частично приходит в себя. Это очень мучительно. Производится отсасывание слизи из трахеи и много чего еще очень неприятного для пациента, и если его не фиксировать, то он просто не даст это сделать. При этом пациент постоянно получает большое количество лекарств, есть остаточное действие седативных препаратов. В таком состоянии человек абсолютно неадекватно воспринимает все происходящее. Он может трубку из трахеи выдернуть или дренаж. Поэтому подобных больных привязывают. Иначе человека не спасти.
А нам удалось его спасти! Восемь дней он был на искусственной вентиляции легких. Через восемь дней нам удалось справиться с интоксикацией и с некрозом тканей, - они начали очищаться. Гнойный процесс пошел на убыль, интоксикация снизилась настолько, что его уже можно было снять с искусственной вентиляции. После этого еще пару дней он дышал через канюлю в трахее - был еще выраженный отек. Потом его перевели в отделение, удалили канюлю и начали делать перевязки.
Придя в себя, он у нас не остался, написал заявление и отбыл в другую больницу – в ту, куда его сначала не взяли. Это его выбор. Теперь касательно того, что ему не зашили отверстие в трахее – так ведь его и нельзя было зашивать, ни в коем случае! Потому что позже это вызовет рубцовое сужение трахеи, и человек будет всю оставшуюся жизнь ходить с трубкой в горле. В таких случаях очень важно правильно «вести» эти раны: их нельзя зашивать ни рано, ни поздно – для всего есть свое время.
Понятно, что все изложенное может знать только врач. У нас в год проходит более двух тысяч больных с такими заболеваниями. Мы гордимся накопленным опытом, подобным которому нет ни в одной клинике страны. И мы знаем, как лечить таких пациентов: и в остром периоде, и потом, чтобы у них в будущем не было проблем. В случае с этим больным врачи ГКБ № 36 со своей работой справились очень хорошо. Тот факт, что тяжелейшего пациента, который был восемь дней без сознания на искусственной вентиляции, перенес множество операций, «вытащили» практически с того света и перевели в отделение – это большая победа.
Заметьте, в жалобах пациента и его родственников нет ни слова о вымогательстве со стороны тех, кто занимался собственно хирургическим лечением (как, кстати, и нет даже слов благодарности). Нигде не говорится, что хирурги отделения второй челюстно-лицевой хирургии подходили и требовали с него деньги. При том, что именно они оперировали больного, занимались лечением всех этих гнойных ран, перевязками. Никто у пациента денег не просил ни на лекарства, ни на перевязки, ни, тем более, в карман врачу. Да, к сожалению, среди врачей всегда были и есть те, кто наживается на беде пациента, и как я уже сказал, мы боремся с этим, но давайте не равнять под одну гребенку взяточников от медицины и тех настоящих профессионалов кто тяжелейшим трудом спасает жизни людей.
Главный врач ГКБ № 36 А.Е. Митичкин»
Москвича сделали инвалидом, удалив больной зуб
Попытки вылечить больной зуб обернулись для москвича Алексея Измер инвалидностью и нервным потрясением Екатерина ГУБАЙДУЛЛИНА