Cпорный геноцид: Младотурки захватывают власть
Множество работ было написано о том, что армяне называют первым геноцидом в XX веке и к чему большинство турок относятся как к примеру межобщинной вражды и депортаций в военное время. Тем не менее, несмотря на огромное количество литературы, ожесточенные споры вокруг того, что на самом деле произошло около ста лет назад, не утихают. Насыщенный исторический спор осложняет отношения между Турцией и Арменией и ведет к напряжению в неспокойном регионе. Он также дает о себе знать в других частях мира в моменты, когда представители армянской диаспоры лоббируют признание геноцида армян в парламентах других стран, а турецкое правительство угрожает принять контрмеры. "Вестник Кавказа" публикует главы из книги Гюнтера Леви "Армянские погромы в османской Турции: спорный геноцид", раскрывающей суть вопроса.
После резни 1895-96 годов, Абдул-Хамид правил еще в течение двенадцати лет. До успешного захвата власти младотурками в 1908 году армянские революционеры продолжали свои атаки и даже приблизились к убийству ненавистного тирана. Они опять попытались добиться вмешательства европейских сил. Ничто из этого не приблизило армян к их цели – освобождению от турецкой власти. В самом деле, некоторые признаки указывают на то, что эти действия лишь обозлили турок и привели к новому столкновению между двумя народами, имевшему еще более катастрофические последствия, чем аналогичные события при Абдул-Хамиде.
Армянская партизанская борьба
В конце июля 1897 года, через год после неудачного рейда на Оттоманский Банк в Константинополе, отряд из 250 дашнаков покинул свою базу на персидской границе и напал на лагерь курдского племени Мазрик, разбитый на Ханасорской равнине, неподалеку от города Ван. По-видимому, атака была местью за уничтожение этим племенем армянской деревни[1].
Стычки армянских революционеров с турками и курдами продолжались в разных частях восточной Анатолии. Один из выживших очевидцев рассказывал, что сотни молодых мужчин привозили оружие и боеприпасы из Персии и России для продажи армянским крестьянам и горожанам[5]. В результате происходило много рискованных столкновений, как пишет историк дашнаков: «Это была эпоха славы и героического самопожертвования»[6].
Через двадцать лет после кровавого сражения в регионе Сасун новая битва разразилась там весной 1904 года. В течение некоторого времени дашнаки раздавали оружие и организовывали боевые отряды; как пишет хронист, это делалось «с намерением организовать общее восстание в будущем»[7]. Под руководством некоторых из своих наиболее известных командиров, таких как Андраник (Озанян) и Мурад Себастаци, армяне сумели отражать атаку пятнадцатитысячных турецких войск в течение трех недель, но в конце концов вынуждены были отступить в горы.
Более масштабные цели этих и других операций армянских революционеров, проводимых в те годы, не всегда ясны. Некоторые армянские авторы, восхищавшиеся дашнаками, говорили о «бессмертных», которые вели «борьбу за освобождение армян»[9]. Они рассказывали о легендарных героях, сумевших выжить в серьезных переделках, подчас – в результате невероятных побегов.
Младотурки захватывают власть
Революционеры изображались как мстители, не боявшиеся рисковать своей жизнью ради физического уничтожения тех, кого они считали угнетателями.
Другой автор называет такие акты «террористическим возмездием», осуществлявшимся в порядке «самозащиты»[11]. Вооружение населения иногда характеризуется как подготовка к восстанию, а иногда – как самозащита от мародерствующих курдов и других агрессоров. В данный период революционная пропаганда делала акцент на идее национального освобождения, достигаемого путем вооруженной борьбы; в то же время, внимание иностранцев всячески акцентировалось на оборонительном аспекте насилия. Напрашивается вывод, что запутывание было намеренным и что действия турецких властей, сталкивавшихся с атаками армянских революционеров, могут быть объяснены тем, что они не всегда могли четко определить, с чем именно имели дело.
Ненадежный альянс
Первый конгресс османской оппозиции собрался в Париже в феврале 1902 года. Основными игроками на этой встрече были османские либералы, Комитет «Единение и прогресс» (КЕП) («Иттихад ве Теракки», также известные как младотурки) и армянская делегация, в которой дашнаки играли важную роль. Все присутствовавшие пришли к единому мнению, что султан должен быть смещен, однако КЕП раскололся по вопросам армянской автономии и иностранной интервенции. Самая крупная фракция, возглавляемая принцем Мехмедом Сабахеддином, желала дать национальным меньшинствам империи значительную автономию и принять помощь европейских держав в проведении необходимых реформ. Группа же, сформировавшаяся вокруг Ахмеда Ризы, не поддерживала такое вмешательство, называя его актом империализма, а также была против любой формы регионального самоуправления. В заключительной декларации, принятой конгрессом, выдвигалось требование о восстановлении конституции, действие которой было приостановлено в 1878 году, и сформулирован призыв к европейским державам выполнить обязательства, которые они взяли на себя согласно Берлинскому трактату. Это порадовало армян, которые настаивали на «немедленном исполнении пункта 61 Берлинского трактата» и других положений о реформах. Однако рассматриваемая резолюция еще более усилила раскол между двумя фракциями КЕП[13].
В последующие годы националистическое крыло КЕП с его антиимпериалистической программой приобрело большее, чем прежде, влияние, и между младотурками и армянами усилилось напряжение. Однако после победы над Абдул-Хамидом в 1908 году старые разногласия отошли на второй план. На фоне сообщений о том, что Англия и Россия собираются произвести раздел Турции, к КЕП присоединилась группа офицеров в Македонии. Другие гарнизоны последовали их примеру, и младотурки захватили власть в ходе бескровного переворота.
Установившиеся дружеские отношения между дашнаками и КЕП благополучно пережили даже новые армянские погромы в Адане и других частях Киликии, которые произошли после контрпереворота, совершенного консерваторами в апреле 1909 года.
Первая волна погромов прокатилась по Турции 14 апреля, через несколько часов после того, как реакционеры захватили власть в Константинополе. Отряды, направленные для наведения порядка, участвовали в грабежах и убийствах. После того, как европейские военные корабли вошли в порт Мерсин, и в день, когда младотурки вновь захватили Константинополь, последовала вторая волна погромов. В целом взрыв насилия привел, по общим оценкам, к 20 тысячам смертей, и большинство погибших составили именно армяне[16].
Некоторые армянские авторы обвиняли в погромах агентов, посланных из Константинополя Абдул-Хамидом, и восставших реакционеров[17]. Другие возлагали вину на младотурок. Дадрян пишет, что Адана «послужила прецедентом, из которого партия смогла извлечь пользу, улучшив свою организационную сеть, которую она впоследствии пустила в ход во время геноцида армян»[18].
Сохранилось крайне мало свидетельств, подтверждающих ту или иную версию, и истинные причины беспорядков могут так и остаться неизвестными навсегда. Погромы ограничились территорией Киликии, что заставляет думать, что местные факторы играли ключевую роль. Хорошо осведомленный британский автор Г. Чарльз Вудс подчеркивал, что важную роль здесь сыграли «тлеющие угольки мусульманской зависти к армянам этого района», чьи численность и благосостояние лишь возросли со времени погромов 1890-х годов (при которых они в большинстве своем остались невредимы). Он пишет, что события 1909 года «были, возможно, опосредованно вызваны разговорами о равенстве, которые привели мусульман в состояние бешенства, ораторами-экстремистами обеих религий, глупыми поступками очень небольшой группы людей из армянской общины и бессилием и халатностью правительственных чиновников в местах, где произошли погромы»[19]. Другой иностранный свидетель тех событий приписывает большинство убийств крестьян в окрестностях Аданы курдам, возмущенным тем, что армяне были ростовщиками и заимодавцами.[20]
После того как реакционный контрпереворот был разгромлен, Абдул-Хамид, заподозренный в участии в заговоре, был вынужден отречься от престола в пользу своего брата, Мухаммеда V. Армяне стали самыми ярыми защитниками нового режима. На своем пятом съезде, который состоялся осенью 1909 года, дашнаки заявили о политике сотрудничества с младотурками. Было принято решение прекратить подпольные действия[22]. Тем не менее они продолжили запасаться оружием, якобы для самообороны. «У быка есть рога, у кошки – когти, у собаки – клыки, – сказал, как считается, ведущий бывалый партизанский лидер Мурад группе жителей в области Сивас. – Может быть, вы хуже понимаете свои потребности, чем они?»[23] - добавил он.
Некоторые современные авторы обвиняли дашнаков в недостаточной подготовке населения Армении к вероломству младотурок и катастрофическим событиям 1915 года[24]. Как считается, перед Первой мировой войной младотурки достаточно открыто демонстрировали свои усиливающиеся шовинистические идеи и приверженность пантюркистским ценностям, что должно было послужить армянам предупреждением об опасностях, которые ждали их впереди. Другие писатели обращают внимание на то, что «лидеры младотурок были не идеологами, а людьми действия. Идеологически они были эклектичны, и объединял их скорее набор разделяемых подходов, нежели чем какая-то общая идеологическая программа»[25]. Как замечает Сюни, так как их либеральные стратегии не смогли предотвратить прогрессирующий упадок империи, «лидеры младотурок постепенно отдалились от своих изначальных оттоманских взглядов о многонациональной империи, основанной на гарантах гражданских прав и прав меньшинств, в сторону более националистической турецкой идеологии, которая подчеркивала доминирующую роль турок»[26]. Однако, добавляет Сюни, главы КЕП так и не сумели выработать целостное идеологическое направление, и их политическое мышление являлось сложной смесью османизма и панисламизма. Понятие туранизма, подразумевающее идеализацию некоторой воображаемой прародины турок в Средней Азии и потенциально экспансионистскую идеологию, было развито социологом и выдающимся педагогом, Зией Гёкальпом. Однако он и его сторонники находились лишь на периферии движения младотурок. К тому же, туранизм для Гёкальпа никогда не являлся программой действия. Еще в меньшей степени он предвосхищал геноцид армян, в чем эту идеологию обвиняли некоторые исследователи[27].
Цепь разрушительных внешнеполитических поражений, перенесенных османским правительством с 1908 по 1913 годы, оказала гораздо большее влияние на турецко-армянские отношения, чем внутренние идеологические факторы КЕП. Стоит учитывать, что эти поражения происходили на пике постоянных территориальных потерь Османской империи, которые начались с неудачной осады Вены в 1683 году. С этого момента Османская империя вступила в период упадка, который характеризовался утратой Персии в 1736 году, Крыма – в 1784 г., Греции – в 1832 г. и Египта – в 1840 г. В начале XX века распад империи набирал обороты. Так, 5 октября 1908 года Болгария заявила о своей независимости, и несколько часов спустя Австро-Венгрия объявила об аннексии Боснии и Герцеговины. В то же время, греческие лидеры на Крите провозгласили об объединении с Грецией. 29 сентября 1911 года Италия вторглась в турецкую провинцию Триполи (современная Ливия). Балканские войны 1912-1913 годов принесли лишь новые неудачи . После того, как Османская империя была вынуждена подписать Бухарестский мир 10 августа 1913 года, империя потеряла 32,7% территории и 20% населения.
Во время выборов в парламент 1912 г. дашнаки и младотурки все еще пребывали в согласии по поводу общей платформы, однако уже в 1913 году их отношения стали натянутыми[31]. В восточных провинциях Анатолии участились курдские грабежи. Формально дашнаки по-прежнему поддерживали программу реформ и автономии в рамках империи, но все больше армян были склонны видеть в России единственного настоящего защитника[32]. Конгресс партии гнчакистов, проведенный в румынском городе Констанца в сентябре 1913 года, постановил, что необходимо перейти от легальной деятельности к нелегальной, которая включала в себя заговор с целью убийства Талаат-паши, министра внутренних дел. В январе 1913 года он стал одним из националистических лидеров младотурок, которые свергли кабинет и успешно утвердились в роли диктаторов.
Соглашение 1914 года по «армянской реформе»
Опасаясь, как бы восстание турецких армян в Восточной Анатолии не перекинулось на ее территорию, Россия выдвинула далеко идущую программу реформ. «Закавказье, со своим разнородным и не везде мирным населением, – писал российский министр иностранных дел Сергей Сазонов в своих мемуарах, – являлось плодородной почвой для любых волнений, и местная администрация больше всего опасалась, что турецкие пограничные провинции станут театром вооруженного восстания»[35]. Предложение русской стороны было составлено Андреем Мандельштамом, первым переводчиком русского посольства и известным специалистом по международному праву. Проект предусматривал назначение османского христианина или европейца в качестве управляющего армянской провинцией, в которую должны были быть выделены шесть восточных вилайетов, создание административного совета, провинциальной ассамблеи, жандармерии, состоящей как из мусульман, так и из христиан, расформирование курдских отрядов Хамидие и проведение схожих реформ в провинциях, населенных армянами, особенно в Киликии. В соответствии с Берлинским трактатом, шесть европейских держав должны были гарантировать выполнение всех пунктов соглашения[36].
В течение лета 1913 года послы России, Великобритании, Франции, Германии, Австро-Венгрии и Италии в Константинополе и комиссия, ими назначенная, изучали русский план. Османское правительство, отстраненное от этих переговоров и сильно озабоченное потерей восточных провинций, пыталось помешать принятию европейской инициативы, предлагая собственный план реформы всей империи, однако этот маневр не удался[37]. Проект, разработанный Россией, был поддержан Францией и Англией, однако его не одобрили Германия и Австро-Венгрия, которые стремились снискать таким образом расположение Турции и усилить свое влияние на Ближнем Востоке.
В то время как переговоры продолжались, ситуация в Восточной Анатолии постепенно ухудшалась. Появились слухи о том, что предложенные реформы ограничат передвижение кочевых курдских племен и о том, что они подпадут под контроль христианского государства[38]. «Послы великих держав, – пишет Сазонов, – получали ежедневные отчеты от своих консулов на местах, которые информировали их о бесконечных притеснениях и жестокости со стороны турок и курдов»[39]. Наконец-то, поддержанное Германией компромиссное решение, которое предусматривало несколько уступок Турции, было принято. Восточные вилайеты предстояло объединить в две провинции, каждая из которых должна была управляться европейским инспектором. Не было никаких упоминаний об «Армении» или «армянах»; программа реформ не относилась к армянскому населению, проживавшему за пределами двух инспекторатов, в частности в Киликии. Европейские державы, действуя через своих послов, имели право следить за выполнением реформ, однако обязательство гарантировать их успешное проведение не было принято. 8 февраля 1914 года Россия (от имени европейских государств) и Турция подписали пересмотренное соглашение[40].
Российский поверенный в делах в Константинополе М.Гулкевич приветствовал реформы: «Теперь армянам следует полагать, что первый шаг на пути их освобождения из-под турецкого ига сделан»[41]. Ричард Ованнисян отмечает, что реформа не удовлетворила все ожидания армян, но добавляет, что «она явилась наиболее жизнеспособной реформой, предложенной с начала интернационализации армянского вопроса в 1878 году»[42]. В то время, однако, многие армяне восприняли реформу с большей осторожностью. Женевский комитет дашнаков призывал: «До того, как мы окажем доверие дипломатическим реформам, Нация должна пройти через основополагающие изменения; она должна искоренить проклятие малодушного бессилия; она должна вдохновиться здоровым и искупающим принципом самопомощи; она должна быть вооружена и готова!»[43].
Скептическое отношение к соглашению о реформе, продемонстрированное дашнаками в Женеве, оказалось более реалистичным. Османское правительство подписало договор под давлением, в условиях угрозы вторжения русской армии, но у него не было ни малейшего намерения претворять его в жизнь. Только в апреле султан одобрил двух выбранных инспекторов, голландского гражданского государственного служителя, Л. С. Вестененка, а также норвежского офицера Гоффа, которые через несколько недель прибыли в Константинополь для получения инструкций. Новая проволочка последовали, когда стороны спорили о полномочиях инспекторов. К началу лета 1914 года Гофф прибыл в Ван, в то время как Вестененк собирался к отъезду в Эрзерум. Однако убийство австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево высекло искру, от которой вспыхнула Первая мировая война. 29 июля Германия объявила войну России, а 8 августа Турция начала всеобщую мобилизацию. Вскоре после этого обоих инспекторов уволили. В декабре 1914 года, когда Турция вступила в войну на стороне Германии, соглашение было аннулировано[44].
Стоит сказать также о следующем факте. Армянская реформа не только не была претворена в жизнь – не стоит также полагать, что она повлияла на ужасные события 1915 года. Как и их предшественник автократ Абдул-Хамид, младотурки выступали категорически против вмешательства европейских держав на стороне армян. Роль России в особенности являлась источником сильных страхов. Права, которыми наделялись армяне в соответствии с аннулированным соглашением о реформе, по мнению Фероза Ахмада, «казались прелюдией к протекторату России над Восточной Анатолией, а впоследствии и к независимости Армении»[45]. Так, когда многие армяне открыто приветствовали русских захватчиков в восточных провинциях в 1915 году, младотурки решили, что только такая радикальная мера, как массовое переселение армян сможет надолго решить проблему постоянного предательского поведения армянского меньшинства. Армяне воспринимали реформу как своего рода задаток в деле об их окончательном освобождении из-под турецкого правления. Они не осознавали, что турки намеревались сделать все, что было в их силах, и пойти даже на самые жестокие меры, для того, чтобы предотвратить потерю территорий, которые они считали самым сердцем турецкой Анатолии. Огромное желание освободить себя от оков соглашения об "армянской реформе" могло быть одной из причин, по которой младотурки подписали секретное военное соглашение о союзничестве с Германией 2 августа 1914 года и в итоге вступили в войну на стороне Германии несколько месяцев спустя[46].
[1] James H. Tashjian, "The Armenian 'Dashnag' Party: A Brief Statement," Armenian Review 21, no. 4 (Winter 1968): 53.
[2] Chalabian, Revolutionary Figures, p. 328; Vratzian, "The Armenian Revolution and the Armenian Revolutionary Federation," p. 27; Atamian, Armenian Community, p. 109.
[3] Langer, Diplomacy of Imperialism, vol. I, p. 350.
[4] Atamian, Armenian Community, p. 109.
[5] Aprahamian, From Wan to Detroit, p. 21.
[6] Tashjian, "The Armenian 'Dashnag' Party," p. 53.
[7] Chalabian, Revolutionary Figures, p. 215.
[8] W. A. Wigram and E. T. A. Wigram, The Cradle of Mankind: Life in Eastern Kurdistan, pp. 247-50.
[9] Chalabian, Revolutionary Figures, p. 265.
[10] Mandalian, Armenian Freedom Fighters, p. 142.
[11] Atamian, Armenian Community, p. 277.
[12] Edward Alexander, A Crime of Vengeance: An Armenian Struggle for Justice, p. 97; Richard G. Hovannisian, "The Armenian Question in the Ottoman Empire," East European Quarterly 6 (T972): T5; Salahı R. Sonyel, The Ottoman Armenians: Victims of Great Power Diplomacy, p. 261.
[13] Ernest E. Ramsaur, Jr., The Young Turks: Prelude to the Revolution of 1908, pp. 70—75 (quotation on p. 70); Sukru M. Hanioglu, The Young Turks in Opposition, pp. 195-97.
[14] Feroz Ahmad, "Unionist Relations with the Greek, Armenian, and Jewish Communities of the Ottoman Empire, 1908-1914," в Christians and Jews in the Ottoman Empire: The Functioning of a Plural Society, ed. Benjamin Braude and Bernard Lewis, p. 4T9.
[15] Pears, Forty Years in Constantinople, p. 298.
[16] Ahmad, "Unionist Relations," pp. 420-21; Avedis K. Sanjian, The Armenian Communities in Syria under Ottoman Dominion, pp. 279—80.
[17] Stephan II. Astourian, "Genocidal Process: Reflections on the ArmenoTurkish Polarization," в The Armenian Genocide: History, Politics, Ethics, ed. Richard G. Hovannisian, p. 67; Aykut Kansu, Politics in Post-Revolutionary Turkey, 1908-1913, pp. 124-25.
[18] Sarkisian and Sahakian, Vital Issues in Modern Armenian History, p. 20.
[19] Vahakn N. Dadrian, "The Convergent Roles of the State and Governmental Party in the Armenian Genocide," в Studies in Comparative Genocide, ed. Levon Chorbajian and George Shirinian, p. 102.
[20] H. Charles Woods, The Danger Zone of Europe: Changes and Problems in the Near East, p. 76.
[21] William M. Ramsay, The Revolution in Constantinople and Turkey: A Diary, p. 207.
[22] Woods, Danger Zone of Europe, pp. T83—88; Kansu, Politics in PostRevolutionary Turkey, pp. 144 — 46.
[23] Hratch Dasnabedian, History of the Armenian Revolutionary Federation Dashnaktsutiun 1890—1924, pp. 87—91.
[24] Цит. по: Chalabian, Revolutionary Figures, p. 285.
[25] Dasnabedian, History of the Armenian Revolutionary Federation, p. 103
[26] Erik J. Zurcher, Turkey: A Modern History, p. 137.
[27] Suny, Looking toward Ararat, p. 108.
[28] Дадрянвсвоемэссе "The Convergent Roles of the State and Governmental Party in the Armenian Genocide," p. 114 называетГёкальпа «однимизглаварейпартиивделеуничтожения». ОбидеологическойплатформемладотурокдоПервоймировойвойнысм. Ronald Grigor Suny, "Empire and Nation: Armenians, Turks and the End of the Ottoman Empire," pp. 17-51; Engin Deniz Akarli, "Particularities of History: A Response to Ronald Grigor Suny," pp. 53—64; и Selim Deringil, "In Search of a Way Forward: A Response to Ronald Grigor Suny," pp. 65—71. Роль Гёкальпа в событиях 1915 г. будет обсуждаться более развернуто в гл. 5.
[29] George W. Gawrych, "The Culture and Politics of Violence in Turkish Society, 1903—14," Middle Eastern Studies 22 (1986): 326—27.
[30] Hovannisian, Armenia on the Road to Independence, pp. 30—31.
[31] McCarthy, Death and Exile, p. 161; Dadrian, Warrant for Genocide, pp. 112—13.
[32] См. в особенности Gaidz F. Minassian, "Les relations entre le Comite Union et Progres et la Federation Revolutionnaire Armenienne в la veille de la Premiere Guerre Mondiale apres les sources armeniennes," Revue d'Histoire Armenienne Contemporaine 1 (1995): 81—99.
[33] О деталях заговора см. Vahakn N. Dadrian, "The Secret YoungTurk Ittihadist Conference and the Decision for the World War I Genocide of the Armenians," Holocaust and Genocide Studies 7 (1993): 190.
[34] Цит. помемуарампатриархав: Dadrian, "The Armenian Genocide and the Pitfalls of a 'Balanced' Analysis," p. 78.
[35] Serge D. Sazonov, Fateful Years, 1909—1916: The Reminiscences of Serge Sazonov, p. 141.
[36] Richard G. Hovannisian, "The Armenian Question in the Ottoman Empire, 1876—1914," в The Armenian People from Ancient to Modern Times, ed. Richard G. Hovannisian, pp. 236—37; Sazonov, Fateful Years, p. 143.
[37] Вследующейработе: Kamal Madhar Ahmad, Kurdistan during the First World War, trans. Ali Maher Ibrahim, p. 423, утверждается, что турецкий план реформы был подготовлен несколькими месяцами ранее и отображал желание КЕП решить армянский вопрос путем реформ. Вопрос искренности османского предложения, по-видимому, более важен, чем дата его выдвижения.
[39] Sazonov, Fateful Years, p. 144.
[40] Hovannisian, "The Armenian Question in the Ottoman Empire," p. 237; Sazonov, Fateful Years, pp. 1 44—45.
[41] Цит. по: Ahmed Djemal Pasha, Memories of a Turkish Statesman, 1913—1919, p. 274. Данная работа также включает в себя полный согласованный текст реформы (стр. 272-74).
[42] Hovannisian, "The Armenian Question in the Ottoman Empire," p. 237
[43] Цит. по: Hovannisian, Armenia on the Road to Independence, p. 38.
[44] Ibid., pp. 38—39; Sonyel, The Ottoman Armenians, p. 284.
[45] Ahmad, "Unionist Relations," p. 424.
[46] Cf. Kurt Ziemke, Die Neue Tiirkei: Politische Entivicklung 1914—1929, p. 27-r.