"В единстве с Россией"
В декабре 2016 года в Приднестровье выбрали нового президента – бывшего министра внутренних дел непризнанной республики Вадима Красносельского. Он продолжил курс прежнего приднестровского руководства на единство с Россией, то есть едва ли изменил приоритеты развития. Политики в Тирасполе неизменно пытались заслужить доверие своих избирателей за счет пророссийских политических кампаний. В этом убедилась побывавшая в Приднестровской Молдавской Республике корреспондент Радио Свобода.
Последний автобус "на Тирасполь" (так говорят местные) уходит из Одессы в половине шестого вечера. Добраться до города можно только наземным транспортом – с молдавского или украинских автовокзалов. Авиасообщения с Приднестровьем нет. Как говорят жители Тирасполя, в самопровозглашенной республике царит чемоданное настроение. Приднестровскую Молдавскую Республику они называют "территорией стариков" – все молодые рано или поздно ловят волну эмиграции. Едут кто куда – в соседние Кишинев, Одессу или Россию, некоторым удается попасть в страны Центральной Европы.
Монологи молодых жителей Приднестровья, получивших в наследство паспорта граждан непризнанной республики
Грезят о переезде теперь даже те, кто в начале 1990-х сражались за независимость. Спустя 26 лет на независимость, как и на Россию, надежд почти никто не питает, но очень многих вынуждают остаться дома обстоятельства.
Границы республики находятся под контролем приднестровских пограничников, которые просят пассажиров одесского автобуса пройти на выход с вещами. Получить миграционную карту оказывается просто – спрашивают, зачем приехали и на сколько. Увидев российский паспорт, отчего-то расплываются в улыбке. К любым туристам, правда, на границе относятся с подозрением, потому что смотреть, по убеждению пограничников, в Тирасполе нечего. Поэтому вариант "туристическая поездка" вызывает немало вопросов, недоуменных взглядов и даже насмешки.
Хотя румынский и украинский за этой границей тоже являются официальными языками, в Приднестровье говорят только на русском. У большинства, кроме паспорта гражданина республики, не действительного ни в одной стране мира, есть какое-нибудь еще гражданство, обычно российское.
На тираспольской автостанции подъезжающие автобусы караулят таксисты:
– До центра можно доехать на "однерке", но она уже три месяца не ходит, – говорит водитель. То, что я без местной валюты, приднестровских рублей, для него не проблема: – Платить можете в долларах, я даже вам поменяю их на рубли по хорошему курсу.
Хороший курс – это 13,5 приднестровских рублей за доллар, то есть на пятьдесят копеек выгоднее банковского. Черный валютный рынок здесь работает круглосуточно: жители Тирасполя пытаются выменять доллары у иностранцев при любой возможности – в банках дефицит иностранной валюты. А без нее за границами Приднестровья делать нечего: местные рубли там считаются фантиками, а новые пластиковые деньги называют фишками для игры в "Монополию", так как ни в одном обменнике за пределами ПМР их не принимают.
Захожу в один банк за другим – кассы пустые. В отделении Приднестровского Сбербанка нет ни долларов, ни российских рублей, только несколько гривен, лей и монета достоинством в один евро, которую мне протягивает кассир. А потом советует пойти поискать валюту в обменниках при супермаркетах "Шериф".
– Там больше разнообразия, – говорит сотрудница банка, убирая свой евро обратно в бумажный конверт, который, похоже, здесь используется вместо сейфа.
Действительно, 20 евро попадаются в шерифовском Сбербанке. Вообще ПМР и разнообразие – явления едва ли совместные, как раз-таки из-за экономической монополии бизнес-империи "Шериф", которую после распада СССР создали двое бывших сотрудников МВД Виктор Гушан и Илья Казмалы. "Шерифу" принадлежит сеть автозаправочных станций, единственная в Приднестровье телекоммуникационная компания, коньячный и хлебобулочный заводы и даже футбольный клуб, который носит все то же название.
У бывших сотрудников милиции в ПМР особые привилегии. У Александра, у которого как раз такое профессиональное прошлое, в отличие от большинства других приднестровцев, не два, а пять паспортов: российский, молдавский, украинский, паспорт ПМР и ностальгическое свидетельство о гражданстве СССР. Советские документы Александр хранит до сих пор, так же как и другую советскую атрибутику, которую теперь при отсутствии работы бывшему милиционеру приходится продавать. Александра я встречаю на местном рынке антиквариата, это своего рода городская достопримечательность. Иметь больше двух гражданств местным законодательством запрещено, поэтому, увидев, что я достаю камеру, паспорта он тут же прячет.
Каждый день за прилавки этой барахолки, раскинувшейся между памятником Суворову и Дворцом культуры, как на пост заступает и друг Александра по прозвищу Маклер. У него "дополнительное" гражданство только одно – украинское. "Чтобы мотаться в Одессу", – говорит он. До того, как стать рыночным торговцем, Маклер руководил военно-патриотическим кружком при городской школе. Клуб остался, а должность руководителя сократили:
– За нищенскую зарплату я водил детей в воинскую часть, чтобы проводить занятия по разборке оружия, чтобы дети становились офицерами, контрактниками.
– Зачем школьников учить разбирать оружие?
– Патриотические чувства нужно прививать с детства.
Тут же рядом – еще несколько ветеранов вооруженного конфликта начала 1990-х, воевавших на стороне ПМР. Они жалуются на то, что из-за Крыма, который "ну и правильно, что забрали", теперь приднестровцам с российским гражданством закрыта дорога к морю:
– У меня все нормально, потому что я получил украинское гражданство, а моего младшего брата на Украину не пускают, – рассказывает Маклер. – Ты не в курсе, что пацаны из российской армии, которые здесь безвылазно служат, не могут поехать домой к маме? Только через Молдову, но их обыскивают и депортируют. Сейчас уже, может, конечно, не так. Здесь были солдаты срочной службы, в основном из Брянской области. Ты что, не в курсе этих дел? Молдова под церэушниками сидит. Додон [молдавский президент. – РС] – да, он за Россию, а все его окружение?
– То есть вы стремитесь уехать в Россию?
– А бежать в Россию тоже смысла нет, – пожимает плечами товарищ Маклера. – Если я перееду туда по программе переселения, у меня же там нет ничего – ни квартиры, ничего. Работы здесь нет. Знаете, как называется это место? Приднестровская молдавская шерифовская республика. Я воевал в 1992 году и ничего не имею. Таких здесь тысячи – которые раненые, которые спились.