О чем говорить по телефону с бабушкой?
— Позвони бабушке. Пожалуйста, это займет две минуты. Позвони бабушке,— просила я сына Василия. Ему четырнадцать, и мне еще повезло, что он отвечает на родительские взволнованные эсэмэски. Ушел на день рождения друга, я спустя четыре часа деликатно спрашиваю: "У тебя все в порядке?" Спустя час приходит ответ: "Да". "Когда вернешься?" — уточняю я. "Скоро".
— Бабушке будет приятно тебя услышать. Просто спроси, как она себя чувствует,— канючу я.
— Ты же с ней разговаривала. Значит, все нормально,— удивляется сын.
— Она скучает. Для нее важно, чтобы мы все ей звонили,— объясняю я прописные истины.
Да, наша бабушка живет не так уж далеко от Москвы. Она у нас водит машину, ведет активную светскую жизнь и знает всех в округе до последней собаки. То есть, в принципе, за нее можно не волноваться. Да и чтобы поговорить с нами, ей нужно подняться по лестнице-стремянке под крышу дома — только там хорошая связь. Я каждый раз боюсь, что она сверзится с этой верхотуры из-за моего звонка.
— Мама, почему ты не отвечаешь? — кричала я в трубку, когда два дня безуспешно пыталась до нее дозвониться. Уже собралась ехать, на пороге стояла.
— Сейчас и отвечаю,— удивляется мама. Оказывается, телефон она забыла в сумке, сумку оставила в салоне красоты, но решила не возвращаться, потому что телефон все равно разрядился, а зарядка дома, а завтра все равно ехать в магазин, но было лень, поэтому вот только сегодня забрала сумку.
— Зато я была с паспортом,— отвечает мама,— если бы что-то случилось, тебе бы позвонили.
Она всегда была такой. С черным юмором. "Без лирики", как говорит она сама про себя.
Когда я была еще не замужем, без детей и звонила маме, она спрашивала: "Тебе что, заняться нечем? Что без толку болтать?" Позже, когда я вышла замуж, родила сына и дочь, первым маминым вопросом, который я слышала в телефонной трубке, был: "Что случилось?"
Она вообще не любит говорить по телефону. И не ждет хороших новостей. Хотя мы все ее стараемся радовать. Копим сразу много достижений, чтобы сообщить бабушке — внучка теперь лепит из глины, внук выиграл олимпиаду, я купила новый шкаф и так далее. Но мама все равно дергается, когда звонит телефон. Однажды она мне призналась: "Я не выдержу. Сердце остановится. Если у вас что-то случится. Моя мама, твоя бабушка так боялась получать письма и телеграммы. Шарахалась от почтальонши — милейшей женщины. А я боюсь звонков. Слишком много было плохих звонков".
Когда я болею или дети простужаются, мы не звоним бабушке. Или звоним, предварительно высморкавшись и откашлявшись, чтобы она ничего не заподозрила. Когда мне было страшно или больно, или мне была нужна помощь — я никогда не звонила маме. Не хотела, не имела права отвечать на ее вопрос: "Что случилось?"
— Я позвонил,— отчитался Василий.
— И что сказала бабушка?
— Она спросила, не проигрался ли я в карты, и не собираюсь ли жениться.
— Сказал, что просто так звоню, но она не поверила. А ты, когда была молодая, звонила бабушке, только если в карты проигрывалась и замуж собиралась? — уточнил сын не без интереса.
— Нет, это бабушка у нас так шутит.
На самом деле, мама приучила меня звонить только по делу. И когда я начинала говорить про погоду и природу, обрывала: "Короче". Я рассказывала про свои мелкие беды или остатки большой беды, проблемы, которые уже были решены, но аукались. Говорила скупо и содержательно. И мама так же скупо предлагала заехать за деньгами.
— Мама, у меня есть деньги! — кричала я, потому что мне нужен был совет, или поддержка, или просто — услышать родной голос. Но она считала, что все проблемы можно решить материально. Плохое настроение? Сходи, купи новую кофточку. Проблемы на работе? Найди новую. Как ни крути, она была права — все упиралось в банальное решение.
— Мам, скажи, что все будет хорошо, что у меня все получится, что ты мной гордишься,— умоляла я.
— Прекрати ныть мне в трубку, звонить по всяким пустякам, и тогда я буду тобой гордиться,— отвечала мама.
Когда все изменилось? Не знаю, не помню этот момент. Я звоню маме и спрашиваю, нужны ли ей деньги на лекарства, купить ли ей новую куртку, привезти ли продукты.
— Ты можешь просто так позвонить? О погоде со мной поговорить? — обижается мама. Ей не нужна моя помощь, ей нужно просто услышать мой голос. Она чувствует все еще до того момента, как я сказала "алло". А я чувствую по ее голосу, что она проснулась в четыре утра и не могла уснуть — думала про нас, переживала, волновалась. И очень хотела позвонить — сердце было неспокойно. Но нет, она у нас гордая. Первая никогда не наберет номер.
— Мам, почему? Да хоть в шесть утра звони! — умоляю я.
— Зачем? Ты же испугаешься и сразу приедешь.
Это правда. Когда мама звонит, что бывает очень редко, у меня останавливается сердце.
Мне почти сорок, маме почти семьдесят, но мы так и не научились разговаривать по телефону.
И я не знаю, что бы мы делали, если бы не моя маленькая дочь Сима, единственная внучка нашей бабушки. Симе пять лет, и бабушка подарила ей личный мобильный телефон. Маленький, красный, со смешной киской-брелочком. И Сима обязательно каждый день звонит бабушке и рассказывает про то, как каталась с горки, как ходила на рисование, что сказала подружка Аня и как мальчик Саша упал в лужу. А бабушка ей рассказывает про зайчиков, которые забрали ее шапку — пропала шапка, точно зайцы забрали. Как к ней прилетала синичка и принесла цветочек. Как в норке завелось целое семейство ежей с ежатами. Сима звонит бабушке, когда захочет — в семь утра, едва проснувшись, в девять вечера, чтобы услышать сказку на ночь. И говорит бабушке на прощание: "Целую сто раз". Бабушка, стоящая на стремянке под крышей, чтобы поймать связь, готова балансировать на перекладине сколько угодно ради этих "целую сто раз".