Анекдоты про парашют и парашютистов
Впервые прыгнул с парашютом в 39 лет.Что-то тогда в дружеской компании неожиданно выяснилось, что большинство собеседников в юности занимались в парашютной секции, сделали, кто один, а кто – три прыжка. Я подумал: «Мечтал же в детстве с парашютом прыгнуть. А если не сейчас – то когда?»Узнал, что в Егорьевском районе есть аэродром, на котором по выходным организуют прыжки для желающих. Приехал в это Костылево. Стоило это удовольствие тогда рублей четыреста, что ли.Думал – разок, и хватит. Но получилось не так. Потому что очень сильно испугался в этот свой первый раз. Вот сижу я тогда в самолёте на прочной жёсткой металлической скамейке. Под ногами – надежный пол. А выходить предстоит просто в никуда.Люк открыт. И мне видна там далеко внизу земля, ниточки дорог, машинки - как муравьи, лес – как трава, а людей вообще не разглядишь.И предстоит выходить из такого прекрасного надёжного самолёта просто в это самое никуда.Коленки не дрожали. Страх был в районе желудка. Невообразимый! Никогда раньше неиспытанный. Когда в армии отказался дедушке кровать заправить, то меньше боялся. Хотя, на самом деле, для здоровья это было гораздо опаснее.И вот, смотрю я в этот раскрытый люк, и знаю, что сейчас от прыжка откажусь. И никто меня выталкивать не будет. Просто вернусь на аэродром в самолёте.Такие случаи бывают.Ничего особенного.Деньги мне не вернут. Нас об этом предупреждали. Ну и хрен с ними!И вот я в этом самолете уже почти решил, что не буду прыгать, а останусь сидеть на этой прекрасной скамеечке, вцепившись в неё побелевшими от напряжения пальцами, и замечательно так буду сидеть до самого приземления, когда самолет, подпрыгивая на кочках, прокатится по грунтовой взлётно-посадочной полосе, и развернётся, и лётчики выйдут из кабинки в салон, откроют мне люк, откинут лесенку, пропустят вперёд, и техник подаст мне руку, а я не приму этой его помощи, а ловко выпрыгну, минуя лесенку, на такую замечательную землю, и мне будет безразлично, - что про меня говорят и думают лётчики, инструкторы, парашютисты, потому что я сяду в машину и уеду, и никто меня не сможет заставить приехать сюда снова.Кроме меня самого.Потому что еще я знаю, что там - на земле - буду клясть себя, что не прыгнул. Буду смотреть в небо, которое было так близко, а я не воспользовался этим случаем, чтобы в это небо шагнуть.И я снова приеду сюда. Но в следующий раз перебороть страх будет труднее. Потому что дорожку-то возвращения в самолете я уже сейчас проторю. Вот как-то так я думал, заворожено глядя в открытый люк, и ожидая команды выпускающего.А он на первом круге выкинул грузик с парашютиком, чтобы посмотреть – куда его отнесёт.На втором – выпустил «пристрелочного» парашютиста, который тоже «перворазник», но уже совершал несколько прыжков.А я всё это время трясся от страха.И только потом он скомандовал: «Первая пятёрка приготовиться!»Мы встали.Я шел вторым.Уткнулся глазами в спину первого, чтобы ничего больше не видеть, и вывалиться сразу за ним.Но инструктор, уперевшись ладонью мне в грудь, придержал меня.Он посмотрел, как вышел первый, как раскрылся его парашют, и только потом сказал мне:- Пошёл!Я ткнул рукой в сторону открытого проёма, за которым ничего не было, и спросил:- Туда?Он засмеялся и кивнул.Вообще-то нас перед этим полдня инструктировали.Перворазники подъезжали и подъезжали. А подъемов не было. Ждали – когда ветер стихнет.И время от времени то один, то другой инструктор собирал всех, и рассказывал, - что и как. Как выходить.Надо руки прижать к груди, сделать шаг, и ноги сжать вместе. Как проконтролировать раскрытие парашюта.Что купол должен быть ровным и круглым.И что делать, если его стропой перехлестнёт. В каких случаях открывать запасной.И как его открывать. Как контролировать обстановку при спуске. Чтобы не столкнуться с другим парашютистом.Как управлять парашютом.Как приземляться.Как собирать парашют.Они повторялись. Но мы всех внимательно слушали.
Один парень, помню, спросил у женщины-инструктора:- А если что-нибудь забудешь?Она махнула рукой:- Там времени достаточно. Вспомнишь!- А вдруг что-нибудь случится?!Она успокоила:- Никогда ничего не случается…
И вот теперь, в самолёте, я спросил:- Туда?!Выпускающий засмеялся и кивнул.Разинув рот в немом крике, растопырив ноги и руки, вывалился за борт. Потоком воздуха закрутило так, что перед глазами невероятно быстро мелькали поле аэродрома, небо, лес, удаляющийся самолет, снова лес и снова небо.Если бы я на выходе прижал руки к груди и сжал вместе ноги, то падал бы ровно, как капелька. А я же растопырился. Вот и крутануло.Успел подумать: «Йёооо… Как же тут чем-то управлять-то…»И тут почувствовал хлопок раскрывшегося парашюта, и почти сразу лямки подвесной системы врезались в промежность.Это было не очень удобно. Но это была опора. И было уже совсем не страшно.Рев двигателей самолета удалялся.Простор, открывшийся мне, оглушал.Вспомнилось встреченное в какой-то книжке слово – «окоём». То есть то, что вмещается в око. То, что можешь охватить взглядом. Этот окоём был невероятно просторен. Небо было рядом и вокруг меня, и немножко ниже. Казалось даже заметно, что Земля круглая.Я вертел головой, чтобы увидеть больше, и всё запомнить.Потому что не собирался снова лезть с парашютом в самолет и снова чувствовать там свой сжимающийся от жуткого страха желудок. Хотелось петь, или просто орать. Это нормально. Это у многих так. Между тем, земля приближалась. Тут понял, что мне уже давно снизу орут в мегафон:- Второй в первой пятёрке! Правую тяни!Это я же был второй в первой пятёрке. И это мне надо было потянуть правую бобышку управления, чтобы развернуться лицом к ветру для более мягкого приземления.Вообще предпочтительнее, чтобы перворазники всегда сразу разворачивались лицом к ветру, чтобы их меньше сносило. Я про это ещё потом, может, расскажу. И как однажды умничал и не слушался команд с земли.А сейчас потянул правую, развернулся к ветру.А инструктор снова кричит:- Второй в первой пятерке! Ноги на приземление!Это я должен ноги сдвинуть вместе, и слегка согнуть их в коленях.Выполнил команду, и смотрю вниз.А земля приближается всё быстрее! И ещё быстрее! И ещё. Только успел подумать:- Бля! Она меня как сейчас ёбнет по ногам!И она действительно – каак ёбнула по ногам! (хм. не заменить ли «ёбнет» на «вдарит» И «Бля» надо придумать, чем заменить, чтобы так же коротко и эмоционально)Повалился я. Купол гасить не пришлось – он как-то сам опал.И вот лежу на спине, раскинув руки и ноги.И мне так хорошо!Так хорошо…И тут вспомнил, что с самолета на нас смотрят. Смотрят до самого приземления, и после приземления. И эта моя теперешняя поза, когда я лежу с раскинутыми ногами и руками, означает, что мне требуется помощь. Я вскочил, и помахал самолёту рукой. Так надо было сделать сразу.Потом собрал парашют «косичкой», как учили на инструктаже, и пошел его сдавать.И тут ещё вспомнил!Вспомнил, что неправильно вышел. И крутило меня из-за этого.Что после раскрытия парашюта не осмотрел купол.Что, спускаясь под куполом, не смотрел – где находятся другие парашютисты, и нет ли опасного сближения с ними.Что не смотрел вниз – не опускаюсь ли на другой купол. (Хоть и в первой пятерке, но всё равно – надо было посмотреть.)Что поначалу не слышал команд с земли.В общем – всё сделал неправильно, и всё это надо было переделать…За следующие два месяца сделал 14 прыжков. Где-то на шестом заметил, что страха уже нет, а мысли только о том, чтобы сделать всё правильно – и выход, и спуск, и приземление. Потом, забросил это дело, но через десять лет свозил туда сына и сам спрыгнул с ним за компанию. Выйти «на поток» и сейчас смогу.