Буратино и Корабль дураков. Русская сказка для старшего возраста
…С самого раннего детства я ощущал радость от того, что живу в самой большой в мире стране. Больше всего я любил концовку старого советского кинофильма «Золотой ключик», 1939 года, когда усатый капитан в мохнатой шапке-ушанке и с трубкой во рту прилетает на крылатом корабле и спасает Буратино и его друзей –Мальвину, Пьеро и пуделя Артемона от буржуя Карабаса Барабаса. Спасает и увозит «в страну, где тепло и светло».
Я был рад за Буратино.
Я сам был в той счастливой толпе, которая провожала его в «прекрасное далеко».
Много лет прошло с тех пор. И вот однажды в канун Рождества ко мне в окно залетел красно-черный снегирь и принес письмо. Оно было адресовано не мне. Но получателя давно уже не было на свете, потому я вскрыл конверт.
«Здравствуй, добрый, старый Папа Карло, писал автор письма. Это тебе пишу я, друг вашего Буратино, белый клоун Пьеро. Почему не сам Буратино? Об этом позже. Передаю тебе весточку с этой храброй птицей с борта нашего корабля. Прошло 77 лет со дня старта. Полет был нормальным. Но передавать весточки затруднительно, потому что мы все летели и летели. Но даже не это главное. Главное то, что вокруг нас порхали, плыли и ожидали внизу одни враги. И потому письма передавать не разрешалось. Даже с птицами. Особенно с синицами и снегирями.
Как ты знаешь, самые большие наши враги - это буржуи, породившие этого страшного монстра Карабаса Барабаса. Буржуи расстреляли Мальчиша Кибальчиша, за то, что он не выдал военную тайну, издевались над юным Чипполино. Они были толстыми, как в книге «Три толстяка», ели ананасы и жевали рябчиков. Они все были американцами. Хуже буржуев были только фошисты.
Когда мы только отправились в полет, в мире началась война и всех фошистов победили. Но побежденные они размножились по миру. Говорят, у самых первых фошистов были рогатые каски, они ходили в «крестовые походы» и распинали детей на досках объявлений. Не знаю, так ли это, потому что наш бортовой батюшка, бывший рыжий клоун Арлекин, сказал, что «крестовый поход» - это очень правильное мероприятие, если оно против фошистов. Особенно против турецких и арабских.
Ну этого тебе, папа Карло, не понять – это геополитика.
В общем и целом же фошисты - это все, кто вокруг нас, кроме нас самих. Так сказал наш Капитан.
Нет, не тот старый, с усами и трубкой в зубах. Тот куда-то делся. Может быть, свалился за борт. С тех пор прошло более полувека, и на корабле, летящем в Прекрасное далеко, сменилось много капитанов. Один обещал догнать и даже перегнать Прекрасное далеко за 20 лет. Другой говорил, что до Прекрасного далеко лететь очень далеко, а есть «развитое социалистическое далеко». Третий начал на ходу перестраиваться, но успел перестроить только капитанскую койку.
Одним из последних капитанов был Джузеппе Сизый Нос - тот самый, с которым ты, папа Карло, выпил немало сливовой настойки. Он открыл нам глаза: оказывается Карабас Барабас не так уж и плох, ибо, хоть и побивал нас семихвостой плеткой, но держал в тепле и сухости. Сизый Нос приказал переплавить пушки в большой якорь, которым хотел зацепиться за один белый дом в главном Буржуинстве. Но зацепился за Мавзолей.
И потому нас снесло ветром совсем в другую сторону. И вместо того, чтобы открыть Америку, мы закрыли ее.
Но Сизого Носа сменил новый капитан. И уж он-то открыл нам глаза. Оказывается, мы очень плохо делали, что хотели заякорить белый дом. Из-за этого у нас случилось много неприятностей. Порвался парус и прохудилось дно.
Я тебе открою большой секрет. Этот наш новый капитан – вовсе не капитан. Это твой деревянный мальчишка, твой недомерок с длинным носом и близко посаженными глазами захватил корабль. Он вытащил оставшуюся от Карабаса семихвостую плетку и сказал, что без Барабаса у нас наступил упадок морали, мы совсем отбились от рук и ведем себя развязно. А потому кого-то из нас снова надели на руку (как перчатку), а кого-то опять привязали к ниткам.
Мы сперва возмутились и сказали себе: «Какой он капитан? Он всего лишь обрубок полена. И стоит сбросить его за борт». Но Буратино накричал на нас и сказал, что он вовсе не деревянный мальчишка, а армейский огнемет «Буратино», и он всех нас спалит на фиг. И показал спецификацию. В документах так все и написано: «самоходный огнемет «Буратино». Все верно.
А порой он приказывал называть себя Бурятино. И все потому, что в мире лишь буряты вне подозрений. Ибо они самые главные русские.
А то, бывало, подвесит нас в ряд так, чтобы на одном уровне пылила пудра с моего лица, горели красные глаза безумного пуделя и развевались подкрашенные синькой кудри Мальвины. Задумается, смахнет с глаз капельку смолы и говорит: «Вы мой флаг».
На самом деле, папа Карло, мы все тут русские: и я, и Мальвина, и пудель Артемон, и сам Буратино. А тот деревянный мальчик, который итальянец, он из другой истории, у него другое имя, и когда он врет, нос его становится длинным-длинным.
Сейчас мы поняли, что когда врет наш Буратино, с носом остаемся все мы.
Однажды он вытащил из дальнего трюма усатый череп с трубкой в зубах и сказал, что это компас. И он нас поведет прямиком к горе Арарат. Потому что сам он не Буратино какой-то там, а Кормчий, а корабль наш - Ковчег, в котором мы, русские, спасемся от Всемирного Потопа. И больше никто не спасется.
Мы спросили: а где же потоп? Тогда Кормчий Буратино показал нам черный чемоданчик и сказал, что потоп будет, когда он взорвет «эту страшную бомбу в океане». «У меня, говорит, есть ключик к черному чемоданчику». «Золотой»? – спрашивает Мальвина. «Нет, говорит, плутониевый».
Некоторые из кукол, конечно, захотели спрыгнуть на ходу. Чтобы предупредить других. Но Буратино сказал: «Попробуйте». И все увидели, что руки у них привязаны к ниткам. «А все потому, сказал Буратино, что вы хоть и убежали от Карабаса Барабаса, но как были, так и остались тряпичными марионетками, и ваш удел - махать руками так, как скажет кукольник».
И правда, мы бы и хотели не аплодировать его дурацким выходкам, не голосовать за его безумные идеи. Но наши руки сами тянутся вверх, и наши ладони сами сотрясаются в овациях.
И я уже знаю, кто спасется во время грядущего Потопа: сам Буратино. Он деревянный - такое обычно всплывает. А наша доля печальна, ибо прочно привязаны мы к мачтам этого тонущего корабля.
Открою тебе еще одну страшную тайну. Однажды я совершил преступление – нашел в каюте бывшего капитана Джузеппе Сизого Носа запрещенные книги, рисунки и даже видеокасеты. И оказалось, что мы на нашем Летучем Корабли такие не первые. Да и корабль наш по-другому зовется. Я об этом в поэме немецкого стихотворца 15 века Себастьяна Бранта прочитал. О дураках разных сословий и профессий, собиравшихся отплыть в Царство Глупости. А плавсредство их так и называлось - «Корабль дураков». И была там еще картина Иеронима Босха «Корабль дураков», описывающая беспутников, плывущих без руля и без ветрил – и капитаном у них был шут. И еще один «Корабль дураков» режиссера Стенли Крамера – о том, как страх перед репрессиями превращает людей в марионеток. А также «Корабль дураков» - Теда Качинского, более известного в мире как Унобомбер - о команде, сошедшей с ума и ведущей корабль прямо на айсберги, в то время как пассажиры ссорятся за одеяло и решают, гуманно ли пинать ногой собаку. А еще был - «И корабль плывет» Феллини (с таким же, как наш, тупым и злым от расстройства желудка носорогом на борту). И да, конечно, же «Титаник».
И я понял, что такое Театр абсурда. Это когда Титаник тонет, а все боятся рассердить носорога.
А еще я понял, куда мы все это время плыли. Мы не бежали из Страны Дураков. Мы плыли к ней. Потому что где-то там наш Кормчий Буратино закопал свои пять золотых. И я подозреваю, что не только их. Что всех нас он там закопал. Наше будущее и наши надежды. И ни фига из них не вырастет, кроме дремучего бурьяна. Слишком тяжел мавзолей на якорной цепи, которым мы все привалены.
А потом стало очень холодно. И я понял, что мы не разобъемся. И не утонем. Потому что он не летит - наш корабль - и не плывет. И не корабль это вовсе, а странный остов, рухлядь, полузасыпанная снегом, на горном склоне. И я понял, почему мы не видели бегущих с тонущего корабля крыс – подружек нашей Шушары. Потому что крысы бегут с корабля. А на мусорник, наоборот, сбегаются.
«Это уже Арарат?» - спросила тогда Мальвина. «Да, Арарат», сказал Буратино. «А где же «страна, где тепло и светло»? – «А это турки виноваты. Арарат же на територии Турции. Они подло сбили наш корабль», - ответил Кормчий.
И нам стало очень страшно. И от турков, и от того, что снег и холод собачий вокруг. И от корабля ничего не осталось – только какие-то камни, разбросанные по склону. «Трусы! – рассердился Великий Буратино, надевая меховую шапку и летные очки. – Вам страшно потому, что у страха глаза велики! Хочешь быть решительным – разберись со своими буркалами! Кто первый? Есть желающие?» И носом своим острым нам в глаза тычет.
И все мы заплакали и зажмурили глаза. Как он велел. И став незрячими, окончательно прозрели. Хоть давно уже все поняли. Что и он, наш придурок Буратино, тоже марионетка! И кто-то его за ниточки дергает. Но подсмотреть, кто именно, было страшно. Потому как в стране незрячих и подслеповатый - национал-предатель.
И никакой он не огнемет. У него ведь труха внутри. Он трубку ту, оставшуюся от усатого капитана, только в зубах грызет, а разжечь боится, ибо вспыхнет как сажа в дымоходе.
И вот мы сидим, зажмурив глаза, на склоне Арарата и замерзаем. И противного голоса Буратино уже не слышим. Правда, руки у нас совсем опустились. Мальвина говорит, что это от того, что, уходя, наш Кормчий, наш Капитан все нитки перерезал. Мы бы ей поапплодировали за эту умную мысль, но не можем. Как и проголосовать за нового капитана. Рук уже не поднять.
Но глаза у нас окончательно открылись. Дуракам из Страны Дураков никуда не уплыть и не улететь. Набитый дураками корабль так навсегда и останется Кораблем Дураков.
И одно только мучает нас всех, папа Карло. Зачем ты выстрогал из полена нам на беду этого дурака? Этого деревянного идола? Почему не спалил это полено в буржуйке? Почему, Карл? Почему?»
Вот такое письмо принес мне снегирь. И я, не долго думая, позвонил турецкому сказочнику Орхану Памуку. «Что там у вас в Турции делается? - спросил я его.- Как вам не стыдно сбивать летучие ковчеги над Араратом? Там актеры гибнут-замерзают!»
Встревоженный Памук сказал, что разберется. И вскоре перезвонил: «Нет там никого, на склоне Арарата. Только окаменелости, издали напоминающие ковчег. Но их давно уже ученые обследовали и ничего не нашли. А если кого и сбивали, так это российский бомбардировщик с полным набором бомб. Один пилот выжил».
«А как он выглядел, тот что спасся?»
«Да как обычно. Вот только лицо у него словно доска, наждаком ошкуреная и лаком вскрытая. И походка какая-то деревянная. А что. »