«…И жизнь, и слезы, и любовь…»
«Пожалуй, вы согласитесь, что годы существования поэтического издания, а перед вами 24-й (!) ежегодник, – это целая жизнь, наполненная любовью к поэзии. Невольно задумываешься, почему поэтическая форма передачи мыслей, эмоций, настроений так привлекает людей. Не потому ли, что стихи помогают выскользнуть из повседневной жизни с ее суетой и заботами туда, где нет времени, где мгновение остановлено, независимо от того, прекрасно оно или нет? А может, напротив, стимулом, рождающим стих, служит желание вмешаться в эту самую повседневность, эпатировать или взбудоражить ее?
Жизнь многолика. Все зависит от того, в каком ракурсе мы находимся с той или иной ее гранью. Ракурс меняется. Так мы узнаем, что такое эта «наша жизнь», и так рождается стих».
И действительно, стихи, представленные в «Альманахе», стихи людей разных поколений и разных мировоззрений, разных по темпераменту и таланту, с различным поэтическим опытом, подтверждают эту многоликость. Одна и та же тема у разных авторов неожиданно открывает читателю новые смыслы или обогащает его восприятие новыми оттенками. А темы – вечные: любовь, одиночество, ностальгия, поиски вдохновения и смысла жизни, ее полдень и закат. Собранные под одной обложкой, стихи неожиданно создают впечатление музыкального многоголосья, в котором каждый отдельный голос ведет свою самостоятельную мелодию. Не хочу разрушать эту музыку критическим анализом, ведь каждый из нас воспринимает ее по-своему. Я только позволю себе привести несколько цитат из этого многоголосья, и пусть, открыв «Альманах», читатель сам оценит и выберет стихотворение по душе и по настроению. Настроение меняется, и можно не раз возвращаться к сборнику и находить там новую поэтическую мелодию.
Неслышно цветок шелестит лепестками,
беспечное небо сияет над нами
и плещет на Землю заоблачный свет…
Под ним исчезают
и долгов толчея…
И только цветет,
невредим и невидим,
отважный цветок на холсте бытия.
Ирина Алексеева «Про любовь»
Ирина Скайлар сообщает, что вернулась к стихосложению после долгого перерыва, и радует читателя зрелым стихотворением:
За всё приходится платить:
За хлеб – рублем, за смех – слезами,
И за саму возможность жить
Под голубыми небесами.
За миг рожденья – жизнью всей,
Порою прозвищем – за имя…
И отчуждением друзей
За нежеланье встречи с ними…
И все-таки не жаль и кровь
Отдать в счет долга, что тревожит…
Платить любовью за любовь,
Чем бескорыстней, тем дороже.
Ответ на это слышится мне в стихотворении-наставлении мудрого отца-основателя «Альманаха»:
Не обязательно любовью – на любовь,
Бывает и ненужною награда.
Но равнодушьем отвечать не надо,
Не презирай, не смейся, не злословь.
Щадящим будь, великодушным будь.
И благодарным – ты же чудо видишь!
Но если ты любил когда-нибудь,
То сам того, кто любит, – не обидишь.
Мне хотелось подобрать стихи-цитаты для каждой обозначенной мною темы, но я вдруг поняла, что это все – снова о любви. Судите сами:
нет больше тополей…
Вгрызалась в них пила…
Не умысел, не рок:
всему приходит срок…
О, листьев терпкий дух,
знакомый с детских лет!
О, тополиный пух,
в листве игравший свет…
Живая дрожь листка…
Строй тополей, приснись!
Была душе близка
их царственная высь.
без них не узнаю.
Николай Сундеев «Без тополей»
Бунинские интонации слышатся мне в стихах коренного сибиряка Михаила Сальникова, наполненных тихим мелодичным звоном, запахами и красками осени:
Шепот ветра… Золото лесов,
Легкая дремотная прохлада,
Торжество синичьих голосов
В ветках засыпающего сада,
Шорох облетающей листвы,
Холод перламутровых рассветов,
В огородах дымные костры –
Верная осенняя примета…
За ручьем сосновые боры.
В них витает запах горьковатый
Грустной, но пленительной поры, –
С чуть приметным привкусом утраты.
Читательское внимание привлекут полные юмора стихи Иосифа Шапиро, а также современная интерпретация известных латинских выражений, остроумно сделанная Георгием Фрумкером.
В поэтическом многоголосье «Альманаха» ясно различима еще одна разновидность любви – к Слову и к родному языку.
Моя душа, как водопад, –
Срывается навстречу звуку…
признается поэтесса Елена Тэкс и раскрывает секреты своего творчества:
…А кто-то пробует со мной
Сыграть в игру и дарит слово…
Его ловлю я, и готова
За ним, как в омут – с головой.
А другая поэтесса осваивает новый, но, как оказывается, узнаваемый ею язык:
…Все сплелось. И усилий не делаю –
Расплетется, притрется само.
Вспоминает рука право-левое,
Ей присущее древле письмо.
Жду: прорвется и хлынет радостно
Как вода в пересохший арык,
Архаический и арахисовый,
Вязко льнущий к гортани язык.
Марина Симкина «Всё сплелось»
Но не всегда стихосложение – игра со словами. Бывает, как утверждал Поэт, что «строчки с кровью убивают». Об этом размышляют и авторы «Альманаха».
…Начинается с пьяного пира
И плетенья веночков из лоз,
А кончается драмой Шекспира,
Где актер погибает всерьез.
Начинается с пляски по кругу,
Возлияний на белой скале,
А кончается зимнею вьюгой
И свечой, что горит на столе.
Александр Городницкий «Поэзия»
Печальная самоирония – частая гостья в пронзительных стихах талантливого Мартина Мелодьева:
На задворках изящной словесности
Пребывая в изящной безвестности,
Никогда и не бывшему зычным, –
Так и кончится: русскоязычным.
Всё равно, за границею, нет ли.
Там, где свяжутся мертвые петли.
…От Нью-Йорка до Калифорнии,
Нота Бене, скажи: легко ли мне.
на земле валять дурака.
Жизненный и творческий опыт каждого пишущего человека уникален. И, как верно заметил профессор-славист из Стэнфордского университета Лазарь Флейшман, всегда есть люди, которые в поэзии находят интеллектуальный вызов. Среди авторов «Альманаха» это, на мой взгляд, кроме упомянутого Мартина Мелодьева, Александр Немировский, чей стих завораживает своеобразием ритма, непредсказуемыми сравнениями – прочитайте его «Сентябрь в Палмеле»! Я не хочу рвать это стихотворение цитатами, его надо читать целиком. К этому ряду я отношу и стихи молодого поэта Александра Романовского. Все трое абсолютно не похожи друг на друга, и это дает читателю возможность выбора своего фаворита.
Настраивает мысль читателя на серьезный лад тихая печаль стиха Анатолия Аврутина:
Шагаю…Безумно устали ноги
За тысячи верст пути.
Шагаю…Но даже в конце дороги
Не знаю, куда идти.
Когда же, с дороги свернув в аллею,
Сползу, ухватясь за ствол,
Обмякну… И вряд ли уже успею
Подумать, куда я шел…
Всплеск трагической музыки – это стихи, посвященные Саше Зевелеву. Они вторгаются в наше многоголосье и заглушают общий хор. Поэт, бард, светлый человек, чьи стихи много лет были украшением «Альманаха», радовали его читателей и слушателей, внимавших им на презентациях и на полянах у костров, заставляли сопереживать, грустить и смеяться – он безвременно ушел из жизни.
С. Зевелеву
Когда уходит поэт,
По-другому звучат его строчки.
В них слышится мелодия точки,
Даже если ее там нет.
Неважно, что это: глупость,
Петля ли, рука с пистолетом…
Слова, оттененные кровью,
Падают, не промахиваясь при этом.
Нам, оставшимся, теперь грустить
Строфами, утыканными по перышки.
Надеяться, что успел простить.
Читать и перечитывать,
Моему другу
…Мы встретились очень рано.
Гуляли вдоль океана.
За кофе в любимой «Башне»
Ты стих мне читал вчерашний –
Талантливый и искусный,
С лукавинкой очень милой.
Я помню и запах ила,
И пены густые клочья.
Мир выглядел очень прочным.
Надежным, как эти скалы.
А в среду тебя не стало…
В этом печальном ряду есть еще одно стихотворение, посвященное художнику, много лет дружившему с поэтами «Альманаха» и ушедшему в 2017-м.
На смерть художника
П. Тайберу
В передней толпы.
Наступил конец. Листы
Перевернулись. Том захлопнут.
Перемолчать. Слова сейчас пусты.
Наступит день. Рванутся чайки клином.
За океаны. И пойдет молва.
Пожать бы руку. Встретиться в гостиной.
На запрещения врачей,
Кутить. Опущены с повинной
Глаза. Мир продолжается. Теперь уже ничей.
Хочу закончить этот далеко не полный обзор на светлой ноте – стихотворением, написанным во время совпадения первого дня Хануки и Дня благодарения. В нем мне слышится Благодарность за чудо Встречи, за счастье любви и дружбы, за радость, которую дарит вдохновение.