урок частной жизни: "А если это любовь?" реж. Юлий Райзман, 1961
Но кино цепляет определенно не актерскими работами и даже не сюжетом, он несложный: на полу в классе учительница нашла любовное письма, стали выяснять, чье оно, и завертелась на пустом, в общем, месте, интрига, которая привела главную героиню к попытке самоубийства. Никто, впрочем Не умер, но даже не это принципиально, важнее, что фильм Райзмана - не подростковая мелодрама, какие в СССР, надо признать, умели делать неплохо, и проблематика картины не сводится к отношениям школьников и к тому, как на них смотрят родители, учителя, друзья и тетки во дворе, включая и самую отвратную, колоритную бабу, не расстающуюся с тазиком для белья. Фильм Райзмана уникален тем, что вопрос, вынесенный в его название, отнюдь не риторический, и заглавие полемической статьи Юткевича "А если это не любовь?" тоже по-своему правомерно.
Борис и Ксения вроде бы переживают первую любовь, родившуюся из школьной дружбы, но он и с самого начала больше рассказывает ей о своих профессиональных увлечениях, и при последней встречи толкует что-то про "железистый кварцит", причем увлечения эти на протяжении действия фильма меняется - он и со своими собственными интересами не определился, а с тем, что касается взаимоотношений с Ксеней - и подавно. Конечно, история с письмом, которое учительница-"немка" отдает для дознания девочке, у которой его выхватывает мальчик и в связи с чем возникает драка, приводящая к исключению Бориса из школы - отвратительная, и в чем-то перекликается с другим шедевром той поры, чуть более поздними и еще более сложными по этической проблематике "Чужими письмами" Авербаха. Но и считать, что тупая мать, злобная училка и бестолковые дружки растоптали светлое чувство двух влюбленных - тоже слишком плоско. Ситуацию скорее можно описать поэтической строчкой: "В том, для чего не знаю слова, была ль любовь?"
Райзман при этом уделяет огромное внимание не только сюжету и характерам, но и изображению - как художник кино, сформировавшийся еще в 1920-1930-е годы. Все действие фильма происходит фактически на стройке - персонажи живут в только что сданных "хрущевках", вокруг возводятся новые однотипные дома, типовые коробки посреди стройплощадки создают для развития драмы такую обстановку, что мне, сказать по правде, пришло в голову: эх, не тот фильм назвали "Красной пустыней"! В то же время пространство организовано таким образом, что раз уж район вырос на месте бышей деревни, а Ксеня здесь - местная, то где-то поблизости от бескрайней стройплощадки (стройка для советского кино - символический образ, но нигде, кажется, даже у Райзмана в других его фильмах, она не производит столь угнетающего впечатления) остается и лес, и даже, что совсем уж крамольно, полуразрушенная заброшенная церковь, куда забредают Ксеня и Борис и где, по словам Ксени, венчалась ее бабка. Жениха бабка, кстати, видела до венчания всего раз, саму Ксеню и ее сестру мать воспитывает одна вместе с бабкой, у Бориса есть отец, но он постоянно в отъезде - про любовь они слышали, читали, видели фильмы - но в сущности, понятия не имеют, что это такое. И родители, и учителя - тоже, потому что - ну откуда, опять если только из книжек, из кино. Эта повесть - намного печальнее, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Фильмы Райзмана при аболютной внешней благонамеренности и в советском смысле политкорректности (и комсомольская организация на месте, и лидер комсомольский выступает с передовых позиций, берет молодых под защиту, и конечно же, школьники не заходят дальше поцелуев) предстают в сегодняшнем свете какой-то махровой, недопустимой антисоветчиной - эти прогулки в лес вместо уроков, беседы в заброшенной церкви. а предпоследняя встреча героев в каком-то жутком месте, где раскачивается лампочка под потолком и пляшут тени на стенах! а последний их разговор среди все той же нескончаемой стройки, когда становится ясно, что если это и была любовь, то вся вышла! - не то что оптимизма, но и просвета никакого Райзман не предлагает. И не вина только родителей, только учителей, что так все бессмысленно закончилось - и родители на свой лад добра желают, и учителя по большей части пытаются помочь, действуют из лучших побуждений, и товарищи-одноклассники переживают, поддерживают - а все равно ничего хорошего на этой стройплощадке не воздвигнуть. До конца 1940-х годов Райзман еще полон иллюзий (что не отменяет художественных достоинств его фильмов этого периода), то уже начиная с 1950-х он мыслит в трагических, почти катастрофических категориях, и его герои, полные энтузиазма идейного, трудового и романтического, оказываются обреченными. На семейно-бытовом, сугубо "мирном" материале Райзман отчасти поднял эту тему в "Уроке жизни", окончательно подвел ей итог в двух последних своих гениальных произведениях - "Частной жизни" и "Времени желаний", но "А если это любовь?" пронизана особенной безнадежностью, поскольку ее герои - совсем молодые, а уже во всем разочарованы и ничего не видят для себя впереди, кроме химии и железистого кварцита.