Штурман «КАМАЗ-мастер» Айдар Беляев: Новый год дома с 90-х годов не встречал
Чем отличаются гонки в Африке и Южной Америке, почемунельзя сопротивляться китайцам и как встречать каждый Новый год в разных местах– обо всем этом «Советскому спорту» рассказал Айдар Беляев один из самыхопытных штурманов команды «КАМАЗ-мастер», в гостях у которой нам удалосьпобывать благодаря поддержке генерального спонсора команды - банка ВТБ.
Б/у«КАМАЗы», лихач на грузовике, двойные стандарты–Сколько стоит боевой «КАМАЗ»?–Во-первых,мы его продавать не будем, потому что это наш автомобиль, который обладаетсильным опытом. Продаем только старые машины, которые уже использовались. Новыена продажу не выставляем, потому что наработки быстро копируют конкуренты. Онипостоянно что-то подсматривают и фотографируют. Бывали даже такие случаи, чтомы применяли нововведение, понимали, что от него пользы нет, и отказывались отнего за ненадобностью. А у других команд оно появлялось через год на «Дакаре»,когда мы уже от него отказались. По ценам. Не хотел бы ими шокироватьчитателей «Советского спорта» (смеется).
–Хорошо, сколько тогда стоит подержанный «КАМАЗ»?– Б/у машины продаем от 500 тысяч до 10 миллионов.Новый автомобиль, естественно, дороже, но конкретные цифры не назову. На каждуюмашину они разные. Даже если двигатель несколько раз перебрать, уже настоимости отразится. Б/у машины покупают как спортсмены, так и коллекционеры. ВСанкт-Петербурге один такой коллекционер на нашей машине постоянно нарушаетправила. В интернете есть куча роликов с ним. А нам приходится оправдыватьсяиз-за него.
–У полиции Набережных Челнов никогда вопросов к вашим ребятам не возникало?– Нет, мы не нарушаем. Наказание у нас стандартное,если ты нарушил, то платишь штраф сам, а не предприятие. Вот сейчас в Финляндиитакой случай, были нарушены правила при перегоне, причем правила международные.Человек оплатит все сам, предприятие не вмешивается. Любой штраф влечет засобой дальнейший разбор действий нарушителя. Поэтому нарушать нельзя.
–Куда движутся разработки «КАМАЗа»? Дорабатываете имеющиеся узлы или вводитечто-то принципиально новое?– Работа ведется постоянно. Сейчас идет подбор13-литрового двигателя. Очередное требование руководства «Дакара» состоит втом, что двигатели объемом выше 13 литров к старту допускаться не будут.Готового двигателя с меньшим объемом у нас в принципе нет, работаем в этомнаправлении сейчас. В Европе наши конкуренты сделали так: у них на Кубок Европыездят тягачи – они с них снимают двигатели и дефорсируют их под новые правила.Новых разработок при этом нет. Многие так делают, но у нас такого варианта нет,потому что «КамАЗ» в Кубке Европы не участвует, двигателя похожего тоже нет.
–Где найти выход? Может, подсмотреть старые разработки у конкурентов?– Брать двигатель у конкурентов тоже не можем, потомучто знаем – хороший нам не дадут, это, во-первых. Во-вторых, зависеть от них вобслуживании двигателя также нельзя, поэтому делаем свой, наши инженерызанимаются этим.
Как это происходит? Берется серийный двигатель, и внего вносятся необходимые изменения. Его геометрические параметры останутсятеми же. Изменятся функции: наддув воздуха, отсос топлива и сама топливная система.Сейчас идет форсировка двигателя по этим показателям. Это нам жизненнонеобходимо. Потом планируем продолжать работы над «капотником», в этом годузавершить их не успеваем.
–«Капотник» по техническим параметрам не устраивает?– Нас он устраивает, он не устраивает организаторов«Дакара», а так бы мы с удовольствием отправили его туда, но они не далилицензию. Сейчас «капотник» ждет доработки в следующем году. Это такой болееприспособленный к стартам автомобиль. Экипажу в нем легче переносить нагрузки,и всем ребятам он понравился, но нужно переделать его под требованияорганизаторов «Дакара». Мы смотрим, что заявляют на старты наши соперники, тампривязки к требованиям вообще нет. Все судьи-организаторы закрывают на этоглаза. Нам же представитель международной федерации сделал много замечаний.
–Какие-то двойные стандарты.– Они всегда присутствуют.
–Из-за того, что «КАМАЗ» доминирует или из-за того, что вы из России?– Если взять 90-е годы, все, что мы начиналиприменять, а мы же уже много лет законодатели мод в ралли-рейдах классагрузовиков, нам все запрещали. Допустим, были у нас колеса на 25 дюймов, ихзапретили со временем. Использовали магниевые и титановые сплавы – запретили.Сдвигали немного двигатель в заднюю ось, так делать тоже запретили. За «Татрой»и другими тоже смотрят, конечно, но в первую очередь за нами. Ход подвескиограничили до трехсот миллиметров, раньше был четыреста пятьдесят. Постоянноорганизаторы смотрят, где бы что ущемить или запретить.
–Магниевые и титановые сплавы – это больше уже космос или авиация.– Нет, почему, к примеру, буры для подледного ловарыбаки делают из них, чтобы бур легче был. Мы с помощью титана облегчали весавтомобиля, делали бампер из него, но в 90-е так делать запретили, потому чтодругие его не использовали.
Коробкапередач, помощь конкурентам–«КАМАЗ» будет экспериментировать с коробкой передач? «Рено» уже перешло сручной на автоматическую.– Не только «Рено», один из «МАНов» тоже на «Дакар» сней поедет. Да, будем экспериментировать. Мы видим как на «Шелковом пути»«Рено» под управлением ван дер Бринка ездил на автоматической коробке передач.Она хорошо показала себя на бездорожье.
Есть и минусы: перегрев машины, из-за того что ониусиливали воздушный поток на коробочный радиатор. В целом их машина показаласебя очень хорошо. Будем работать в этом направлении, начнем с одной машины,может даже, уже на чемпионат России или на «Шелковый путь» поставим автомобильс автоматической коробкой. Это есть в планах.
– Какскладываются отношения с конкурентами?– Отношения с другими командами, к примеру, «МАЗом»,теплые, но специально помогать мы им не будем. Ралли-рейд – это не простогонка. Машины ломаются, люди не выдерживают. Это такое мощное испытание длявсех. Основатель «Дакара» Тьерри Сабин задумал ралли-рейд не как гонку, а какприключение в пустыне. Сейчас с годами, конечно, все это перешло больше вспортивную часть. Есть участники, которые не думают о времени, они едут и всемпомогают, фотографируются прямо во время гонки, выкладывая это в соцсети.
–Олимпийский лозунг: «Главное не победа, а участие».– Да, это такие люди, которые едут не ради времени. Мыи все лидеры едем для того, чтобы бороться за призы, там важна каждая секунда.Для нас это не приключение, а серьезное спортивное мероприятие, мы не можемпомогать ближайшим конкурентам. Есть кодекс спортсмена, в котором сказано: еслипроизошло ДТП, которое угрожает жизни пилота, то тут мы останавливаемся. Кто-топеревернулся или авария серьезная, например. Тогда по рации через космическуюсвязь передаем организаторам информацию о месте аварии с таким-то экипажем,оказываем пилотам первую помощь.
–Какой «Дакар» интереснее – африканский или южноамериканский?– В Африке больше пустыни, бездорожья и песков, меньшегорной зажатости, как в Америке, там – простор. Есть места, где можно ошибитьсяи, как штурман говорю, уехать не в ту степь. Меньше местного населения там,проще организаторам строить маршрут гонки, они дают точки, которые нужнопройти. В Америке такого нет. Сначала идут густонаселенные равнинные районы,где много городков и деревень. Пускают они по дорогам, сейчас мы попадаем вдождливое лето, последние три года грязь и дожди, не знаю, как будет в январе.Людей очень много, они выстраиваются живым коридором, болельщики южноамериканцызнатные, не только футбол любят, но и гонки. К сожалению, случаются трагедии.Прямо на старте «Дакара-2016» джип улетел в толпу.
–Да, было много жертв тогда.– Организаторы сами виноваты, они должны людейотодвинуть, дать простор. Может, они и отодвигают, но люди сжимаются, и тамразмер трассы такой, что может проехать только одна машина. И такая зажатостьприсутствует на протяжении всей гонки. Потом мы входим в горы, там узкие дорогиили бездорожье по ручью, который стекает по трассе, – это минус. В прошломгоду, так как Чили и Перу отказались от проведения, нас загнали в Боливию навысоту. Там трассу проложили прямо по дорогам общего пользования, и получилсяне «Дакар», а классическое ралли. Боливийцы вообще не заморачивались насчетбездорожья. Новый спортивный директор «Дакара» Марк Кома на презентацииянварской гонки 23-го числа сказал, что вернул в ралли-рейд бездорожье.
–Радостная новость для «КАМАЗа».– На высоте оно будет остро ощущаться. Посмотрим, чтобудет в этом году. В прошлом году мы были не готовы к классическим раллийнымучасткам. Все наши европейские конкуренты – раллисты. Они вышли оттуда, амногие и продолжают ездить в ралли. У них больше опыта в таких условиях. Наширебята – это картингисты, которые потом сразу перешли в ралли-рейды. Мы побездорожью больше тренируемся и ездим. В этом году готовились к тому, что опятьбудут элементы классического ралли.
Бездорожье,«Шелковый путь», Новый год на пароме–То есть думаете, что Кома не заменил участи из классического ралли набездорожье?– Такие этапы там все равно будут, эти тренировки непройдут даром. Классическое ралли – это гонка моторов, постоянно газ – тормоз.У бездорожья другая специфика: как зайти, как выйти, прикинуть надо в этихпесках. Надо еще и головой перед этим подумать, чтобы не свалиться в воронкуили овраг. Наши двигатели не были готовы к высокогорью на «Дакаре-2016». Будемнадеяться, что год не прошел даром и высокогорная подготовка машин и людей дастсвои плоды. Специально под эти цели ездили в Казахстан, на Тянь-Шань, проводилитам испытания двигателей. В принципе на месте мы этот год не стояли, многоепопробовали. Поэтому Африка хороша чем-то своим, а Южная Америка славитсясвоими красотами и прекрасными людьми. Это не значит, что африканцы плохиелюди, просто если ты там зазевался, то какую-то вещь у тебя быстроэкспроприируют (смеется).
–Из бивуака вытаскивают?– Да. В девяностые у руководителя команды укралипервый спутниковый телефон. Поскольку украли у него, ему ничего не было, ачеловека попроще уволили бы за такую халатность. Он рассказывал, что в темнотемелькнули только белки глаз, из рук выхватили дипломат с телефоном. Думали, чтос деньгами.
–В Южной Америке есть контакт с местным населением? Или вы отгорожены от него?– Вообще с южноамериканцами приятнее общаться. Мы неотгорожены, это невозможно. Финишируем на спецучастке, они рядом. Едемзаправляться потом, тоже контактируем. Когда мы с механиком Андреем Михеевым,он моложе меня, ехали в экипаже Фирдауса Кабирова, был такой случай. Они такойнарод, что постоянно обнимаются и целуются. Подойти, взять тебя за руку, обнятьи поцеловать – для них это нормальное явление. Для нас это было шоком, чтодистанция не соблюдается. Так вот, подъезжаем мы с экипажем на заправку. КМакееву идут целоваться молодые девчонки, а ко мне те, что постарше. Вот,думаю, несправедливость (смеется). У нас есть свои фанаты в Буэнос-Айресе. Ониприезжают помогать. В этом году стартуем в Парагвае. Там через аргентинцевудалось найти хороших людей, чтобы держали машины в боевом состоянии до нашегоприезда, – все совершенно бесплатно.
–В Южную Америку ездить дорого, число участников с каждым годом уменьшается,туда едут только из-за бренда «Дакара». Стоит ожидать смены приоритетов?– Да, многие ездят в Африку. На ралли-рейде Africa Eco Race тоже дакаровцы работают. Простобренд уехал в Южную Америку, и они через год сделали что-то свое. У нас воттоже многие хотят съездить именно в Африку. Понятно, что еще не раскручен у нихбренд, поэтому для «КАМАЗа» важнее «Дакар». Однако мы участвуем в обеих гонках.Не забывайте и про «Шелковый путь». То, что он показал в этом году, этонечто. «Шелковый путь» был сильнее«Дакара» по сложности, по разному рельефу местности, по почвенному покрытию. Мыначинали с центральной России (леса, поля, овраги, броды, речушки), потом вошлив Казахстан, где еще с юга России начались степи. Степные спецучастки былиочень скоростные.
–Захватывающе.– Потом мы въехали в горы Казахстана, начались горныеспецучастки. На финальных этапах в Китае был и песок, и грязь. Разнообразныетрассы, горы тоже там были, красот много, правда, во время гонки их незамечаешь. «Шелковый путь» показал, что он и в дальнейшем будет так проходить.Люди увидели размах, даже песчаные этапы были, кто-то даже по два дня ихпроходил.
–Как китайцы встречали гонщиков?– Абсолютно нормально. Мы заранее знали, что у нихсвой менталитет. На своей территории держали все под своим контролем, можнодаже не пытаться оказывать сопротивление, мы в организацию не лезли какучастники. Был такой момент, когда нас в четыре утра выгнали из бивуака иповезли на награждение в Пекин. Мы удивились: зачем так рано? Можно быловыехать в девять утра и к вечеру добраться. Мы ехали медленно, с часовымиперебежками. Никто так и не смог объяснить, зачем это было сделано.
–Africa Eco Raceпроходит в те же сроки, что и «Дакар». Это вызов бренду?– Не думаю, что это вызов. Тут даже есть некоеудобство, потому что африканская делегация «КАМАЗа» прилетит 17-го утром, аамериканская вечером. В Набережные Челны мы поедем уже вместе. Вообще раньше«Дакар» начинался 27–28 декабря, это удобно было европейцам, которые сразупосле Рождества, ехали на гонку. А нам-то еще добраться надо! В этом году мывыезжаем 20 декабря. Американскаяделегация проходит техническую комиссию 31-го, а африканская 29-го. У них тамвообще очень интересно. 31-го на AfricaEco Race уже будет пролог в Монако. Дальшеони грузятся на паром по Средиземноморью, встречают на нем Новый год, и потомуже первый африканский этап в Марокко. Интересно ребята Новый год в стретят, в общем (смеется).
–А вы встретите Новый год в Асунсьоне?– Да, там. Но у нас проще, в шесть вечера по местномумосковский Новый год. Шампанское откроем, елочку нарядим чуть раньше. Поздравимдруг друга, попытаемся поздравить семьи, не так-то легко дозвониться в Новыйгод. Потом поужинаем в ресторанчике. Поскольку первого января весь день занят,все будет достаточно скромно.
–Дома Новый год праздновать доводилось?– Вообще где мы только Новый год не встречали: и всамолете, и даже в поезде доводилось. В связи с тем что «Дакары» начиналисьвсегда по разному. Один раз пятого января был старт, и поэтому Новый годвстретили в поезде «Набережные Челны – Москва». Однажды в Лондоне встречали, унас там стыковка была, и в Мадриде, по-моему, тоже. С девяностых годов я ссемьей Новый год не встречал.