Вместо больниц и школ немцы открывали в России публичные дома
Если верить некоторым публикациям, то у непосвященного читателя возникает твердое убеждение, что наша страна была совершенно не готова к нападению фашисткой Германии, а войну Советский Союз выиграл, закидав немцев трупами. Причем обструкции подвергались и подвергаются практически все стороны деятельности советского государства. Что ж, посмотрим, как дело обстояло в реальности, обратив внимание только на несколько весьма важных аспектов, незаслуженно находящихся в тени.
«Немцы ненавидели Россию за то, что она кормила их своим хлебом»
Страна советов перед войной была небогатым государством. В отличие от той же Германии, которая Первую мировую войну вела на чужой земле, через Россию в гражданскую войну прошли интервенты из 14 стран и каждый иноземный солдат старался как можно больше награбить и уничтожить. В Германии не было разрушений и гибели мирного населении. Так что, несмотря на все тяготы версальского мира, исходные уровни стран в начале двадцатых были несоизмеримы. И то, что наши деды и прадеды, бабушки и прабабушки сумели совершить за два довоенных десятилетия, иначе чем подвигом назвать нельзя.
- Вообще ресурсы нашей страны в то время были крайне ограничены, - писал в своих мемуарах маршал Георгий Жуков.
Многие современные исследователи дилетантски не учитывают, что напавший первым всегда имеет преимущество по выбору места и времени агрессии. Хрущевские стенания о том, что Сталин знал о дне и часе нападения, но ничего не делал для встречи врага, являются банальной спекуляцией. Во-первых, Гитлер обычно назначал сроки, а потом в последний момент переносил их, а так было, например, 30 раз только перед вторжением во Францию. А во-вторых, советские военачальники слишком хорошо знали о военных «талантах» «дорогого Никиты Сергеевича», который, по словам маршала Жукова, вместе с Тимошенко привел Гитлера к Сталинграду и Кавказу.
Конечно, нельзя отбрасывать серьезные просчеты начального периода войны. Но не ошибается тот, кто ничего не делает или сдается на милость победителя.
Без боя сдались богатые Бельгия, Голландия и Чехословакия, имеющая одну из самых сильных армий в Европе. В Дании оккупацию наивно считали съемкой художественного фильма. Франция с её неприступной линией «Мажино», длительной подготовкой к войне и отмобилизованной армией выкинула белый флаг после первых же поражений от Гитлера. А потом французы боролись с оккупантами, не посещая вместе с ними одни рестораны, кинотеатры и не читая немецких газет. Зато когда американская армия освободила Францию, «борцы сопротивления» массово кинулись стричь наголо и избивать женщин, сожительствовавших с «бошами», а дети дам, обвиненных в «горизонтальном коллаборационизме», стали изгоями на многие десятилетия.
Совершенно иной характер носила Великая Отечественная война. Немцы не просто хотели захватить нашу страну. Чудовищный по своим замыслам генеральный план «Ост» предусматривал физическое истребление 30 миллионов советских граждан в европейской части страны, «онемечивание» или высылку за Урал остальных. Откуда такая ненависть и злоба?
- Что сделала Россия и русские плохого Германии? – пророчески писал за несколько десятилетий до этого выдающийся русский писатель-гуманист Александр Куприн. - За что такая ненависть к нам царит на берегах Рейна? Разве за то, что Россия кормила их своим хлебом, за то, что у нас сотни тысяч немцев имели самый радушный прием.
Нет ответа на этот вопрос… По крайней мере, он находится за пределами понимания для народов, населяющих нашу страну.
Уже в перестроечное время некоторые сокрушались по поводу «беспричинной» в начале войны депортации 70 тысяч немцев из Ленинграда и упразднении республики немцев Поволжья. А то, что поголовно этнические немцы на оккупированных территориях шли служить в СС или в качестве «хиви» - добровольных помощников Вермахта, они умалчивали.
Перед началом войны по указанию Геббельса среди германских военнослужащих в огромном количестве распространялись листовки с фотографиями красноармейцев, в основном уроженцев Средней Азии, с подписью: «Вот каковы татаро-монгольские твари». А в 1942 году Гимлер выпустил для эсэсовцев брошюру «Недочеловек», которая была снабжена многочисленными фото жуткого вида людей с подписью: «грязные, монголоидные, скотские ублюдки», «расовые отбросы со всего мира».
Русская зима – немцу смерть
Граждане нашей страны умеют очень быстро учиться, и в решающие моменты советскому руководству удавалось сосредоточить свои ограниченные ресурсы в нужном месте в нужное время и спасти положение. Так, во время битвы под Москвой немецкие солдаты, одетые в пилотки и летние шинели, замерзали тысячами.
Председатель президиума Верховного совета СССР Михаил Калинин в апреле 1942 года на страницах «Известий» сообщил, что из-за отсутствия теплых вещей в русских снегах в первую военную зиму околело от 200 до 300 тысяч гитлеровцев. Это сейчас германские историки, ссылаясь на отсутствие документов, насчитали всего 4,5 тысячи павших от рук «генерала Мороза». Но, впрочем, с самого начала войны немцы умышленно не вели строгого учета потерь и до сих пор на этом спекулируют. Германское командование дезинформировало даже Гитлера, сообщив ему на совещании 6 декабря 1941 года, что советские потери достигли 8-10 миллионов.
Между тем сохранились многочисленные фото и кинодокументы, воспоминания очевидцев о том, как замерзали целые немецкие подразделения, а красноармейские лошади шарахались от застывших трупов гитлеровцев.
- Огромное количество обмороженных, которые прибыли эшелонами на родину, возбуждает среди населения сильное негодование, - говорилось в отчете службы безопасности рейха в январе 1942 года.
Ситуация с большим числом оттаявших «подснежников» из числа убитых и замерзших гитлеровцев стала первой военной весной настолько острой, что 1 апреля 1942 года ГКО принял специальное постановление «Об уборке трупов вражеских солдат и офицеров и о приведении в санитарное состояние территорий, освобождаемых от противника».
Иным положение было в Красной армии. По свидетельству начальника вещевого снабжения Калининского фронта полковника Михаила Огонькова, до 40 процентов личного состава было одето в полушубки. Остальным солдатам выдавались ватные телогрейки, надеваемые в мороз под шинель. И спасли эти ватники в годы войны миллионы солдатских жизней.
К этому следует добавить добротные валенки, шапки-ушанки, ватные штаны, меховые рукавицы, шерстяные подшлемники и многое другое. Кроме того, каждый случай обморожения военнослужащих расследовался, и если выяснялся умысел, то таких бойцов судили наравне с «самострельщиками». Суровую ответственность несли и командиры, допустившие выход из строя своих подчиненных по причине переохлаждения. Поэтому случаи обморожения личного состава Красной армии были незначительными, и не шли ни в какое сравнение с потерями от холодов в частях вермахта. Наш земляк Александр Матросов, закрыл амбразуру дзота, будучи одетым в тот самый ватник, ватные шаровары и валенки. Сашу и похоронили в этой одежде. Теплое и удобное обмундирование позволяло быстро передвигаться на поле боя и дало возможность уфимскому парню совершить стремительный бросок к амбразуре и обессмертить свое имя. А всего советская промышленность выпустила около 20 миллионов ватных телогреек и столько же ватных шаровар, 15 миллионов пар валенок, 24 миллиона шапок-ушанок, полностью обеспечив потребности действующей армии и тыловых частей.
Немцы и сами были бы не прочь носить ватники и валенки, что они и делали, отбирая их у местного населения и пленных. Но у германской промышленности не было необходимого количества ваты и шерсти. Поэтому и «щеголяли» гитлеровцы в эрзац-обмундировании, выглядя зимой как огородные пугала.
Кстати, переброшенные в ноябре 1941-го под Москву знаменитые сибирские дивизии ещё перед войной готовились по специальной программе – ведению боевых действий в условиях сильных морозов, снегопадов и бездорожья, ночевке в тайге при минус 30 и ниже, ночным марш-броскам на лыжах.
Всем известно крылатое выражение: «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Но, оказывается, в снегах под Москвой нашли свою могилу и французские легионеры из 638-го французского пехотного полка, пожелавшие повторить попытку Наполеона покорить нашу страну. Мало того, один из батальонов был сформирован из северо-африканских арабов, жаждавших пограбить «белокаменную». Но война в заснеженном Подмосковье, эта вам не сказки Шахерезады. Понеся огромные потери убитыми, ранеными и замерзшими на подступах к столице России, полк в дальнейшем использовался в качестве карателей. Жечь, убивать, насиловать в Белоруссии у этих душегубов получалось лучше, чем воевать с частями Красной армии.
«Противотанковые» мыши Красной армии
Осенью 1941 года из-за неубранного урожая появилось огромное количество мышей и в прифронтовой зоне начала распространятся туляремия. Советские ученые-эпидемиологи вовремя распознали надвигавшуюся опасность и оперативно предприняли необходимые меры, а разработанная ими недорогая и безопасная вакцина массово применялась в полевых условиях даже на переднем крае. Но на территории оккупированной врагом эпидемия полыхала в полную силу, унося в могилу вместе с гитлеровцами и наших граждан.
Геббельсовская пропаганда обвинила в распространении мышей советское командование. Эту же гнусную ложь вспомнили и в перестройку. До сих пор у «исследователей» из этой категории любой военный факт должен непременно подтверждаться немецкими данными. Доктору Геббельсу они доверяют больше. Именно этой мышиной «диверсией» русских объясняла германская пропаганда и то, что Паулюс не смог быстро взять Сталинград.
Впрочем, однажды грызуны действительно помогли Красной армии, когда во время операции по окружению немцев под Сталинградом в ноябре 1942 года в 22-й танковой дивизии вермахта, которая стояла в резерве и должна была предотвратить образование «котла» для Паулюса, оказалась выведена из строя значительная часть танков, изоляцию проводов в которых съели полевки. Спасаясь от холодов «сверхлюди» утеплялись соломой, с которой и попали в технику «противотанковые» мыши.
Наш прославленный танкист маршал Михаил Катуков вспоминал, как частям его армии доводилось регулярно освобождать небольшие концлагеря с незначительным количеством узников, которые поголовно страдали инфекционными болезнями. Или среди сожженных деревень оставалась, вдруг, одна совершенно целая, но она тоже оказывалась с зараженным населением. Это делалось специально, чтобы инфицировать советских солдат. Но санитарная служба в Красной армии была на должной высоте, и коварные планы врага регулярно проваливались.
«Мы несем веселье в ледяную пустыню»
С приходом немцев система здравоохранения на оккупированной территории для населения была ликвидирована. Но зато они повсеместно устраивали публичные дома.
- Закрыли школы. Закрыли театры. Закрыли библиотеки, - писал в феврале 1943 года Илья Эренбург о Курске. - Что они открыли? Дом терпимости на улице Невского. Открыли торжественно. Герр доктор Фогт произнес речь: "Мы несем веселье в ледяную пустыню".
Перед войной в Курске был совершенно ликвидирован сифилис. Но немцы заразили Курск. Даже по немецкой статистике, среди гражданского населения регистрировалось около 250 случаев заболевания венерическими болезнями в месяц. Более сотни больных немцы убили. Тела сбросили в ров, потому как местное кладбище носители «общеевропейских ценностей» для русских тоже закрыли и разрешали хоронить на местном погосте только немцев.
В курских архивах сохранилось огромное количество регистрационных карточек жителей, заразившихся в период оккупации венерическими заболеваниями. Много лет потом местные врачи выводили эту заразу.
Для того, чтобы парализовать волю людей к сопротивлению, немцы развернули на оккупированной территории массированную идеологическую обработку населения, издавая огромными тиражами бесплатные газеты - «Новая жизнь», «Новый путь», «Сигнал» и даже «Правду», внешне идентичную советской, в которых была постоянная рубрика «В застенках НКВД». Жизнь в СССР изображалась как сплошной ад. Всячески пропагандировался «западный образ жизни», а Гитлер подавался как защитник «общеевропейских ценностей». В каждом номере непременно публиковались «лагерные воспоминания жертв сталинских репрессий».
Красная армия не имела проблем с горючим
Давно стали хрестоматийными кадры кинохроники с застывшими под Москвой танками и машинами врага. Главная причина - непригодное для русской зимы немецкое синтетическое горючее, которое теряло свои свойства уже при минус 10 градусах. Советский бензин из нефти спокойно «работал» до минус 45-55 градусов. И даже трофейное советское горючее немцы не могли использовать, потому как оно было низкооктановым. Основная часть производимого автомобильного бензина в Башкирии, как и по всей стране, имела октановое число всего 56. Причем в полевых условиях немцы не могли повысить его до приемлемого уровня своими синтетическими добавками. Простое перемешивание для этого не годилось - нужны были специальные сложные установки.
Наши ЗИС-5 и «полуторки» работали даже на керосине, если их запустить и прогреть на бензине, а значительная часть автотранспорта на фронте и тылу вообще работала на дровах.
Аналогичная ситуация для немцев была и со смазками. И получилось, что грозная германская военная техника и оружие во время морозов превратились в груду металла.
- Суровый климат оказывал воздействие и на оружие. Смазка на оружии загустевала так, что часто невозможно было открыть затвор, - писал немецкий генерал Гюнтер Блюментрит. - Под танками ночью приходилось поддерживать слабый огонь, чтобы двигатели не замерзали и не выходили из строя.
Дизели советских КВ и Т-34 работали в любой мороз.
- При понижении температуры воздуха в танковые баки просто добавляли керосин в нужной к солярке пропорции, применяли и другие несложные способы, облегчающие запуск и работу двигателя зимой, - авторитетно поясняет уфимец, подполковник запаса Владимир Яковлев, выпускник академии бронетанковых войск имени маршала Малиновского. - Больших проблем с запуском советских танков в условиях низких температур во время войны не было. Это была русская техника для русской зимы.
Правда, когда морозы усиливались до 35-40 градусов, и природа брала свое, двигатели не глушили вовсе. Но здесь выручали большие запасы бакинской и грозненской солярки в нашей стране, расход которой на фронте даже не лимитировался.
Не менее драматическая ситуация сложилась зимой и с немецкой авиацией, хотя для неё враг использовал более морозоустойчивые сорта горючего. Неоценимую роль в борьбе с авиацией «Люфтваффе» сыграли советские химики и, прежде всего, забытый ныне ленинградский профессор Александр Петров, ученик выдающегося русского ученого Алексея Фаворского. Ещё в октябре 1941 года он, исследовав образцы немецкого авиабензина, установил, что тот замерзает уже при минус 14, а наш работал до - 60. Стало понятно, почему немцы не любили бои на высоте.
Дождавшись первого серьезного понижения температуры в 1941 году, когда германские самолеты «встали на якорь», советские летчики нанесли ряд чувствительных ударов по аэродромам противника. На некоторое время немецкая авиация потеряла боеспособность и была выключена из борьбы. Потом, конечно, фашисты подвезли более морозостойкое горючее, но в конце 1941 года это был очень важный выигрыш во времени, а проблемы с морозостойким бензином были у гитлеровцев всю войну.
Запах жареной «человечинки» угнетающе действовал на немцев
А вот еще один малоизвестный факт периода Великой Отечественной – электрозаграждения, над которыми перед войной работали советские ученые. Самую активную роль в разработке и внедрении этого вида оружия сыграла дочь академика Иоффе - Валентина Абрамовна, доктор физико-математических наук.
Десятки километров смертельно опасных препятствий протянулись под Москвой и Ленинградом. На колючую проволоку или замаскированную полосу в ширину человеческого шага подавалось высокое напряжение в кульминационный момент атаки гитлеровцев. Одновременно гибло до несколько десятков фашистов. Причем они не просто умирали, а корчились в страшных конвульсиях, сея страх и смятение в рядах наступавших. Особенно шокирующе действовал на немцев вид зажариваемых на их глазах сослуживцев, когда с громким треском горела человеческая плоть, а на всю округу распространялся удушливо-сладковатый запах «человечинки». Главный эффект был не в количестве убитых врагов, а в том психологическом воздействии, который оказывало это оружие.
Немцы пытались бороться с электрозаграждениями, разрушая линии электропередач. Но и советские воины умело меняли тактику. Создавали мобильные группы с передвижными генераторами, которые, выполнив задачу, немедленно, как и в случае с «Катюшами», меняли позицию, и враг неожиданно для себя нарывался на новую полосу, а его солдаты получали очередную порцию так называемого «шагового напряжения».
Когда через Ладожское озеро проложили «Дорогу жизни», то с обеих сторон её тоже защищали электрозаграждения. Немцы об этом знали и не рисковали преодолевать страшные «электрошашлычницы». А в конце войны электрозаграждения использовались уже в наступлении, прикрывая фланги советских войск.
Сильный психологический эффект на врага произвело и внезапное массовое применение в августе-сентябре 1942 года огнеметных танков под Ленинградом, главным образом КВ-8, внешне не отличимых от обычных «Климов Ворошиловых».
- Особенно большой моральный эффект огнеметание производит в ночных условиях, - доносило в наркомат обороны 15 сентября 1942 года командование Волховского фронта. - Немцы бежали, срывая с себя верхнее обмундирование и белье.
Так советские ученые и конструкторы внесли свой вклад в срыв планов Манштейна окончательно окружить Ленинград, а обозленные гитлеровцы приравняли пленные экипажи таких танков к коммунистам и евреям, расстреливая их на месте.
Полные сведения о резервах были только в записной книжке Сталина
Главный стратегический просчет немецкого командования, и это отмечают почти все советские военачальники-мемуаристы, заключался в невнимание врага к резервам. «Блиц-криг» провалился очень быстро, а наладить подготовку пополнения огромных потерь они смогли слишком поздно. Причина этого – высокомерие и недооценка возможностей советской экономики и социалистического общественного строя. Упомянутая брошюра Гимлера - яркое тому подтверждение. Уже с конца 1941 года командованию РККА удавалось всегда иметь в наличии несколько резервных армий, о существовании которых немцы даже не догадывались и которые в нужное время направлялись на нужный участок фронта.
- Мы, конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторских способностей, которые она проявила в деле развёртывании резервов, а также в развёртывании своей военной промышленности, – писал после войны фельдмаршал Манштейн. - Мы встретили поистине гидру, у которой на месте одной отрубленной головы вырастали две новые.
В феврале 1943 года в своем бункере «Вольфшанц» фюрер, выслушивая доклад начальника генштаба Курта Цейтлера о положении на Восточном фронте, недоумевал: «По моим расчетам, они давно должны были выдохнуться. Я этого не понимаю».
Потом впал в ярость: «Я требую, чтобы все было разрушено и сожжено! Каждый дом!»
Геббельс написал в своем дневнике, что в течение всей войны Абверу не удалось получать данные о советских резервах. Не работали в нашей стране и безотказные в других странах методы разведки: такие как подкуп и проявление халатности. НКВД и другие спецслужбы СССР при самой активной поддержке населения вылавливали шпионов и диверсантов пачками. Бывший сотрудник КГБ СССР Анатолий Терещенко, хотя «бывших» сотрудников, как известно, не бывает, в своей книге «Чистилище СМЕРША» приводит удивительный факт абсолютной эффективности советских спецслужб. При подготовке операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда только на Волховском фронте было обезврежено 45 германских агентов и пресечены все попытки побега к немцам перебежчиков. Враг до самого последнего момента оставался в неведении о подготовительных операциях Красной армии.
Поразительно, но полными данными об имевшихся резервах Красной армии обладал в Советском Союзе только один человек - Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин. Он держал эти сведения в своей записной книжке. Никогда не озвучивал её содержимое и только говорил собеседнику о том, сможет ли ставка выделить то или иное подкрепление. Проникнуть же в карман френча к вождю народов для любого немецкого агента было из области фантастики.
В победном мае 1945 года фронтовой оператор Роман Кармен увековечил для истории одну из самых эмоциональных сцен того времени, когда на ступенях рейхстага он снял разведчиков 150-й Идрицкой дивизии, штурмовавшей гнездо германской агрессии. В поношенных ватниках, с оружием за плечами, ещё не остывшие от горячки боев… Просто вглядитесь в одухотворенные лица этих бойцов.