История самолета "Дальневосточный чекист" + модель (моя)
В годы Великой Отечественной войны боевую технику для фронта приобретали на свои средства многие советские люди - от пчеловода до академика. Не остались в стороне от этого благородного дела и сотрудники органов НКВД. Чаще всего дарили те самолёты, что производились на близлежащих заводах. Саратовцы - "Яки", куйбышевцы - Ил-2, ну а тем, кто жил за Байкалом, ближе были Ил-4, поэтому подарком чекистов Дальнего Востока стала эскадрилья дальних бомбардировщиков, выпущенных заводом № 126 в Комсомольске - на - Амуре.
Экипажи получили самолёты эскадрильи "Дальневосточный чекист" на заводском аэродроме 4 Февраля 1943 года. В тот же день перелетели на аэродром Хурба, где и началась подготовка к длительному перелёту по маршруту: Хурба - Хабаровек - Куйбышевка - Чита - Красноярск - Омск - Свердловск - Москва.
Эскадрилью "Дальневосточный чекист" составили 10 самолётов Ил-4 со 101-й по 506-ю серию, выпущенные в Комсомольске - на - Амуре зимой 1942 - 1943 годов. Можно предположить, что взамен потерянного при перелёте в Хабаровск № 2 "Чекист Приморья" был спешно подготовлен другой самолёт с теми же номером и названием, что подтверждается отличным от других машин шрифтом надписей ( см. фото ), а № 4 был разбит где - то на маршруте от Читы до Москвы, что не нашло прямого отражения в доступных документах, но это следует из косвенных данных ( к сожалению, нет места на аргументацию ). Таким образом, число машин, прошедших через эскадрилью равнялось 11-ти.
Все Ил-4 имели одинаковый камуфляж, образованный чёрными полосами на зелёном фоне, которые были практически симметричны относительно вертикальной плоскости. Снизу самолёты окрашены в голубой цвет. Краска наносилась распылителем, поэтому границы цветов размыты. Красные звёзды без окантовки на киле и на крыле снизу. Переплёты носовой и башенной турелей - серые. Лопасти винтов - чёрные.
Все надписи были нанесены ещё на заводе. Каждый Ил-4 нёс на фюзеляже красное с белой окантовкой название эскадрильи - "Дальневосточный чекист", в хвостовой части находилась надпись, уточняющая дарителя, выполненная теми же цветами. Известно, что не менее 3-х машин назывались "Хабаровский чекист", две - "Чекист Приморья" и по одной - "Дальневосточный пограничник", "Дальстроевцы", "Чекист Забайкалья", ещё два имени неизвестны.
Бомбардировщик командира эскадрильи имел под кабиной стилизованную эмблему чекистов: белую окружность - щит, белый меч с жёлтой рукояткой и жёлтый серп и молот. Возможно, такая же эмблема была и у заместителя комэска. Вдоль всего фюзеляжа от носа до хвоста проходила красная молния. Все надписи и эмблемы наносились на обоих, бортах, что подтверждается фотографиями, в основном на одних и тех же местах с небольшими отклонениями: несколько различалось места излома молнии, где - то кавычки были, а где - то нет, отличался шрифт на одном из "Чекистов Приморья".
При вручении самолёты получили порядковые номера от 1 до 9, флагманская машина не была помечена цифрой. Наносились красным с белой окантовкой. Через несколько дней по прилёте в 3-й ГвАПДД хвостовые номера были изменены в соответствии с принятыми в полку от 46 до 53 ( белого цвета ). После передачи эскадрильи в 18-й ГвАПДД первые дни летали с номерами 3-го полка, а в конце Мая 1943 года на рулях поворота появились двузначные числа, начинающиеся с "3", что соответствовало 3-й эскадрилье. Ил-4 № 52, находившийся в ремонте до передачи из полка, номера не менял.
Официальное вручение прошло в Хабаровске. Именные машины доверили лётчикам 444-го ДБАП 53-й АД во главе с командиром эскадрильи Капитаном А. В. Гаврилиным, которые вместе с ними должны были остаться в боевом полку. На фронт отправлялся и технический состав под руководством Старшего лейтенанта Н. Е. Кузнецова. В течение недели воздушные корабли доводили до идеального состояния под личным руководством инженера дивизии Подполковника Ковалькова. Пилоты были подобраны опытные, и всё, казалось бы, начиналось хорошо. Но сказалось вопиюще низкое качество производства Ил-4.
Уже в первый день перелёта, 10 Февраля, разбился и погиб вместе со штурманом Лейтенант А. А. Акиншин. Причина - производственный дефект, излом тяги руля высоты в горизонтальном прямолинейном полёте.. На этапе Куйбышевка - Чита отказал мотор на самолёте Младшего лейтенанта П. И. Трифонова. На оставшемся дотянуть до ближайшего аэродрома не удалось, что, может быть, и справедливо поставили в вину пилоту, и ещё один бомбардировщик остался по ту сторону Уральских гор. Впоследствии он, вероятно, был отремонтирован.
Оставшиеся 8 бомбардировщиков приземлились 15 Марта на подмосковном аэродроме Остафьево и влились в состав 3-го ГвАПДД. Март был крайне напряжённым для полка, и, потратив несколько дней на проверку техники пилотирования, тренировочные и провозные полёты, экипажи вновь созданной 4-й эскадрильи в 20-х числах Марта начали боевую работу. Летали на те же цели, что и обстрелянные пилоты, без скидок на неопытность. Среди атакованных объектов были Орёл, Смоленск, Брянск, Гомель. К концу месяца лётчиками было совершено 32 боевых вылета; из них на счету экипажей А. В. Гаврилина и Д. И. Сыроватко - по 8, а А. С. Бердникова и Ю. П. Юдина - по 5.
Произошёл и трагикомический случай. В своём первом полёте в ночь на 24 Марта экипаж лётчика В. К. Кузьминича и штурмана К. А. Чечнева вместо железнодорожной станции Жуковка вышел на хорошо защищённый аэродром Сеща. Далее цитата:
"Экипаж был взят в лучи 7-ю прожекторами. Выходя из лучей, Кузьминич с разворотом поревёл самолёт в крутое пикирование, при выводе из которого заметил, что штурман Чечнев через астролюк собирается покинуть самолёт. Видя это, лётчик отдал приказание не прыгать, но экипаж, очевидно, запрещение прыгать принял за разрешение и покинул самолёт, причём штурман - через астролюк. Оставшись без штурмана и радиста, Кузьминич по разрывам бомб других экипажей определил железнодорожную станцию Жуковка и, выйдя на неё, сбросил бомбы аварийно и возвратился нa свой аэродром".
Штурман К. А. Чечнев, попав к партизанам, вернулся в полк лишь через 3 месяца, а стрелок так и пропал. Полёт не прошёл бесследно и для пилота: ещё несколько месяцев он приходил в себя, летал без энтузиазма и его боевой счёт рос медленнее товарищей по эскадрилье.
В Апреле полк наносил удары как по целям на оккупированной территории, так и в глубоком немецком тылу. Из "чекистов" такие задачи выполняли лишь экипажи командного состава: командир эскадрильи ( 3 вылета - на Тильзит и Инстербург ), его заместитель Д. И. Сыроватко ( 3 вылета туда же ), командир звена Л. В. Лысогоров ( 1 - на Данциг ). Но они же и открыли список боевых потерь эскадрильи - из рейдов на дальние стратегические объекты не вернулись экипажи А. В. Гаврилина и Л. Б. Лысогорова. Всего 4-я эскадрилья совершила в Апреле 28 боевых вылетов.
Мне вот интересно, кто ставит таким познавательным постам с самоделками минусы?
комментарий для минусов
Мардер 2
Мардер 2 от ark models, масштаб 1/35Первый опыт в построении бтт, литники толстенные, большое колличество облоя. Из преимуществ-наборные траки
Сборные модели танков в немецкой армии
Немцы почти всегда очень скрупулезно, дотошно, подходили к делу ведения войны и подготовки личного состава к ней. Вот и эти бумажные модельки советской боевой техники на начальных этапах Великой Отечественной выпускались в Германии, причем выпускались в промышленных масштабах. Данные бумажные модели назывались "Полевыми определителями танков" и были чем-то вроде учебного пособия.
Когда солдаты собирали такие модели лично, то лучше знакомились с советской техникой, запоминали ее визуально, заучивали уязвимые места различных типов танков. Если судить о том, что данная практика просуществовала лишь на начальных этапах Великой Отечественной, то она не слишком сильно помогла Германии. Возможно, немцы решили в дальнейшем не тратить ресурсы своего ВПК на изготовление подобных пособий.
Завтра была война
Эта история вчерашнем курсанте летного училища и комсамолке. Сегодня у них свидание и наверно любовь . До страшной войны осталось несколько часов . 21 июня 1941 года. ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА
22 июня 1941 года. Воскресенье.
22 июня 1941 года - одна из самых трагических дат для нашего народа.
Цена той победы была велика, только вот цену эту назначали не мы.
Любите свою Родину так, как любили они. Помните своих героев.
За поисковыми экспедициями можно следить на нашем телеграмм канале - t.me/opolchenec1941
Агент Зигзаг. Мошенник, надувший Абвер
Автор: Евгений Норин.
Эдди Чапмен не собирался становиться героем войны. Он просто вскрывал сейфы, чтобы спустить на красивую жизнь их содержимое. И уж точно он не мог подумать, что его наградят железным крестом на службе британской короне.
Чапмен родился в северной Англии. Юность у него уже была бурной. В 17 лет он вступил в армию, в прославленный Колдстримский полк. Но вскоре ему там надоело, и по истечении 9 месяцев службы Чапмен удрал с девушкой. Через два месяца он был схвачен, отсидел в тюрьме и с позором выброшен на гражданку.
Чапмен любил выпить, подергать удачу за хвост в азартных играх и провести время с дамами, так что его случайных заработков не хватало. Тогда Чапмен с группой товарищей принялся совершать кражи – для этого он использовал гремучий студень, популярную разновидность динамита. После подрыва сейфа в Эдинбургском кооперативном обществе он был арестован, освободился под залог и сбежал на Нормандские острова. Это клочки земли у побережья Франции, принадлежащие Британии. Там он пытался продолжить уголовную карьеру, и тут его снова накрыла полиция. В общем, судьба у нашего героя выглядела простой и грустной: тюрьма, тюрьма и еще немного тюрьмы. Избавление пришло с неожиданной стороны.
В 1940 году нацисты захватили Нормандские острова. Тут-то Чапмену и пришла гениальная идея.
Для начала он предложил услуги немецкой разведке. Гауптман Стефан фон Гренинг из Абвера счел его перспективным агентом. В оккупированной немцами Франции Чапмен обучался взрывному делу, радиосвязи, учился прыгать с парашютом – словом, прошел подготовку толкового диверсанта. 16 декабря 1942 года новый агент, получивший кодовое имя Фриц, прыгнул с парашютом с борта бомбардировщика над Кембриджширом.
А приземлившись, Чапмен отправился в полицию. Правда, перед этим он успел пропить и прогулять половину выданной ему нацистами тысячи фунтов стерлингов. Но вскоре перед полисменами предстал слегка хмельной агент, который сдал им пистолет, радиопередатчик и капсулу с цианидом на случай провала. Да, агент Абвера, да, бывший заключенный, и да, прошу меня использовать в качестве двойного агента. Так он получил новое кодовое имя – Зигзаг – и новые задачи.
Задачей, которую поставили перед Чапменом немцы, были диверсии на заводах. В первую очередь планировались подрывы на авиазаводе «Де Хэвиленд» в Хэтфилде, где собирали бомбардировщики.
Тот самый завод, аэрофотосъемка
Поэтому британцы начали с имитации успешной диверсии на заводе. Сначала хотели просто разложить листы асбеста на крыше и развести костер, но решили, что это плохая идея: люфтваффе могут использовать пламя и дым в качестве ориентира и разнести завод по-настоящему. Тогда решили изобразить подрыв заводских подстанций. Фальшивые подстанции сделали из дерева и папье-маше, и как следует постарались изобразить разрушения от взрыва мощных бомб. Настоящие замаскировали так, что с воздуха они походили вообще на воронки от бомб. После этого вокруг художественно раскидали обломки и всяческий строительный мусор. А в газету «Дейли Экспресс» 30 января 1943 года дали публикацию, мол, случился «инцидент». Одной газеты вполне хватало – немцы решили, что работает британская цензура. Ну, а самолет-разведчик, посланный нацистами, чтобы зафиксировать результаты удара, честно прислал сообщение: на заводе – следы сильного взрыва, подстанции разбиты.
Вот он, наш герой
Немцы поздравили Чапмена, а тот между тем сидел в родной разведке и подвергался допросу с пристрастием. Это тоже была имитация: «Зигзага» натаскивали, чтобы он выдержал проверку в Абвере. Затем он сел на борт торгового судна, идущего из Ливерпуля на Лиссабон. Немцам он предложил взорвать судно при помощи взрывного устройства, которое и попросил ему сбросить. Англичане как раз хотели получить образец немецкой бомбы для борьбы с дальнейшими диверсиями, и теперь немцы сами любезно обеспечили им его. По возвращении в Ливерпуль судно «встало в док на ремонт», а Чапмен, сошедший в Лиссабоне, отправился в немецкое посольство.
В Германии его встретили как героя: дали премию в 110 000 рейхсмарок и наградили железным крестом. Все проверки он прошел блестяще. Назначение тоже не заставило себя долго ждать: такой лихой диверсант был нужен немцам, и Чапмен, произведенный в обер-лейтенанты, поехал в Осло, преподавать в диверсионной школе.
В Осло этот прохиндей, конечно, не скучал. Там он познакомился с Дагмар Лахлум, двадцатилетней красавицей и сторонницей сопротивления.
Чапмен и Лахлум полюбили друг друга, и этот роман оказался чрезвычайно полезным: через девушку агент передавал фотографии немецких агентов, которых инструктировал, и вообще все, что знал о немецкой разведшколе. С Дагмар Чапмен, кстати, обошелся дурно: ее называли не иначе как «немецкой шлюхой», поскольку о том, что Чапмен на самом деле агент британской разведки, а не Абвера, скандинавы просто не знали. После войны ей пришлось отсидеть полгода в тюрьме за измену. Ну, а Чапмену летом 1944 года нашлось новое занятие. Немцы снова забросили его в Англию с парашютом.
На сей раз ему предстояло стать ходячим средством контроля точности ударов. Немцы бомбардировали Лондон ракетами «Фау», а задачей Чапмена было фиксировать, куда вообще попадают ракеты. Чапмен исправно кормил немцев дезой по поводу того, куда реально летят ракеты, чем здорово облегчил жизнь британцам.
Однако за время новой службы Чапмен изрядно достал собственных английских кураторов. Поскольку деньги у него водились от спецслужб сразу двух воюющих держав, Чапмен успешно волочился за девицами, ходил на подпольные собачьи бои, и вообще развлекался по полной программе. Так что в конце осени 1944 года этого панка выгнали с королевской службы, оставив немецкие деньги и выдав еще и от себя.
В общем, он был не в обиде. После войны Чапмен некоторое время разъезжал по Англии на шикарном «Роллс-Ройсе», а затем увлекся новыми авантюрами – занимался контрабандой золота на Средиземном море и писал мемуары, тираж которых был пущен под нож родной разведкой. Правда, позднее он все-таки сумел издать свои воспоминания. Забавно, что все это время Чапмен оставался другом барона фон Гренинга, его куратора из Абвера. Но тут уж ничего личного, просто работа. Гренинг даже погулял на свадьбе дочери Чапмена.
В 60-е по мотивам похождения Чапмена сняли неплохой фильм «Тройной крест», который ему, впрочем, не понравился. Чапмен даже не смог приехать на премьеру во Францию, поскольку там его разыскивали за кое-какие криминальные делишки.
Чапмен дожил практически до нашей эпохи: агент Зигзаг мирно умер в декабре 1997 года в Сент-Олбансе. Единственной боевой наградой этого блестящего хитреца так и остался немецкий железный крест.
А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.
Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.
При переводе делайте пометку "С Пикабу от . ", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!
Подробный список пришедших нам донатов вот тут.
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!
Воспоминания о жизни нашей семьи во время ВОВ (часть 5)
КАК МЫ ЖИЛИ В ПАРБИГЕ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
КАК МЫ В ВОЙНУ УЧИЛИСЬ
Здание школы, в которой я учился в Парбиге, было построено в 1936 г. Сначала это была семилетняя школа. С 1940 г. она стала средней школой. Первый выпуск из 10-го класса был в 1943 г. Парни после 10-го класса были призваны в армию. Школа размещалась в большом одноэтажном деревянном здании недалеко от нашего дома и располагалась к нему длинной стороной. Особенностью школы было то, что классы были расположены вдоль одной стены, а их двери выходили не в коридор, а в зал со сценой. При необходимости в зал выносили стулья и скамейки и проводили различные мероприятия.
Старое здание Парбигской средней школы. Послевоенный вид (фото из открытых источников)
Чтобы попасть в школу мне надо было пересечь узенький переулок и пройти вдоль забора большого школьного огорода. Меня хотели принять во второй класс, так как в1941 - 1942 учебном году я почти не учился. Но отец предложил проверить мои знания за второй класс. Я проверку прошёл, и меня приняли сразу в третий класс. В школе был введён пропускной режим. Школьникам выдавали пропуска. До начала занятий около входных дверей стояли ученики старших классов с винтовками и проверяли пропуска. На переменах этих часовых уже не было.
В школе изучали и военное дело.
Обучение школьников осложнялось несколькими обстоятельствами, характерными именно для сибирской глубинки: отсутствием обеспечения учебниками, отсутствием электрического освещения, недостаточным питанием многих учеников, недостаточным обеспечением квалифицированной медицинской помощью.
Преподавателями физкультуры в большинстве были фронтовики, которые после ранения или контузии были уволены из рядов армии. Отношение к фронтовикам учащихся и населения было очень хорошее, их считали героями. Со старшеклассниками на занятиях проводили военные игры, только вместо реального оружия были деревянные макеты. Для придания им большей реальности на макеты пулемётов и автоматов ставили трещотки в виде выпиленной из дерева шестерёнки, к которой одним концом прижималась тонкая деревянная пластина, закреплённая другим концом на месте затвора. При вращении шестерёнки за рукоятку конец пластинки перескакивал с зуба на зуб, и раздавался треск. После игр следовал разбор, на котором преподаватель физкультуры оценивал действия командиров-школьников. Учеников младших классов тренировали на школьном стадионе, учили ходьбе строем, перебежкам, ползанию по-пластунски, метанию гранат, в классе изучали устройство винтовки Мосина, даже разбирали и собирали её затвор. В ту зиму у меня было только осеннее пальто. В результате лежания на снегу при сибирских морозах (минус 20 градусов считались вполне комфортной температурой) я простудился и тяжело заболел. Об этом я писал раньше. Надо отметить, что я был довольно-таки хилым ребёнком и часто болел и в довоенное время. После выздоровления меня освободили от занятий по физкультуре, проводимых зимой на улице.
Учебники не выдавали. Ученики пользовались старыми учебниками, оставшимися от довоенного времени, даже изданными до 1937 года. В них были помещены фотографии осуждённых маршалов, но эти фото были многократно перечёркнуты. На них было крупно написано от руки: «Враг народа». Учебников было мало, на всех не хватало. Поэтому для подготовки к урокам объединялись в группы, как правило, на дому у владельца учебника. Лично у меня учебников не было, но я после нескольких занятий в группе на дому перестал их посещать, так как там больше было разговоров, чем занятий. Я запоминал, что говорил учитель на уроке. С чистой бумагой тоже было сложно. В бухгалтерии чистой бумаги не было и документы писали на книгах, писали даже на «Капитале» К. Маркса. Мать говорила: «Составляешь документ и зачитаешься». Мне запомнился интересный момент. В бухгалтерии оказался учебник по геометрии, весь разграфлённый под таблицы и исписанный. Этим учебником я и пользовался.
Для освещения мы в школе использовали коптилки. Коптилка это самодельный светильник. Она представляла собой маленький пузырёк с фитильком. Фитилёк изготовлялся из ниток или тонких полосок ткани, сплетённых как девичья коса. Он вставлялся через пробитое в пробке пузырька отверстие. Если пробки не было, то вырезали круглую пластинку из тонкой жести, обжимали вокруг горлышка пузырька, в середине пробивали дырочку, и в неё вставляли самодельный фитилёк. В пузырёк наливали керосин. Фитилёк горит длительное время, только надо его периодически вытаскивать наружу, вверх. Свет от коптилки получался как от небольшой свечи. Он был достаточен, чтобы освещать половину или всю парту. Ученики приносили коптилки с собой в школу, ставили на парту рядом с чернильницей и работали при их свете. Керосиновая лампа была только на столе учителя. Я считаю, что во время войны коптилками пользовались в школах не только одного Парбига.
Нормально питались дети из семей, которые имели своё хозяйство, засаживали огород картофелем и овощами, а также содержали скот: обычно корову, свинью, кур, гусей и другую живность. Не имеющие своего хозяйства, а таких было много среди эвакуированных и депортированных (в основном из прибалтийских республик), систематически недоедали. В магазинах по карточкам отпускали (продавали) только хлеб, хотя карточки выдавали и на другие продукты. Наибольшая суточная норма для 1-ой и 2-ой категорий составляла для рабочих 800 и 600 грамм, для служащих меньше (500 и 400 грамм), для иждивенцев 400 и 300 грамм. Мы снабжались по 2-ой категории.
При школе был огород. Но возделывали не картофель, что можно было ожидать, а свёклу, но не столовую, а белую (кормовую или полусахарную). Скорее всего, кормовую, но следует учесть, что она содержит много калорий, витаминов и микроэлементов, поэтому весьма питательна.
На большой перемене школьникам выдавали кусочек чёрного хлеба (как сейчас нарезают в столовых) и кусок варёной свёклы. Нарезать буханку хлеба на порции поручали кому-то из учеников, выбираемых всем классом по представлению учителя. В нашем классе это было поручено мне. Из-за этой обязанности у меня не состоялась дружба с одноклассником из семьи руководителя одной из организаций. Он вызвался помогать мне, а через некоторое время предложил при разрезании буханки хлеба на порции (её резали не в классе) отрезать один лишний ломоть, потом его делить пополам и съедать до того, как мы хлеб принесём в класс, а там съедать ещё по порции вместе со всеми. Я отказался, и наша дружба прекратилась.
В частных домах и в большинстве учреждений туалеты были типа «сортир» и располагались на улице. В самых важных и больнице они были в помещении, но под ними всё равно была выгребная яма. Никакой канализации не было. Мужской туалет школы был такого же типа и располагался тоже на улице. Но зимой им пользоваться было нельзя, так как экскременты из отверстия (очка) выпадали примерно в одно место, и из-за большого количества пользователей из них постепенно намерзал столб и закрывал очко. Моча вокруг него и на нём тоже замерзала и не сливалась в выгребную яму. В результате туалет превращался в каток, только залитый мочой. Поэтому ребятня на переменах справлять малую и большую нужду бегала в лесок рядом со школой. Не только туалетной, любой другой бумаги не было, поэтому подтирались подручными средствами. Вроде неудобно об этом писать, но это характеризует уровень комфорта во время ВОВ. Самым распространённым средством был снег. Набирали пригоршню, чуть сжимали, дальше всё ясно. Некоторые умудрялись набирать из под снега старую траву, использовать ветки пихты. Единицы подтирались пальцем. Но таких, если замечали, то дразнили. Для этого использовалась стандартная дразнилка: стыд, позор на всю Европу, кто подтирает пальцем жо…Весной, летом и осенью с этим делом проблем не было, использовали пучки травы и листьев.
Следует отметить, что такое положение с туалетами в некоторых регионах сохранялось длительное время, в деревнях сохраняется до сего времени почти повсеместно .В 70-е и 80-е годы прошлого века я часто ездил в командировки в различные регионы РФ, с туалетами было аналогичное положение. Например, во время командировки зимой в Березниках Архангельской обл. я устроился в общежитии. Там туалет, располагавшийся внутри помещения, от самых входных дверей был фактически катком, залитым мочой. Но им всё равно пользовались, так как леса рядом не было. Так что туалетная «экзотика» во время ВОВ определялась только отсутствием бумаги.
В районном центре (Парбиге) была поликлиника и больница, но врачи были не по всем специальностям. В основном это были терапевты. В Парбиге до начала войны не было хирурга. Об этом я уже писал. Но, насколько я помню, дети мало болели. Намного меньше, чем сейчас. Чем это можно объяснить? Хорошей экологией? Питанием натуральными продуктами? Или влиянием здорового сибирского климата? Интересно, что я тоже стал всё меньше и меньше болеть по сравнению с довоенным временем, постепенно закалился. Хочется отметить одно профилактическое мероприятие. Люди в Сибири жевали жвачку, приготовленную из смолы хвойных деревьев. Для приготовления жвачки смолу разогревали в русской печи, она отделялась от примесей и приобретала приятный вкус. Потом её разделяли на небольшие кусочки (как сейчас бульонные кубики Магги) и продавали на рынке. Стоил такой кусочек несколько копеек. Самой вкусной, полезной и поэтому дорогой была жвачка из смолы кедра. Ценилась жвачка из смолы пихты, но она была чёрная и не такая вкусная, как кедровая. В Сибири считали, что употребление такой жвачки укрепляет зубы и является хорошей профилактикой от зубных болезней. Правда это или нет, но у меня зубы оказались крепче, чем у многих.
Представленного на рисунке здания школы в Парбиге уже нет. На этом месте построено новое современное здание. Дирекция ведёт работу по установлению связи с теми, кто раньше учился в школе. Я собираюсь установить связь со школой. Для желающих это сделать (может откликнется кто из бывших учеников) указываю данные для контакта.