В колонии п.Мохсоголлох осужденные пользовались телефоном
31.03.2017 прокурором Республики Саха (Якутия) государственным советником юстиции 3 класса Пилипчуком Н.Л. проведена проверка соблюдения уголовно-исполнительного законодательства РФ в исправительном учреждении ФКУ ИК-6 УФСИН России по РС (Я), расположенном в п.Мохсоголлох Хангалаского района.
В ходе проверки выявлены нарушения, связанные с обеспечением режима, соблюдением трудовых прав осужденных, их прав на материально-бытовое и санитарно-гигиеническое обеспечение и прав на обращение.
Обращено внимание на имеющиеся факты нарушения сроков отправки обращений осужденных, ненадлежащее санитарное состояние жилых помещений, недостаточность принимаемых мер по трудоустройству осужденных с целью возмещения ими вреда, причиненного потерпевшим.
Также указано на необходимость строгого исполнения требований режима, в том числе в связи с выявленными фактами использования осужденными средств мобильной связи.
Пресс-служба прокуратуры республики:
- По результатам проверки прокурором республики в адрес начальника УФСИН России по РС (Я) внесено представление об устранении выявленных нарушений с требованием о привлечении к дисциплинарной ответственности виновных лиц.
Задумка на картинке интересная, а вот сам факт, что сидящие на зонах вовсю пользуются телефонами - давно известен и все об этом знают, и всем видимо похуй.
вот так новость
я вам больше скажу, на зоне люди и с ноутбуками сидят.
И на эти телефоны им девицы пишут.
Как нашли? "Васян, это че у тебя. тапок вибрирует?"
Это массажер для пятки.
Интересно, а почему в колониях не ставят глушилку?
А в колониях есть легальные телефоны? Ну что бы родне позвонить раз в месяц, допустим? Или если что то случилось?
Там сидят уже осужденные, и поэтому как то повлиять на следствие уже не могут. А, что бы не тащиться на свиданку за много километров, проще позвонить.
Записки зека. Часть 14. Быт заключенных: стрижка, военная форма, офисная мебель и квашенная капуста
В очередной раз расскажу о жизни в колонии-поселении, как осужденные проводят досуг и «убивают» время. Про стрижки и временные работы, которые позволяют временно отвлечься и иногда даже забыться где именно ты находишься.
Вообще, - по положению длинна волосне не должна превышать одного сантиметра. Когда «волосатость» переваливает установленный лимит и начинает стремиться к лохматой бесконечности, тут начинается квест в поисках способа «оболваниться». Как правило, сами машинки являются собственностью того или иного зека и для ее «аренды» нужно «пообщаться» с самим владельцем, пообещать подкинуть, скажем, пачку сигарет. Далее следует найти собственно того, кто возьмется тебя подстригать. Вариантов масса. Первый и самый простой – попросить кого-нибудь побрить тебя наголо. Здесь особого ума и навыков не требуется – берешь машинку и «полируешь» верхнюю часть черепа по максимуму. Собственно, большая часть зеков так и делает. Но есть категория зеков, которые и в колонии хотят выглядеть аккуратно и опрятно. Среди них нередко можно услышать мнение, мол, что я мальчик маленький бриться на лысо. Такие подходят к процессу поиска цирюльника основательно. Есть «проверенные» мастера. Во времена, когда я был узником совести, в нашем бараке в колонии-поселении таких было трое – Бурят, Пухлый и Косой. Откуда у них появились данные навыки по стрижке лично для меня осталось загадкой, но предположение есть – у всех срока начиная от 3, 5 лет и тут дает знать о себе опыт. Все трое умели делать окантовки, ровнять виски, умело стричь и выполнять другие пожелания. У Пухлого даже были специальные тканевые накидки, как в парикмахерской, который он сшил сам и прятал под матрасом. В каптерку регулярно уносить не хотелось – спрос был постоянный, а хранить в хате подобные атрибуты было нельзя – в список вещей, разрешенных для хранения накидки явно не входили.
Довелось постичь мастерство цирюльника и мне. В первый раз попробовал свои силы, находясь в двухнедельном карантине по заезду. Старый состав практически весь «подняли» на барак, а в новом, включая меня, никто стричь не умел. В какое-то время появился дежурный, оставил «местную» машинку из дежурной части и сказал, чтобы все подстриглись согласно положению. Так, первый раз в своей жизни, я взял машинку для стрижки волос и неумело, тренируясь на ошрамленных и не всегда ровных черепах коллег по несчастью, начал набирать опыт. Стричь как те трое, описанные мною выше, у меня так и не получилось. Но за стрижкой наголо ко мне подходили регулярно, подбрасывая курево.
Поначалу это было даже интересно, ибо на одну стрижку уходило до получаса времени, и, соответственно, было чем заняться. Как я уже неоднократно писал ранее,любой зек, попадая в колонию-поселение, поначалу просто мается от безделья. Ограниченное пространство, время на досуг, например, телевизор, делает время «вечным».
Иногда зеков озадачивает и сама администрация, подкидывая ту или иную работу. Происходит это примерно так – на очередном просчете появляются «погоны» и отбирают 3-4 заключенных. Слово «отбирают» я применил не случайно – смотрят статью (чтобы была не «побегушной»), дисциплину зека (отсутствие взыскание,наличие хорошего поведения) и называют фамилии. Редко, но бывает, что учитывается и пожелание самого зека.
Текучая работа для постояльцев барака, естественно, не оплачивается, но выйти за пределы того ареала, где ты находишься, хоть на какое-то время сменить обстановку, увидеть вдалеке жилые дома, лица гражданских – вот самая лучшая награда.
Ну, а характер подбрасываемой работы самый различный. Наиболее распространенное – привезти уголь для кочегарки. Сам уголь для колонии-поселения привозился большими грузовыми машинами на территорию. Котельная располагалась здесь же. Но для личных нужд соседней колонии строгого и общего режимов надо было ежедневно увозить туда тележку угля. Как сейчас помню, когда меня первый раз вызвали грузить и увозить этот уголь в составе еще двоих заключенных. В голове все было четко и ясно – взять лопату, накидать в нее уголь и доставить по месту назначения в сопровождении дежурного. Шаблон впервые разрушился в сознании, когда я увидел саму тележку. Это был не тот привычный садово-огородный инвентарь, который представили вы, который представлял я. Это была «тележка» размером с половину кузова «КАМАЗа» и высотой в два человеческих роста. Имела телега и завидную массу. Самое неудобное – всего два колеса – то есть опоры как таковой нет. Чтобы удержать и катить такое транспортное средство нужно как минимум 3-4 сильных пар рук. Если один зек возьмется за ручку и попытается удержать телегу с грузом (да и без груза тоже) его просто перевесит и поднимет и он будет болтаться на ручке как на турнике. Второй раз шаблон сломался, когда мне сказали, что это маленькая тележка. А есть еще БОЛЬШАЯ. К великой радости, возить на ней уголь мне так и не довелось но вид ее был внушительный. Такая же, что и первая, только раза в 2, 5 больше.
Катили мегателегу заключенные по 5-6 человек. Двое толкали спереди, трое за ручку сзади. «Подъехав» к «стакану» колонии, зеки парковали тачку и ждали разрешения на провоз. Нужно отметить, что чувство юмора не покидало некоторых заключенных даже в такой жизненный момент и иногда было место для небольших шуток. Так и здесь, паркуя здоровую телегу с углем, зеки делали это на парковке, где сотрудники колонии ставили личные и служебные автомобили. При чем четко по размеченным парковочным местам. И нередко груженная телега, напомню, размерами как микрогрузовик, ставилась в аккурат рядом с внедорожником начальника колонии под общим углом. Картина курьезная – седаны, пикапы, джипы и в середине этого потока японского автомобилестроения старая ржавая телега с углем. Единственное, что в ней было красиво – те два колеса были на литых дисках. Уж не знаю, чей это был прикол, но красивое узорчатое литье цвета серебристого металлика приковывало взгляды издалека.
Телега загонялась в «стакан», опера щупами прокалывали уголь, в надежде найти «запрещенку»,а на той стороне ее уже встречали осужденные колонии общего и строго режимов. Вечером пустую телегу нужно было катить обратно. С пустой справлялись и два зека, но катить ее в горку занятие не из приятных.
Если заключенных мужского пола привлекали в основном к физической нагрузке, то зечек использовали, в основном, для побелки-покраски, уборки. Осенью привлекали к засолке капусты для нужд столовой. Баланду же надо из чего-то варить.
Выглядело это следующим образом – дам заводили в большой холодный ангар, где стояла чудо-машина по шинковке белокочанной. Весь смак был в том, что эта машина промышленных масштабов ломалась по 5-6 раз за смену. На ней рвалась какая-то лента и барышни,переминаясь с ноги на ногу, ждали электрика. Приходил электрик, что-то подкручивал и со скрипом аппарат снова начинал жужать, превращая кочаны в мелкую стружку. Дамы с утра шли в производственный ангар с настроением как на убой, ибо там было реально холодно, а у многих даже не был теплой одежды и обуви. Зато круглый год зеки питались так называемыми щами, которые сильно были не похожи на домашние и больше напоминали теплую воду с капустой.
Чтобы капуста была, ее надо еще вырастить, собрать и привезти. На территории колонии выращиванием не занимались. А вот расположенное неподалеку овощеводческое предприятие с радостью поставляло овощ. В процессе выращивания и сбора также принимали участие зеки, выполняя эту работу в тандеме с китайцами. Основную работу, конечно же, выполняли китайцы, ибо они побаивались русских зеков и на их безделье особо не реагировали. Приезжающие с предприятия вечером зеки рассказывали курьезные ситуации и сколько слов они выучили на китайском языке за сегодня. Все находившиеся в курилке осужденные их с интересом слушали.
Нередко зеков привлекали к сборке мебели. Ангары, подобно тому, где стоял чудо-станок по шинковке капусты, были забиты мебелью. При чем мебель эта была разобранная в хаотичном порядке и также разбросанная по всей площади. Заключенных, в количестве 2-3 человек, загоняли в ангар, закрывали его изнутри, выдав каждому по ключу-многограннику. Задача была играть в тетрис – ходить искать отдельные части и собирать из них столы, шкафы, тумбы. Происходило это медленно и мучительно. В разных концах склада под завалами сначала находились дверцы, столешницы, фурнитура и так далее. Потом все это дело на полу мало-помалу начинало превращаться в конструктор «Лего». Путем мозгового штурма изделие в конечном итоге начинало быть похожим на то, чем и должно быть. Практика показала, что за весь день при таких условиях собиралось не более 2-3 единицы мебели. Нередко уже собранный предмет офисной мебели приходилось разбирать - то одна, то другая деталь не подходила, а на нужной или не было вовсе или найти ее не представлялось возможным. В любом случае, могу сказать, что данный опыт по сборке мебели мне очень пригодился в последствии в жизни. Любой шкаф я могу собрать в достаточно динамичном темпе.
Несколько раз, перед приездом какой-то комиссии, зеков озадачивали вычищать другие ангары от хлама на территории колонии. Поначалу желающих было немного, но уже через несколько дней зеки сами напрашивались в эти склады. И причина тому была следующая – помещения были доверху забиты военной формой старого советского образца. Ее нужно было грузить в «КАМАЗ», который далее вывозил хлам на свалку. Стоит ли говорить, что после подобных уборок практически все осужденные колонии-поселения имели по 4-5 комплектов качественного 100%-го хлопчатобумажного нательного белья, на работу некоторые ходили тоже в военной форме. Уточню, что носить камуфляжную форму в колонии-поселении, равно как и военную форму, форму любых силовых структур запрещено. Это идет еще с тех времен, когда зеков охраняли сотрудники не в пятнистой синей униформе, а в военной. Но здесь был особый случай –форма именно советского образца и в данном случае администрация учреждения просто закрыла на это глаза. Еще долгое время колония-поселение напоминала войсковую часть «особого режима».
Иногда зеков вывозили на субботники. Происходило это под конвоем на территории одного из спальных районов города. Выдавались пики, перчатки, мусорные пакеты. Отрядник отчетливо следил за наполняемостью мешков, выставляемых вдоль дороги и не допускал, чтобы осужденные филонили. Мимо ехали автомобили с гражданскими, ходили люди, на заправках заправлялись автомобили. Жизнь кипела, но это была другая жизнь, отличная от жизни в местах лишения свободы. Насмотревшись на свободу зеки перед отбоем мечтали вслух о том дне, когда они наконец переступят ворота. И для каждого этот день наступал рано или поздно.
P.S. Так как рейтинг у этих постов очень мал, продолжаю писать исключительно для подписчиков. Для старых и новых. Всем привет!. Ну и конечно, интересно слышать Ваше мнение в комментах. Спасибо.
Предыдущие части здесь:
Записки зека. Часть 13. Новогодняя сказка в местах лишения свободы
«Товарищи, пришел новый год, я желаю Вам, чтобы в этом новом году, у Вас все было по-новому. Всякое может случиться, и знайте, где бы вы не были, где бы я не был, я всегда буду помнить о Вас, я обязательно Вас найду…», - это цитата с поздравлениями авторитета Доцента из известной комедии «Джентльмены удачи». Доцент поздравляет беглых зеков – Косого, Хмыря и Василия Алибабаевича. Это, конечно, ирония. А вот как встречают Новый Год в местах лишения свободы, буду точнее – в колонии поселении, именно об этом я и расскажу.
Многим, наверное, уже понятно, что Новый Год, по сути, проходит как обычный день. Ожидание праздника накануне не было ни у кого. Оно и я понятно – праздник-то прежде всего семейный, а в данном случае приходится отмечать его с другой «семьей – состоящей из зеков. Ни о каких нарядных елках речи не идет – может ее не было, когда там находился я, а может и вовсе никогда и не было. Единственное, что я видел из украшающих атрибутов – на первом этаже у себя в хатах бабы-зечки вырезали из бумажных салфеток снежинки и расклеили их на окнах. Но вскоре при очередном обходе дежурные заставили снять с окон снежинки, ибо они завешивают окна, а это не положено. Бумажная красота была перевешана впоследствии на прикроватные тумбочки зечек.
Уже с 28 декабря начало действовать усиление, а это всегда не сулит ничего хорошего. Сотрудников администрации учреждения прибавляется в разы. На работу в усиление зеки не ходят, и потому весь барак слоняется по принципу – хата – курилка. Когда открыты столовая или комната воспитательной работы, то можно вдобавок к вышеперечисленным местам ошиваться еще там, заваривая чифир и смотря телевизор (но не одновременно). Но самая беда усиления в том, что в период действия запрещены посещения родственников. Поэтому последние встречи в уходящем году осужденные проводят с родственниками заранее и также заранее принимают передачи.
Столовая в преддверии Нового года превращается в место для массовых конфликтов – печка одна, конфорки четыре, а приготовить что-нибудь вкусное к «новогоднему столу» хочется всему бараку. Кушать в праздник на тюремную баланду или сечку с варенным салом, каким бывает стандартный ужин, особого желания ни у кого нет.
Особенно старался перед своей «семьей» длинный зек Гоша, по прозвищу Трава. Гоша – военнослужащий, приехал в колонию-поселение по двум статьям – самовольное оставление части и извечна тема 228 – наркотики. В кабине его натертого до блеска темно-зеленого «УРАЛа» нашли хорошо спрятанный увесистый пакет с запрещенной травой. Сам Гоша потом говорил, что скорее всего, его кто-то сдал – при обыске сотрудники уже знали, где спрятал пакет, и им даже не пришлось его искать. Военный суд «насыпал» Траве 3 года. Гоша любил пропадать в столовой – пек торты из печенья и сгущенки, жарил картошку, сушил сухари, иногда делал нехитрые салаты – сайру с вареными яйцами и майонезом или даже крабовый – с рисом, крабовыми палочками и кукурузой.
К радости всех осужденных, к вечеру администрация колонии-поселения действительно порадовала. На ужин давали маленькую порцию винегрета, картофельное пюре с такой же маленькой котлетой. И компот. Несмотря на размеры порции это был восторг. Просто представьте, ко многим зекам никто не ездил, передачи не передавал, питались той же сечкой, баландой, а тут такое счастье. В тот раз я действительно увидел неподдельный восторг в глазах у людей.
Чувствовался ажиотаж и на телефонные звонки. Телефон-автомат, работающий по УФСИНовским картам (которые предварительно закупаются на «отоварке») был нарасхват. Записываться в журнал для звонков и занимать очередь зеки спешили с самого утра. Вот здесь реально можно было прогадать – на 100 человек 1 телефон (не учитывая второй телефон, стоящий специально для обиженных). Как назло в тот день связь была плохая, иногда пропадала, что создавало гнетущую атмосферу и провоцировало опять же на конфликты.
Представьте себе картину – огромный коридор барака усеян сидящими на корточках зеков в ожидании своей очереди на звонок. Уйти или отлучиться – равносильно потерять очередь. Чем-то напоминало картину, когда советские люди приходили отмечаться в очередях по часам.
Стояли с записанными номерками и после переклички бежали немного поспать, зачастую отправляя отметиться детей или пенсионеров. Как и везде среди осужденных находились те, кто живо и бойко следили за очередью и не допускали «кому очень срочно надо» и «мне край, брат».
Скажу еще один нюанс – на звонок дается 5 минут и звонок положен 1 раз в день на номер. Поздравить всех не получалось, поэтому звонили зеки только самым близким. Хотя, еще то удовольствие разговаривать по телефону, когда на тебе «дышит в спину» следующий, а с коридора пялится куча пар недовольных глаз, в которых написано одно – «давай быстрее».
Подъем 31 декабря как обычно – в 6 утра. Кстати сказать, многие, и даже те, кто отбывает наказание по нескольку лет, так и не могут привыкнуть к ночным проверкам. Заключаются они в том, что три раза за ночь в хату к спящим зекам заходят дежурные и пересчитывают заключенных. При этом светят фонариками в лицо. Если лица не видно, скажем, голова прикрыта одеялом, то дежурный может и откинуть его, чтобы убедиться в «наличии» зека.
Именно поэтому постоянный недосып присутствует практически у всех, учитывая, что до отбоя можно сидеть только на табуретках, дремать, закрывать глаза нельзя, ложиться тем более – за все это предусмотрена ответственность – либо предупреждение, либо ШИЗА – это уж как решит административная комиссия.
Единственным послаблением 31 декабря является, то, что после отбоя, в 22:00, разрешается до 10-ти минут первого посидеть в комнате воспитательной работы для просмотра «голубого огонька». Но этим «послаблением» пользуются далеко не все, так как в 22:00 единственное желание просто лечь и уснуть. Тем не менее, процентов 20 заключенных все же остаются смотреть «ящик», общаться, чифирить, но с одним условием – до первого замечания дежурного.
Еще один нюанс – 1 января подъем проходит как обычно – в 6 утра. И в 6:30 зеки уже строятся на утренний просчет.
На просчет в 13:00 к осужденным явились начальник колонии-поселения, ДПНК, отрядник. Из уст администрации поздравления были сухими. В основном речь шла о «семейных ценностях», мол, кто если хотите новогодние праздники встречать в будущем в семейном кругу – живите обычной жизнью, забудьте про игры с законом. Также, отрядник не забывал пугать штрафным изолятором в случае, если кто-нибудь будет замечен с запрещенными препаратами или спиртными напитками.
Самой больной темой, для осужденных является о, если срок освобождении приходится как раз в новогодние каникулы. Так случается каждый год с 1-2 зеками. Конкретный пример, суд, на то же УДО, проходит, к примеру, 23 декабря и выносит положительное решение на условно-досрочно освобождение. По закону, данное судебное решение вступает в силу в течение 10 дней (именно в это время можно писать апелляции). Но это 10 рабочих дней. И в данном примере зек выходит на свободу только после новогодних каникул, когда начинает работать спецчасть. Тут есть и обратная сторона медали – если среди осужденных есть такие, чей «звонок» (не по УДО, а именно по концу срока) приходится на самый конец декабря или на праздничные дни – тех безоговорочно выпускают на свободу в последний день работы спецчасти - либо 20-го, либо 31-го декабря. Но и это не всегда идет на благо зеку – если, к примеру, он с района Забайкальского края. Не всегда есть возможность быстро добраться до своего дома. Таким образом, уже бывшим осужденным приходится встречать Новый год в поезде, такси или на вокзале. Хотя, если рассудить, это гораздо лучше, чем в местах лишения свободы.
Предыдущие части здесь:
Фото заброшенной колонии для несовершеннолетних: как жили и трудились малолетние преступники
В далеком 1966 году на отшибе Жигулевска на месте бывшей исправительно-трудовой колонии была основана трудовая колония для малолеток. От взрослых тут остались общежития, трудовые корпуса, станки и другие объекты инфраструктуры, которые отлично подходили для содержания несовершеннолетних преступников. Колония не раз меняла статус. Она становилась воспитательно-трудовой, но впоследствии стала Жигулевской воспитательной колонией для несовершеннолетних.
В Жигулевскую ВК собирали отморозков со всей Самарской области и соседних регионов (Оренбург, Ульяновск, Пенза и Саратов). Организацией их жизни занимался не один десяток работников и специалистов, включая воспитателей, мастеров профучилищей, охраны и некоторых гражданских.
В зависимости от состава руководства, в колонии царили то более жесткие, то смягченные порядки. У каждого руководителя были свои представления о «прекрасном». Кто-то ставил на воспитательный процесс, кто-то давил на строгость и дисциплину. Осенью 2007 на пацанов не додавили. Вечером 4 ноября несколько десятков осужденных сожгли к чертям собачьим несколько корпусов колонии, а потом, как настоящие протестанты, забрались на крышу общежития и стали требовать областного прокурора. Зачинщиком всего этого шоу стал пироман и бунтарь из Саратова, которого только-только перевели в колонию. Сложно сказать, что этот товарищ навнушал местным, но шума колонисты устроили немало. Правда, мороз и светошумовые шашки бонусом от силовиков быстро привели их в чувства. Воспитанников спустили с крыши, прописали всем по заслугам, а режим ужесточили.
Но и помимо этого фееричного события в колонии было немало дичи. Не зря же здесь собрался весь цвет молодежи! Молодые, борзые и отбитые, кажется, наглухо. Нередки были и случаи побегов с колонии и хулиганств. Нет счету случаям походов заключенных за выпивкой. И долгие годы жители Морквашей жили в страхе от такого подарка по соседству. Но несмотря на многочисленные просьбы и мольбы, колония просуществовала не один десяток лет, проводя через себя сотни детей-преступников.
Условия содержания колонистов отличались в зависимости от серьезности статьи и поведения в целом. Спокойные ребята с зачатками разума жили в общежитиях, учились и работали во вполне мягкой обстановке. Ну а тех, кто озоровал по харду, сажали в камеры, часто в одиночку с микроскопическим окном, деревянными нарами и унитазом прямо перед носом. Чаще всего после такого заключения, несмотря на старания воспитателей и психологов, на волю выходило чудовище со сдвинувшимся чердаком.
Школа здесь тоже была, как и профессиональное училище. Более-менее адекватные заключенные могли получить аттестат о среднем образовании и даже получить профессию. Внутри учебных и воспитательных корпусов можно найти много книг, включая православные. Как обстояло дело с представителями других религий — нигде не уточняется.
Сердце колонии — производственный цех. Здесь изо дня в день с переменным успехом проходил процесс превращения обезьян в людей. С помощью труда, разумеется. В мастерской имелось несколько отличных станков. На стенах убийственно голубого цвета — плакаты советского времени и схемы станков.
На улице, в хорошо огороженном загончике, подростки гуляли и занимались физкультурой. Рядом стоял питомник для служебных собак, площадка для их тренировок, здание кинологов. Животные были заточены на мгновенную и безжалостную реакцию в случае, если какой-то четкий пацанчик решит попробовать сбежать или напасть на служащих.
Расформировали колонию в 2015 году, отправив оставшихся воспитанников в Ижевск. Сначала этот перевод планировался как временный до устранения нарушений СанПиНа, но в конечном счете Жигулевская ВК закончила свое существование, на радость жителей округи.
В целом, место до сих пор выглядит сурово из-за обилия колючей проволоки, заборов и стен блеклых цветов. И сейчас, когда вся инфраструктура заброшена, а территория заросла, это и вовсе похоже на декорации мрачного фильма, в сюжете которого никогда не захочется участвовать.
Благодарю за внимание! Если было интересно, ставьте лайк, чтобы такие материалы смогли увидеть больше людей.
Фотоматериалы сообщества: Samaradigg|Urbex
Основной канал — еще посты на Дзене
Инстаграм — всегда самое свежее
Ответ Seegurd в «Про perl и годовой баланс»
Как тут принято на пикабу - ответ на ответ на ответ. Но к посту о таблицах эксель моя история подходит больше всех.
Когда после вступления приговора в силу (дтп с трупом) меня после девяти месяцев в следственном изоляторе перевели (перевезли) в колонию-поселение, контраст с бетонным кубом следственного изолятора не давал покоя еще месяц. В колонии-поселении свободное передвижение по территории в гражданской одежде - это было самое удивительное, что за девять месяцев в сизо превратилось в невероятное.
По прибытии в КП в соответствии с законом, нужно попасть на беседу с сотрудниками отделов безопасности, воспитателей, оперов, тыла, ну и с начальником поговорить. И везде отвечать на одни и те же вопросы.
Я рассказал им все как есть, что по образованию программист, но ни дня не работал по специальности, потому как получил второе высшее (ПГС) и работал проектировщиком до взятия под стражу.
После обязательного двухнедельного карантина меня практически сразу на "воспитательную" беседу вызвали начальники отрядов (это воспитатели в МЛС) и "предложили" работать у них за ПК - таблицы, отчеты, журналы писать, в общем весь формализм, который от них требует закон и который они не хотят делать.
Объясняю, почему "предложили" в кавычках - отказ от оплачиваемой работы, это нарушение статьи 103 УИК РФ, считается злостным нарушением и автоматически через штрафной изолятор и после суд, по представлению колонии - отправление на общий режим. КП была режимной, образцово-показательной, прокуратура ездила туда как к себе домой, при этом были и смотрящие, которые как бы смотрящие, а как бы и нет. Понятия существовали условно, чтобы сдерживать "стремящихся", кто нахватался вершков на сизо или еще поймал "ауе" на свободе. Меня малость тоже на сизо обработали урки (еще бы, когда весь "белый цвет" уркаганского мира видишь каждый день почти год - и не захочешь, примешь "правильный образ жизни").
Но я отвлекся, на согласие мне дали неделю подумать, в случае отказа мне светил перевод на общий режим. Ходил я думал неделю, уезжать не хотелось, а срока мне на тот момент оставалось три с лишним года, поэтому согласился (в итоге не пожалел, но это другая история). При этом, хочу обратить внимание, что такой рутиной на всех зонах в России занимаются зеки, хотя законом запрещено не то что допускать к закрытым данным (ДСП), но и подпускать к компу кого либо из осужденных.
Все таблицы, графики, вся рутина велась ими в ворде, и до меня другими зеками также велась в ворде. Некоторые таблицы нужно было делать каждый день, некоторые каждую неделю, какие-то раз в месяц или раз в три месяца. Были итоговые полугодовые и годовые. Велись в ручную журналы поощрений и взысканий, разные тетрадки и таблички рутинные. Я сразу увидел, что это все можно оптимизировать и тратить намного меньше времени. Но помогал этой оптимизацией я больше себе, чем ментам, потому как они все возложили на меня, а в ворде все это вести печаль-беда.
В общем, как сказал предыдущий автор, навыков и знаний vba и макросов мне хватило, чтобы создать в экселе базу данных зеков колонии-поселения, с текущим и архивным составом, со всеми данными по зекам, их срокам, приговорам, специальностям, родственным связям, данные по местам работы на КП, по зарплате, по отчислениям по исполнительным листам потерпевшим и т.д. Моя база даже писала типовые характеристики, которые нужны на каждого освободившегося. Так как текучка на КП большая в связи с небольшими в основном сроками ЛС, менты долго их не заполняли, эту функцию я добавил, когда собирался приехать прокурор и проверить все документы по уже освободившимся, а их не делали около полутора лет. Руками было бы очень долго писать характеристики.
База делала больше, она составляла отчеты для прокуратуры, напоминала об УДО, отправляла сведения в бухгалтерию, делала личные карточки осужденных с фотографиями и еще много чего. То, что до этого занимало у ментов (и зеков до меня) ОЧЕНЬ много времени, база делала за минуты, главное было поддерживать актуальность сведений.
У воспитателей актуальную версию базы просили и другие отделы (все), просили внести туда их сведения, оптимизировать их работу, что и было сделано. В итоге работа ускорилась в разы, а у меня появилось много свободного времени (с интернетом, книгами и магистратурой). Правда менты тоже придумывали постоянно, как себя разгрузить, и подкидывали мне все новые задачи - позже я начал писать характеристики и представления на удо, ответы прокурорам, ответы на письма, поступающие в КП.
Правда все возложенное на меня, после сыграло с ментами злую шутку. После того как приняли поправки о пересчете сроков и моего освобождения по УДО, менты "сломались". Они привыкли пинать на службе и все свои задачи перекладывать на меня. После моего освобождения, они около года еще звонили (а я чаще не брал трубку, чем брал), зеки с базой справиться не смогли, менты тоже и в итоге ее похерили. Кроме этого, начальство привыкло оперативно получать информацию из базы, а менты без меня ее предоставить не могли и получали от начальства люлей, некоторых уволили, кого-то перевели и понизили в должности (это уже рассказывали зеки, с которыми я остался на контакте).
Так что такая история. Мораль наверное - не перекладывай на других то, что должен делать сам.
Скрин основного модуля базы. Замылено, потому что там персональные данные осужденных.
P.S. То что два года работал в кабинете у ментов, имел доступ к пк и интернету, учился в магистратуре по юриспруденции, помогал зекам освобождаться по УДО, предупреждал "стремящихся" о том когда их увезут на общий режим, чтобы успели собрать вещи - не жалею, потому как отрицаю АУЕ и считаю приверженцев данной идеологии деструктивными сектантами. При этом никого не подставлял, а когда менты просили "запрокладить" кого нибудь (в первый год моего пребывания на КП) - ссылался на статью 28 Конституции РФ (Свобода совести).
P.S.S. В теги не умею, прошу прощения.
Ну и еще пару скринов базы для пруфов:
Ивдельская зона осталась без телефонов
Записки зека. Часть 5 – «поднятие» на барак. (продолжение)
Я никогда не стану Президентом Российской Федерации. Не стану учителем, хоть и являюсь им по одному из двух высших образований, и не смогу избираться депутатом. Все банально - имею судимость и о том, как я отбывал свой срок – как раз мои записки зека, начатые ранее тут:
Напомню, что по этическим соображениям, все фамилии, имена и прозвища полностью изменены. Однако, все судьбы, скрывающиеся за этими псевдонимами – реальны. Также, как и то, что все описанное мной – чистой воды правда.
Сразу по выходу из карантина почувствовалась некая «свобода» - ходить и перемещаться не по периметру закрытой ограниченным пространством хаты, а «летать» по более широкой площади (локалке) – вот оно счастье. На первом этаже колонии-поселении были – комнаты «баб» - зечки, наряду с зеками отбывающими по стандартным статьям – воровство, алиментщицы, мошенничество, угроза убийством, наркота.
Всех «мужиков» «поднимали» на второй. Скрутил наспех и неумеючи свой же карантинный «рулет» и вперед, в неизведанное. Так случилось, что окончание моего двухнедельного заточения в карантинном блоке совпало с датой вызволения еще одного зека – Степана Боярского – он всегда представлялся просто и уныло – «Степа, кличут Индейцем». Сходство с индейцем было одно – вечно красная рожа, еще не успевшая отойти от потребления суррогата на воле.
Индеец отбывал по человеческим моралям ни за что. Иногда так бывает – по-человечески вроде как зек и не виноват, а по закону – «шьют по полной». Всю жизнь Степа прожил в далекой северной окраине Сибири. Места настолько глухие, что попав в колонию-поселение, Степа чувствовал себя немного дико. Цивилизация и ее представители были для него чужды, ограничивая его сознание родным селом из нескольких изб, расстояние от которых до райцентра было более 150 километров.
Индеец промышлял охотой. Он на несколько месяцев уходил в тайгу, при чем один и без средств связи, и занимался добычей того, что предусмотрено временем года – птицы, белки, зайцы, соболи, изюбри и прочая живность, расплодившаяся среди густых вековых сосен, кедров и берез.
Пушнину сдавал, обрабатывая сам, мясо где-то оставлял на семью, где то также за небольшие деньги продавал перекупщикам. Индеец ставил капканы. И вот как раз здесь надо оговориться и сказать, что приобретение капкана – именно хорошего капкана – для охотника не только дело чести, но и выливается в неслабую копейку.
Вы спросите – ну, сколько может стоить даже самых хороший капкан? Да, стоит может и не такие бешенные деньги, особенно для любителей, но когда речь идет о 50-100 капканах? А если их постоянно надо докупать, ибо зверь, зачастую крупный, либо ломает этот механизм, либо скрывается вместе с «неожиданной напастью» в горизонт. А ехать за ними? В райцентре не всегда удавалось поживиться этим изобретением каменного века.
Так вот, в один прекрасный момент краснорожий Степа стал замечать, что кто-то снимает добычу с его капканов. Наглым немужским образом. Опять же замечу, что у каждого охотника своя «сфера влияния» - свои тропы и так как в вышеописанной тайге охотников совсем немного, ранее подобных проблем не возникало. А тут на тебе – прожив три дня в зимовье, Степа идет осматривать капканы и помимо их опустошенности замечает явные человеческие следы 43 размера. В те места могли забрести только два бывалых знатока таежных закутков – он и лесник Харитоныч. Вернувшись в село, Индеец для храбрости вознакатил пару-тройку пузырьков «боярышника» и смело двинулся к своему «коллеге», мучимый злостью и жаждой мести. А далее между ними состоялся приблизительно следующий диалог:
- П%дор ты, Харитоныч, н%х так делаешь?
- Это мой лес, и я в нем охотился когда ты еще ссался в пеленки, или во что ты там другое ссался.
В принципе, возможно было и еще несколько не литературных фраз, но они уже не важны – Индеец до полусмерти избил Харитоныча и прихватив горло руками посоветовал – сдашь ментам – задушу. Понял?
Забрав все имеющиеся дома ружья Харитоныча он ушел с горя допивать боярышник. Месяц в тайге был проведен зря и надо было как – то смотреть в глаза жене и ребятишкам.
Видимо осознав, что поход с заявлением будет не только местью, но и возможностью долгое время быть единоличным хозяином местной тайги, Харитоныч, не дожидаясь утра, договорился с соседом и поехал в ближайший опорный пункт полиции, куда, собственно, на следующий же день привезли и самого не до конца проспавшегося Индейца. Суд в последствии «насыпал» краснорожему 5 лет.
Кстати, спустя месяца 2-3, при «шмоне», когда администрация «подкидывала нашу хату, у Индейца изъяли какую-то «мохнатку» - как он объяснил талисман на удачу. Это был то ли беличий хвост, то ли кусочек из шерсти соболя. Потом все зеки дружно над ним ржали и спрашивали, что он делал с этой «мохнаткой» по ночам и какие были ощущения.
Хата встретила нас практически полным отсутствием народа. В углу сидел обрюзгший старик и особо не обратив на нас внимание продолжал читать Василия Балябина «Забайкальцы» в видавшем виде переплете. Разговорившись со старым, спустились с небес на землю – даже здесь в хатах запрещали лежать на кроватях – только сидеть на табуретах. Гулять – сколько хочешь – по плацу, до курилки – везде, где за тобой четко бдят камеры видеонаблюдения.
Чтобы в голове у Вас вырисовалась картина поясню, что вся площадь, вместе с бараком, курилкой, баней, каптеркой занимает не более 100 квадратных метров. А может и меньше. В математике я не силен. Скажу лучше по другому - от одного края плаца до другого по четко расчерченным линиям – 133 шага. Шаги, которые до самой смерти останутся у меня в голове. Это не просто шаги – шаги, когда тоскуешь по любимой и родным, когда сердце щемит по скуке о детях и ничего не можешь поделать. Тот момент, когда истинно – повторю истинно - переоцениваешь как ты жил. Делишь жизнь на «до» и «после». Вокруг – зеки, не всегда добрая администрация, а ты остался один на один с собой. Только сильное желание вернуться к обычной жизни не ломает человека, заставляя быть им до конца. Все – «минутка философии» закончилась и обещаю больше не поддаваться нахлынувшим эмоциям. Только описание и только судьбы – не более.
Познакомившись со старым, он оказался Геннадьевичем, мы с Индейцем выпросили у него пару сигарет и пошли «гулять». Как вы уже, наверное, догадались, гулять нам долго не дали – в курилке к нам подошел смотрящий. Объявил, что по «отписке» у нас все ровно, и посоветовал одно – «а теперь – ходите общайтесь».
«Ходить общаться» - это познавать устои колонии, познавать законы в этом замкнутом мирке и знакомиться с остальными зеками. Уже тогда я отчетливо заметил, что все осужденные держатся определенными группами – «семьями», но к этому мы еще вернемся.
Тут же при курении подошел и Матрос – смотрящий карантина – «подогрел» Примой из «общака» и уверенно повел на экскурсию. Матрос «выделил» нам места под верхнюю одежду в раздевалке – как правило, они становятся пустыми после «освобожухи» очередного зека. Сводил в баню, указал на какие крючки можно вешать одежду, где нельзя. Какие тазики можно использовать, а к которым не стоит даже приближаться. Какие умывальники для «мужиков», за каким столом нельзя сидеть в столовой, и что ни в коем случае не садиться на отдельно стоящую лавочку в курилке. Все это были «владения» обиженных.
Сказать что кто-то сильно заметил наш выход – ничего не сказать. Да, кто-то интересовался прошлой жизнью, кто-то спрашивал «за понятия и их знания», но все быстро утихомирилось и мы автоматически влились в «общую массу». Обычно, про вышедших из карантина говорят – «одел кастрюлю на голову» - это означает, что человек подавлен внутренне и обосабливается. На помощь приходят зеки – «ходи общайся».
В ходе общения бывалые рассказали и показали «святые места» осужденных – вот специально не буду их описывать, чтобы не прививать блатную романтику. Скажу только одно – одним из «святых» мест является «кича» (ШИЗО). Почему? Как мне объяснили, потому что там «зеки страдают за ВАС же, а вы тут просто так гуляете». К «киче» вернемся» позже. Как я узнал в тот же день – еще не западло «заряжаться» - это проносить в ж#опе запрещенные предметы. В ту же кичу, тому же баландеру (работнику кухни).
Семь в раз в сутки зеков просчитывали. Почему так много – сказать сложно и вернемся к поднятой ранее теме, что на других режимах, скажем на общем или в тюрьме, просчитывает 2-3 раза.
Просчет представляет с собой полное построение всех осужденных рядами – каждый уже знает свое место. Нам с Индейцем его тоже выделил смотрящий, пододвинув кого-то из зеков. Весь состав строится на плацу, на просчет приходит либо отрядник, либо начальник колонии-поселения. Иногда заглядывает сам начальник колонии (всей, та, которая с общим и строгим режимами и которая находится в 100 метрах). Вечерами вместо начальника присутствует ДПНК – дежурный помощник начальника колонии.
ДПНК меняются и бывают самыми разными и по званию и по должности. В редких случаях, как правило, при угрозах неподчинению (в зависимости от настроений и волнений зеков) – приходят и опера в полном составе. Вся «команда» администрации выстраивается напротив шеренги осужденных и дежурный начинает поверку, тусую в руках карточки зеков – называет фамилию, тот выкрикивает из толпы свое имя и отчество и выходит из строя, перемещаясь в шеренгу напротив (за дежурным). Все четко по расчерченным линиям. И не дай бог осужденному оказаться без головного убора, без бейджика, в тапочках или еще с какими-то нарушениями режима. Просчеты проходят и в дождь, и в лютый мороз, при ураганах, в знойную жару. После просчета - короткая речь от администрации по текучке и все опять же дружным строем расходятся восвояси.
На моей памяти был только один случай неповиновения зеков – когда после просчета смотрящими было дано четкое распоряжение – не расходиться, пока не придет начальник поселения. Вопросов к нему была масса – на сленге зеков это называлось «закручивать гайки». Уже через пять минут все толпу осужденных окружила опергруппа. Зная свою работу, и зная, кроме личных дел, кто и кем является в колонии, они не без труда выдернули зачинщиков. Разговор с начальником тогда состоялся, но уже в бараке. Зачинщики спустя сутки сидели по кичам. Забегая наперед скажу, что отписку им дали кому на трое суток, кому на 15.
В следующий раз я расскажу, как встречают зеки освободившихся из «кичи», как устраивают «застолье» с чифиром, «барабульками» (конфетами) и сигаретами. И как иногда в киче остаются на полтора месяца. Более месяца в одиночной камере, где кроме узкого окна, пристегивающейся к стене шконке и «очка» нет ничего – способно сломать психику любого человека.
Я пишу, чтобы те, кто ведут незаконный образ жизни, знали наперед, с каким адом им предстоит столкнуться. И чтобы лишний раз задумались, стоил ли так ломать себе судьбу. Берегите себя.
Зона ЗК. «Записки зека: карантин- Часть-3».(продолжение)
Друзья, я рад, что стало столько подписчиков. Ночь напролет пишу третью часть. Предыдущие, ссылки:
Итак, третья часть.
Зона ЗК. «Записки зека: карантин- Часть-3».
Чехов в своем рассказе «Палата номер 6» в виде диалога врача и пациента интересно расписал границы мира – они у нас в голове. И не важно где ты находишься – в открытом мегаполисе или закрытой душной камере (в случае Чехова – в палате). Главное, как именно человек воспринимает действительность. Что для тебя границы мира? Иногда эти границы могут сильно и резко сузиться. И происходит это в местах лишения свободы.
В прошлых постах я описал как «заехал» в колонию-поселение, как осудили и бегло начал рассказ о карантине, в который помещают зеков на две недели с целью «акклиматизации». Есть еще одна цель – администрация «присматривается» к заключенным, делая выводы - что от них ждать в дальнейшем. Сегодня я продолжу эту серию статей.
Оказавшись в карантине, помимо всего прочего бросилось в глаза то, что все сидят на стульях или ходят. Ни один человек не лежал. Казалось бы – вот они кровати, но… есть большое НО. Согласно режиму лежать на кровати запрещено в дневное время и вообще, кроме часов после отбоя. Никак – не прилечь, ни облокотиться, ни прислониться. Только стул – или хождение по периметру хаты карантина. И не приведи Господь тебе уснуть или задремать – нарушение режима – «кича». Три «кичи» - перережим и здравствуй колония общего режима. А то и строгого – как решит суд. Конечно, это непривычно – за две недели #опы зеков принимают форму седалища табурета, зад деревенеет и становится частью стула. Именно в отбой, когда ложишься хоть на скрипучую и провисающую пружинами кровать понимаешь – вот оно то, чего не ценишь в повседневной жизни. Жизни, которая была так недавно.
Уже через час после моего появления в карантине показался дежурный – положил на стол машинку для стрижки. Молча посмотрел на меня, на машинку и вышел. Машинка предназначалась мне. Кто-то из зеков взял нехитрое устройство, усадил меня на все ту же табуретку и через 5 минут я был абсолютно лысым. По-другому нельзя – длинна волос не должна превышать двух сантиметров. Посмотрев в зеркало я окончательно убедился в том, что теперь я «настоящий заключенный». Узник совести.
Шли дни, проходили шмоны, редкие прогулки, длившиеся по 10-15 минут были глотками свежего воздуха. За эти 15 минут некоторые заядлые курильщики успевали выкурить по 4 сигареты, ибо они изымались при досмотре на входе в хату – в карантине курение запрещено. Хотя, где запрещено, там всегда найдутся лазейки. В сортире, под самым потолком, была вентиляционная шахта, а в ней годами проделываемая зеками дырка. То есть дыра, которую невозможно заделать. Для полноты картины скажу, что окно в сортир – большое стеклянное и насквозь просматривается через стекла в дежурной части. Карантин для того и сделан напротив дежурной части, чтобы сотрудники видели зеков как рыбок в аквариуме. Но и при таком раскладе удавалось покурить. Дежурный – человек, а человеку нужно и в туалет сходить и в телефоне может отвлечься, а то и вовсе пообедать. Вот тут зеки по очереди и курят, заталкивая губы с выходящим дымом чуть ли не в саму шахту. Но иногда происходит непредвиденные ситуации, а порой и комичные. Одну не могу не вспомнить.
Копченный, длинный жилистый и смуглый мужик, лет 40 от роду, отбывающий по статье «ну погоди» (угроза убийством – 119 статья УК РФ), сто раз оглянулся, проверил отсутствие дежурного на посту и, не предупредив никого, вытянулся в стойке сурка – ногами стоя на приунитазном пространстве, губами впиваясь в вентиляционную шахту. Обычно в таких случаях зеки предупреждают о своих намерениях и просят кого-то постоять на «атасе» – дежурный может войти в любую секунду. К слову сказать Копченый и так был придурковатого типа, и жил в своем мире – мире, где вместо мозга телом заправляет то, что от него осталось в следствии алкогольных возлияний. Простыми словами – сильно «затянутый». И, надо же было такому случится, в момент, когда Копченный наполнял организм никотином резко лязгнул замок, открылась решка (решетка перед входом в хату) и на пороге появился дежурный. Моментально почувствовав запах сигаретного смога, он без лишних слов направился прямиком в отхожее место. Но и у Копченного сработали остатки разума - он не придумал ничего лучше, как мгновенно присесть над зияющей дырой, что должно быть унитазом. Открыв дверь, и увидев полные ужаса глаза Копченного, между ними состоялся диалог, который останется в моей памяти на всю жизнь:
- О! Коптеев! Ты че, ср#шь тут?
Онемевший Копченный, сидящий на корточках в позе «орла» только утвердительно мотнул головой.
- Как то странно ты ср#шь, Коптеев. А че штаны не снял? В штаны прямо что ли валишь? Долго терпел? Вижу долго – аж дым из носа и #опы валит…
В прошлых статьях я рассказывал, что бывают обычные дежурные и «свои» - в данном случае оказался свой. Он громко поржал, захлопнул дверь карантина и удалился. Пожарная тревога в этот раз не включилась администрацией. Копченный остался в хате, хотя «кича» ему светила стопроцентная.
Обошлось в этот раз, но не обошлось в другой. Именно в следующий раз при аналогичной ситуации, только уже с другим зеком, дежурный включил пожарную тревогу. Для всей колонии это значило только одно – свернуть матрац в «рулет» и с ним, в руках на перевес, выбежать на плац для внепланового просчета. Удовольствие, скажу, то еще. Говорят, в былые времена за подобное непослушания с никотином в карантине, зеков заставляли бегать по плацу с теми же матрацами. То есть не тех зеков, кто покурил в карантине и кто там находится, а тех, кто живет в бараке, в общей массе. А теперь представьте последствия таких вылазок. Эти обезумевшие глаза на плацу, сотни глаз, держащих тяжелые «рулеты» и с бешенной яростью смотрящие в окна хаты карантина, вычисляя «виновника торжества». Таким образом администрация боролась с вредными привычками зеков в течении этих двух недель изоляции.
Три раза в день в карантин заглядывала и сама администрация – это были так называемые просчеты (поверки). Заходили всегда разным составом. В обед считали, как правило, просто дежурные с начальником отряда – или отрядником. Утром практически также. А вот вечером всегда приходят именитые гости – начальник поселения, сам начальник колонии, но как правило «гостем» на просчетах был ДПНК (дежурный помощник начальника колонии). Это, конечно, не те просчеты, что в бараке, но имитация их имела место быть – нас готовили. К чему – обязательно узнаете, читая серию моих статей про колонию. При поверке зеки выстраиваются в шеренгу, и дежурный по хате произносит речь дословно следующего характера:
«Осужденный – ФИО – статья #, начало срока, конец срока – происшествий в карантине не выявлено». «Дежурными» по хате обычно выставляются кому все по барабану – потому как говорить данную фразу администрации считается не приемлемо. Поэтому кто как может, тот так и выкручивается. Некоторые тупят и молчат, другие говорят через слово или невнятно. Отчет перед администрацией является «западлом». Опять же, если дежурный по хате не отчитался – «кича». Здесь, как любят выражаться зеки, приходиться «лавировать».
Наверное, настало время вводить героев в серию моих статей. Их будет не много. Я не буду описывать всех подряд – это будет скучно. В большинстве своем случаи у всех заурядные – как в фильме – украл, выпил – в тюрьму. По 158-ой статье. Эта самая распространенная статья в поселении. Такие люди со своими историями банальны. Ну, есть и уникумы, чьи истории заставляют задуматься. Еще раз повторюсь – про тяжелые статьи, например -105-ая убийство, с которыми я столкнулся впоследствии в СИЗО при этапировании, я расскажу позже, а сейчас говорим об обывателях «барака» поселка, где сидят от трех дней и до семи лет (максимум, который был при мне). Как повторяют зеки – «год – не срок, два – урок, три - …дальше не помню, ибо мой срок был именно два года. Я не буду называть реальные имена, фамилии и клички. Наверное, потому, что это не этично – чужие судьбы. Но будьте уверены, истории и люди, о которых я сейчас и в дальнейшем расскажу – реальны. Я с ними жил, находился в их среде, наблюдал за ними, со стороны подмечал повадки и поведение.
Еще когда только дежурный завел меня в карантин в самом начале – в глаза бросился взгляд и лицо человека. Это лицо не перепутать не с чем – откровенная схожесть с известным маньяком Андреем Чикатило была потрясающая. Тот же безумный взгляд, очки, дьявольски кривая улыбка. Это был Валера Шаповалов и он был моложен своего двойника – ему было 30. Естественно, как и в большинстве случаев, из-за очков имел кличку «фара». Беглого взгляда на поведение Валеры было достаточно, чтобы понять, что он, как бы это помягче выразиться, дебиловатый. Тот случай, когда диагноз 7Б виден без всяких подтверждений. Валера отучился в школе в забитом забайкальском селе 3 класса, после чего по инвалидности стал обучаться дома. Вернее, якобы стал. Читал он плохо, писал еще хуже, говорил заикаясь. Речь была скудной, кругозор ограниченный. Как бывает обычно у таких людей, с неполноценным интеллектом – имел хорошую физическую форму и недюжую силу. К примеру, при проведении ПХД (уборки) Валера мог в одни руки передвигать тяжеленные кровати, с которыми едва справлялись трое. Или напилить в баню пол «КАМАЗА» дров опять же один, используя тупую пилу на две ручки для двоих. На воле получал пенсию по инвалидности – зрение было никудышным (носил очки невероятной толщины) и подрабатывал грузчиком в местном сельпо. Калымил. Отбывал Валера наказание по 167 статье – порча чужого имущества. Выяснилось, что Фара был когда-то женат, прожил в браке счастливых два месяца, после чего узнал, что жена ему изменяет. В деревне это узнать не сложно. Не придумав ничего лучшего, Фара смочил носовой платок бензином и пошел к «резвящимся» выяснять отношения. Просканировав окна и увидев безутешных любовников, фара подпер двери в дом бревном, заложил под крыльцо смоченный в горючем платок и поджог. Ушел дворами. Ни о чем не думал. На утро Шаповалов уже сидел в районном КПЗ и давал показания. Любовники сбежали через окно – не пострадали. Дом полностью сгорел, вместе с надворными постройками и находящимся там скотом. Суд «насыпал» Фаре 5 лет колонии-поселения и полтора миллиона штрафа в качестве компенсации за причиненный вред. Суд оказался гуманным. Ему не стали «впаивать» иные статьи, сделав скидку на его дебильность. В карантине Фара всегда молчал и только иногда посмеивался своей улыбкой аля Чикатило.
Зекам нравилось подтрунивать над Фарой, не зная, что он был женат. Любили спрашивать - была ли у него когда-нибудь женщина или он в этой жизни познал только как «душить гуся». Фара молчал, улыбался. Было видно, что все происходящее он воспринимает как минимум на 60% - не больше. Да и то в своем измерении.
В следующем номере я продолжу описывать свое пребывание в одной из колоний-поселений Забайкальского края. Цель моих статей – заставить задуматься людей перед тем, как совершить правонарушение и развеять мир «блатной романтики». Я буду много рассказывать – вы узнаете как раскидывают по хатам из «общака» «чай-курить», с кем можно чефирить, а с кем нельзя, как происходит «отоварка» зеков продуктами на деньги, которые они зарабатывают на немногочисленной работе. Я расскажу почему в тюрьме в одной камере сидят поселенцы и матерые уголовники- убийцы, как раскидывают в СИЗО по разным боксам петухов, красных, мужиков. И как проходят прогулки под крытой крышей. Берегите себя.