Алла Кац:"Цифра 70 – не про меня"
Алла Михайловна Кац работает в Самаре с 1966 года. Сегодня она возглавляет кафедру музыкальных инструментов Поволжской государственной социально-гуманитарной академии, профессор, заслуженный работник культуры РФ.
В копилке Аллы Михайловны свыше 90 лауреатских дипломов, которые завоевали её ученики на международных конкурсах и фестивалях. Имена многих из них уже стали для Самары легендами – Сергей Войтенко, Дмитрий Храмков, Михаил Русаков, Александр Туболец, Кирилл Мальков, Сергей Адайкин, Николай Сафин…
Мы встретились с Аллой Михайловной в один из самых морозных дней уходящей зимы. Пока пытаемся согреться в тёплом кабинете школы искусств №6, где моя собеседница работает педагогом, параллельно с академией, уже много лет, начинаем разговор. Естественно, о погоде.
– Да, холодно здесь. Когда я приехала из Краснодара учиться в консерваторию в Саратов, первое время было очень тяжело, в Краснодаре-то зим вообще не было, мы там ни шуб, ни шапок не имели, так, куртка и всё, – вспоминает Алла Михайловна. – А в Саратове первая же моя зима оказалась очень суровой, морозы начались в ноябре, и в новогоднюю ночь было -45. Помню, у меня лихорадка на губах вообще не проходила. Потом привыкла, закалилась.
– Так Вы из Краснодара, оказывается!
– Нет, в Краснодаре я училась в музыкальном училище. А родилась в Западной Украине. Папа мой был военным, всю жизнь работал в «органах», ловил банды бендеровцев. Когда началась война и немцы уже подходили к Западной Украине, людей стали эвакуировать. Папа руководил этим процессом, он был начальником, и в результате мы уехали с последней машиной. Бросили туда единственную перину, документы и поехали в чём стояли. Бабушка, мама, сестрёнка пяти лет и я, мне тогда около шести месяцев было. Потом нас погрузили в поезд, и два месяца мы ехали в Казахстан, потому что там жила мамина старшая сестра. По дороге бутылочка с соской упала, молоко разлилось, воды чистой не было. Приходилось брать её из лужи и пить. Всем-то ничего, а у меня, младенца, началась дизентерия. Я уже почти не дышала. Все эвакуированные начали говорить, что надо выкинуть мёртвого ребенка из поезда. Мама, конечно, не дала. А вскоре на какой-то станции она выменяла за очень красивое кольцо бутылку молока и отпоила меня.
– Вот так детство Вам выпало…
– Да… После освобождения Краснодара папа получил назначение комендантом этого города. Но я в то время была ещё очень маленькая и ничего не запомнила. Позже, в 47-м году папу перевели в Армавир. Нашу семью поселили в немецкой конюшне. Я пошла в первый класс; помню, что часто пела в госпиталях, где лежали молодые ребята без рук, без ног, без глаз… Город был сильно разрушен, кругом военнопленные немцы, разбирающие завалы. Они работали за колючей проволокой и звали меня: «Галя, ком!» Папа-то записал меня Аллой, но по-украински меня звали Галей, а родные и до сих пор так зовут. Так вот, немцы меня подзовут – кто кусочек сахару сунет, кто губную гармошку подарит. Так у меня накопилось их 22 штуки! Они были очень красивые, инкрустированные, звучали звонко. И играть было легко… То, что я пела, старалась подбирать на этих гармошках. Это были мои первые музыкальные познания.
– Как говорится, от гармошки до баяна… Хоть и от губной!
– Точно, – смеётся моя собеседница. – Вскоре мне купили трофейный аккордеон, маленький такой, на 32 басика.
– И Вы сами научились на нём играть?
– Был там один человек, дядя Федя, он знал ноты и играл. Вот он меня и научил. И через полгода я играла на всех свадьбах, на всех праздниках. Платили деньгами, если денег не было, то продуктами. Так что с 10 лет я уже сама зарабатывала. А потом в Армавире открылась музыкальная школа, в ней я проучилась два года. Правда, с аккордеоном пришлось расстаться – тогда этот инструмент считался фашистским, своих-то в России еще не было. Мне купили кировский баян – большой такой, чёрный. Затем, переехав в Краснодар, я поступила в музыкальное училище. Вот так, в тринадцать с половиной лет я уехала и с тех пор с родителями больше никогда не жила.
– Рано Вам пришлось повзрослеть…
– Ну, тогда дети вообще рано взрослели, жизнь заставляла. Это сейчас тринадцатилетних родители из школы встречают.
«Ты пьявда моя мама?»
– Как же Ваша студенческая жизнь в Краснодаре складывалась?
– Учась на первом курсе, я устроилась на работу. Два года была музыкальным работником в детском саду, но решила пойти в художественную самодеятельность. Это была потрясающая школа! Хор под 100 человек, шикарный танцевальный коллектив, народный театр. Руководитель – очень хороший музыкант, профессионал. Там я приобрела опыт, который мне потом в жизни очень пригодился.
– Алла Михайловна, Вы такой активной девушкой были. Наверняка и с мальчиками дружить успевали?
– Я уже тогда дружила со своим будущим мужем. Абрам Ильич старше меня на три года, учился на духовом отделении, старостой был, работал в драмтеатре в оркестре. Когда мы окончили училище, его направили директором школы в город Темрюк, что на Азове, а меня и ещё двух девочек туда же педагогами. Но так получилось, что его чуть не забрали в армию, и он срочно поступил в Саратовскую консерваторию. Поэтому в Темрюк я поехала одна. Первая запись в моей трудовой книжке датирована 1 сентября 1958 года – принята преподавателем по классу фортепиано и баяна. Работали с 8 утра и до 10 вечера – желающих учиться музыке было очень много! Тем временем мы с Абрамом Ильичом поженились. Свадьба у нас была сначала в Херсоне, потом в Армавире. Я решила поступать в консерваторию. Но не было инструмента – тот, что был, для такого уровня не годился. И тогда я поехала на год к родителям, много работала и в результате купила тульский баян за 8 тысяч.
– Это что же – как машина?
– Да, стоимость баяна и автомобиля всегда находится в одном диапазоне. Вот сейчас концертный баян стоит 350-500 тысяч рублей.
– Итак, Вы поступили в консерваторию…
– Да. И сразу же устроилась на работу. Так все пять лет и провела – училась и работала на две ставки. Меня сейчас иногда спрашивают – как же ты не устаёшь? Я отвечаю, что устаю, когда ничего не делаю. Когда бывают выходные три дня подряд, это мучение! Один день я могу заниматься домашними делами, а дальше делать нечего.
– А когда же Вы успели дочку родить?
– После первого курса. Экзамены сдала и поехала в Армавир рожать. Ира появилась в сентябре. Естественно, молока у меня не было – мысли-то все в Саратове, там муж, учёба, работа. Ну, и в декабре меня отправили домой, а Ира осталась в Армавире. Конечно, это было неправильно. Я приеду на каникулы, папа ей говорит: «Ира, посмотри, кто приехал!» А она вскочит в кроватке – волосики длинные, ниже колен, глазищи огромные – и говорит: «А ты кто?» Я отвечаю: «Я твоя мама». – «Ты пьявда моя мама?» Я забрала дочку по окончании консерватории. Ей было уже 4 года.
– Вы тогда уже приехали в Самару?
– Да, мужа пригласили работать в наш оперный театр, дали квартиру. А я устроилась в музыкальное училище к Дмитрию Георгиевичу Шаталову.
– Говорят, он был очень требовательный.
– Не то слово! Его боялись все – и студенты, и педагоги. Каждый экзамен, каждый зачёт – это была экзекуция. Он всё замечал и записывал буквально по каждому такту. Здесь у вас студент неправильно поменял мех, здесь не тем пальцем сыграл… Но, собственно, это то, что и сделало нас педагогами. Ведь если ты боишься замечаний, надо сто раз всё досконально проверить – и мех, и аппликатуру, и динамику. Шла такая напряжённая работа! Но и результат какой! У меня в первом выпуске было четыре человека на дневном отделении и четыре на заочном. Из них шестеро поступили в консерваторию, а двое не поступали, они уже были взрослые.
«Сергей играл душой, а Юра играет пальцами»
– А преподавать Вы всегда хотели? Или так случайно произошло, что Вы стали не исполнителем, а педагогом?
– Когда я училась в Краснодаре, у нас была педпрактика – мы, студенты, бесплатно учили детей в течение двух лет, а потом они сдавали экзамен. Так вот, пятёрку на этом экзамене получила единственная девочка – моя ученица. И мне тогда сказали – ты будешь педагогом. Я была страшно возмущена. Я хотела играть. Но я и играла – и сольно, и в составе трио.
– Вы и передачу на телевидении вели…
– Да. Она называлась «Учитесь играть на баяне». Шла два раза в неделю в самое удобное эфирное время. Письма получали мешками.
– Настолько популярный был инструмент?!
– Очень популярный! Вы знаете, какие конкурсы были в музыкальные школы! Надо было год готовиться, чтобы поступить.
– Как же так получилось, что в 90-е годы он стал одним из самых невостребованных?
– Вот так. Когда началась перестройка, когда родители стали думать о том, как заработать деньги, на детей перестали обращать внимание. Какая там музыка… У нас же потерянных почти три поколения! Ведь что такое – ребенок учится в школе? Взять того же Диму Храмкова. Он учился у Эдуарда Петровича Подкопаева в 10-й школе, на базе которой я вела педпрактику. И Диму я наблюдала с самого начала. Так вот, папа его не пропустил ни единого урока, сидел и конспектировал каждое слово учителя. В течение всех пяти лет. Основа-то закладывается в школе. А институт – это уже обработка, шлифовка. Когда Дима учился у меня в университете, после 4-го курса я дала ему сначала один академический отпуск, потом другой. И все эти два года он с утра до вечера занимался. У него был только перерыв на обед и час отдыха в день. Так становятся лауреатами.
– То есть важен не только талант?
– Талант и огромный труд. Количество затраченного времени, которое в итоге переходит в качество исполнения. Никаких праздников, никаких выходных, постоянные занятия. Меня часто спрашивают, что я испытываю, когда мой студент стал лауреатом. Отвечаю – усталость. Чем гордиться? Ведь это нормальный итог работы. А усталость – да. От работы, друг от друга. Бывает, летим в самолёте с конкурса, ненавидим друг друга. Даже инструменты порой не выдерживают. Вот Коля Сафин получил обидную бронзу на Дельфийских играх, а знаете почему? У него перед вторым туром сломался инструмент. Он пришёл утром разыгрываться, и полетел один из басов. А чтобы починить, надо всё разобрать. Приехал Миша Русаков (бывший студент А.М. Кац, лауреат международных конкурсов, участник проекта «Бадабум» – прим.), – золотые руки, починил, а Коля уже изнервничался, играл трясущимися руками. Хотя он, конечно, должен был быть первым!
– К сцене ребят тоже приучаете? Или это само собой происходит?
– Учу обязательно. Они не должны бояться сцены, они должны получать удовольствие. Когда говорят – волнуюсь, отвечаю, что даже слова такого не знаю. Подыши по системе йогов, говорю.
– Даже так!
– Конечно. Ведь волнуются-то все. И дыхание становится как после пробежки. Тут уж темп грамотно никогда не возьмёшь, игра будет нервозной. Поэтому нужно глубоко вздохнуть, задержать дыхание, сколько можешь, и медленно-медленно выдохнуть.
– А правда, что Вы никогда не играете своим студентам?
– Школьникам играю, а студентам могу только пассаж показать. Я это уже проходила, когда работала в музыкальном училище. Играла, а потом увидела плохую копию. И я поняла, что каждый должен найти себя. Говорю студентам – мне не нравится, думай, ищи. Есть пьеса «Нежное воспоминание» Кюи, её играл Сергей Войтенко на конкурсе в Магнитогорске. Вот мы сидим с ним накануне вечером, занимаемся, 11 часов уже, а у него не получается. Он говорит: «Я спать хочу». А я ему – нет, ищи. В конце концов, он бросил баян на кровать и разрыдался. А на следующий день единственный раз в жизни сыграл эту пьесу как надо. Или «Забвение» Пьяццоллы. Однажды сижу в филармонии, а рядом Константин Алексеевич Титов. Играет Юрий Медяник. Прекрасный музыкант, одно отделение у него на баяне, второе на скрипке. И вот «Забвение». Слушаю, мне не нравится ни один звук – и такая досада! Титов посмотрел на меня и спрашивает: «Не нравится?» Я отвечаю: «Он хорошо играет, но так, как Войтенко, сыграть «Забвение» никто не сможет». И тогда Константин Алексеевич сказал: «Потому что Сергей играл душой, а этот играет пальцами». Вот! Если не вытащить и не развить то, что есть у человека внутри, получается формальность. Вроде всё грамотно, но не то.
– Алла Михайловна, на днях прошёл концерт Сергея Войтенко и Дмитрия Храмкова, которые стали звёздами уже не только в Самаре, но и в России. Вы их концерт смотрели как зритель или по-прежнему, как педагог?
– Как педагог. Им, конечно, досталось за «Тюбики» эти все (дуэт «Баян-Микс» исполнил шуточную песню «Тюбик» Виктора Третьякова и вариацию из народного творчества – прим.), – смеётся Алла Михайловна. – Я им всегда говорю, что если в зале есть хоть один профессиональный человек, играть надо для него, а не рассчитывать на толпу, которая будет визжать. Мы всегда разбираем с ребятами их программы. Кто им ещё скажет всё, как есть, если не я?
«Баянисты взяли Кремль!»
– В прошлом году 10 апреля в Государственном Кремлёвском Дворце состоялся грандиозный концерт, посвящённый 100-летию русского баяна. Мы здесь с восторгом смотрели телевизионную версию.
– А представляете, что было на самом деле? Ведь по телевизору показали только шоу, а наиболее ценные вещи вырезали. Там же было столько интересного! Концерт длился три с половиной часа. Вчера я показывала запись нашим, самарским педагогам – как баян звучит с флейтой (ребята взяли первое место в Клингентале), как с гитарой, как играет народный артист России Фридрих Липс (профессор РАМ им. Гнесиных, научный руководитель С. Войтенко в аспирантуре – прим.)… Открывал программу заслуженный артист России Юрий Шишкин, величина мировой значимости, баянист из Ростова, он не однажды бывал в Самаре. Музыкант исполнил «По Дону гуляет казак молодой» в сложнейшей семёновской обработке. Педагоги открыли рты, когда смотрели! Всё же видно – и какими пальцами, и где, и мех, и штрихи… А как играл известный баянист Айдар Гайнуллин! Баян и аккордеон были представлены во всех проявлениях, с любыми инструментами. Участие принимали и оркестр Олега Лундстрема, и Кубанский казачий хор, и балет Аллы Духовой. Столько эстрадных звёзд, что и представить трудно: Иосиф Кобзон, Надежда Бабкина, Олег Газманов, Ирина Понаровская… А сводный оркестр баянистов и аккордеонистов чего стоит – ведь 120 человек! Его же надо было создать!
– Это была идея Сергея Войтенко?
– Да, он это всё придумал и сам занимался организацией. Месяцев семь он постоянно вёл переговоры, договаривался, решал вопросы. И ведь все участвовали в программе на добровольных началах. Всё-таки баян – действительно родной инструмент для всякого русского. Оказывается, многие солисты, тот же Газманов, например, в прошлом баянисты. И Ветров играл. Ой, это ж смешно – палец оттопырен (показывает оттопыренный палец и смеётся). И играет же, вот ведь!
– Виват, Баян!
– Именно! Концерт в Кремлёвском Дворце – это рекорд Гиннеса, по-другому не скажешь. Такого никогда не было ни в одной стране мира. Никогда ни один баянист не играл в Кремле. Когда Фридрих Липс вышел на сцену, он сказал: «Я счастлив, что баянисты взяли Кремль!» А после того, как концерт прошёл, было принято решение ежегодно в третью субботу марта по всей России проводить праздник русского баяна.
– Поистине знаменательное событие – даже новая традиция появилась!
– Да. Накануне концерта в Кремле у Димы Храмкова был день рождения. И когда всё закончилось, мы, уставшие, в 3 часа ночи поехали к нему домой, он купил в ближайшем супермаркете по бутылке пива, и так мы с пивом и пельменями отметили его тридцатилетие. Дима сказал: «А я и забыл про свой день рождения». Я его успокоила: «Зато всю жизнь будешь помнить, что отметил его в Кремле!»
– Ни за что не поверю, если Вы скажете, что не испытываете гордости от того, что в этом есть и Ваша огромная заслуга!
– Вы знаете, планов так много, что остановиться и подумать о прошлых заслугах некогда, – смеется Алла Михайловна. – Да и вообще эта цифра (рисует пальцем на столе «70») не про меня. А заслуга… Мне радостно, что все мои ребята заняты своим делом.
ПОЗДРАВЛЕНИЯ:
Сергей Войтенко
музыкант, продюсер, композитор
Дорогая Алла Михайловна! С юбилеем!
Перед каждым конкурсом Вы говорили: «Если ты не уверен, что будешь первым, лучше не участвуй!» Благодаря Вам я всегда был в себе уверен и всегда был первым.
И до сих пор я пользуюсь этим советом, выходя на сцену или организуя концерты и фестивали.
Спасибо Вам за всё, чего мы сегодня достигли!
Александр Туболец
Я благодарен судьбе за то, что мне посчастливилось учиться у Вас. Эти знания поистине бесценны.
В Ваш юбилей хочется пожелать Вам крепкого здоровья, неиссякаемой творческой энергии. Пусть самарская школа баяна, созданная Вами, благодаря Вам и Вашим ученикам, продолжает радовать победами на конкурсах самого высокого уровня, тем самым прославляя российское национальное искусство на мировом музыкальном Олимпе.
Дмитрий Беляков
Группа Компаний «Арлекино»
Есть педагоги от Бога. И дают они ученикам гораздо больше, чем просто технику и умение играть точно; они умеют найти индивидуальный подход к каждому ученику, изобретая такие формы урока, которые другим просто в голову не придут. Алла Михайловна прежде всего показывает ученику личный пример отношения к музыке, а это важнее, чем научить играть пассажи. Порой достаточно взгляда, чтобы понять, оправдал ты её доверие или нет. Многая лета Вам, Ангела-Хранителя и талантливых учеников.
Сергей Адайкин
Алла Михайловна! Очень рад поздравить Вас с Юбилеем! Хочу выразить глубокую благодарность и признательность за Вашу работу со мной! Это счастье учиться и общаться с таким человеком, как Вы, профессиональным, умным, светлым и мудрым. От всей души хочу пожелать Вам крепкого здоровья, бодрости, блестящих успехов, добрых эмоций, радости, стабильности и благополучия. Интересных и восхитительных событий и согревающих встреч! Спасибо, что Вы с нами!
Михаил Русаков
Лично я могу охарактеризовать Аллу Михайловну одним словом – Батарейка. А так как батарейки требуют периодической подзарядки, то пусть у неё всегда будет время и место, чтобы подзарядиться. Хотя, если порассуждать, то что это за источник, который заряжает ТАКУЮ Батарейку. Где он сам-то заряжается. А физики в чудеса не верят. ну пусть тогда Аллу Михайловну объяснят. Вот как, допустим, она умудряется всё сделать правильно, добиться при этом результата, как правило, высочайшего, и шальных пуль не словить? Чудо получается? Надо срочно звонить в передачу «Необъяснимо, но факт!» И с третьей стороны – все это видят, даже определения дают, а вот объяснить – не говоря уж о том, чтобы повторить – не получается. Загадка, и всё. «Загадочная батарейка» – так её никто, наверное, не называл. И как хорошо, что у неё всё хорошо!
Андрей Парфёнов
Руководитель Управления культуры администрации муниципального района Исаклинский.
Есть известное выражение: «Если звёзды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно». Я бы перефразировал его так: «Если зажигаются звёзды – значит – есть тот, кто их зажигает».
Поздравляя сегодня с юбилеем человека, Педагога с большой буквы, могу сказать только одно: «Я счастлив, что на моей жизненной и творческой дороге есть Алла Михайловна Кац».
ред каждым конкурсом Вы говорили: «Если ты не уверен, что будешь первым, лучше не участвуй!» Благодаря Вам я всегда был в себе уверен и всегда был первым. И до сих пор я пользуюсь этим советом, выходя на сцену или организуя концерты и фестивали.