Ангелы и демоны Виктора Павлика
Главный редактор Karabas Live Игорь Панасов задал популярному украинскому артисту главные вопросы о музыке и жизни
«Я никому так откровенно о себе не говорил. Но вам почему-то хочется открыться. Мне дух святой подсказывает. И эти люди, которые со мной фотографируются… Это не просто так. Их Господь посылает. Я, честно говоря, удивлен. Редко бывает, чтобы я общался с журналистом, и ко мне подходило столько людей, говорили хорошие слова».
Мы третий час разговариваем с Виктором Павликом в лобби-баре одного из киевских отелей. За это время нас четырежды прерывали. Фото на память, пара теплых слов. У Виктора манера общения с поклонниками 180-го уровня профессионализма. Обменявшись парой реплик, он решительно протягивает руку, давая понять, что сеанс окончен. В этом молниеносном жесте нет ничего обидного. Фаны уходят с улыбками до ушей.
К этому моменту я уже допускал, что Павлику можно верить. В импульсивной скорострельной манере он выкладывал на стол такие карты, которые публичные люди предпочитают держать за семью печатями. Он умеет смеяться над собой. Знает цену людской молве. И всякий раз, когда произносит слова «мой продюсер», смотрит вверх или показывает туда пальцем.
Но ключевой вопрос, после которого я окончательно поверил ему, еще не прозвучал. Разговор о самом сложном был отложен на финал.
Пионер всем пример2016 год – не из проходных для Павлика. Вошел он в него, отмечая 50-летие (день рождения Виктора – 31 декабря). В феврале закатил грандиозный юбилейный концерт с оркестром во Дворце «Украина». В апреле презентовал альбом «З новим Rockom», в записи которого участвовали полтора десятка групп. Летом-осенью показал на фестивалях свой новый проект Pavlik Over Drive.
В июне Президент подписал указ о присвоении Павлику звания народного артиста. В сентябре министр культуры Евгений Нищук вручил Виктору соответствующий реквизит. В стране, где государство уверенно чихает на культуру десятилетиями, — такой себе знак внимания. Но для Павлика это имеет значение. Много лет его объявляли на концертах как народного артиста – никому и в голову не приходило, что он все еще заслуженный. Неудобно как-то было. Теперь все как полагается. Народный и по сути, и по форме.
«Я же дитя Советского Союза. Для меня это важно. Официальное признание народной любви ко мне. Я на концертах людей благодарю за это». В детстве Витя Павлик в пионерских лагерях играл на горне. По его сигналу люди вставали по утрам, собирались на линейки, готовились к отбою. Он чувствовал, что делает что-то важное.
«Мой любимый стих в детстве знаете, какой был? Я становился на стул и рассказывал:
Хто це дивиться на мене Із портрета на стіні? Це Ілліч, наш рідний Ленін Усміхається мені.
Мружить очі і сміється, А усмішка мов жива, І чомусь мені здається – Ось він вимовить слова:
Запитає, як я граюсь, Чи ходжу у дитсадок. Ленін добрий був, я знаю, Він любив усіх діток.
Читал это с такой гордостью, что меня распирало». А вот так 3-летний Виктор Павлик пел:
Поступал в комсомол – гордился. Шел в армию в 1984 году – гордился до слез. Служил в Воронеже, потом в Узбекистане. На присяге присутствовал министр обороны СССР Дмитрий Устинов. Была съемка для телепрограммы «Служу Советскому Союзу!» Плац перед этим вылизывали шампунем и мылом.
В армии парня, который умел петь и играть на гитаре, сделали художественным руководителем полка: «Ключи от клуба – у меня. Концертная деятельность – на мне». На службе Виктор Павлик освоил азы шоу-бизнеса. Например: «Я и в армии играл на горне. Но потом стал ленивым, записал себя на пленку, и вместо меня людей по утрам будила фонограмма. А все думали, что это я играю».
Я даже не успеваю спросить, было ли ему по этому поводу неловко. «У меня же дедушка польский еврей. Бабушка родила моего папу от пана, у которого работала в 1938 году. Потом пришли немцы, истребили евреев, а кровь осталась в их потомках. Во мне – в том числе». Виктор улыбается. Я слышал, что евреи любят рассказывать анекдоты о евреях.
Сколько комсомольца и пионера осталось в нем на сегодня? «Ничего не осталось. Я был пламенным юношей, потому что эта игра в построение коммунизма меня тогда заряжала».
Танцы, девушки, кумирыПараллельно с построением коммунизма Виктор Павлик с 15 лет играл на танцах в доме культуры. Был звездой «на районе». «Я, восьмиклассник, пел со сцены, а в зале танцевали 10-классницы. Они смотрели на меня такими взглядами, что было ясно, кто тут герой и гвоздь программы. На бедрах штаны в обтяжку, расклешенные, замочек. Мамины туфли на высоком каблуке. Рубашку мне ушивали, чтобы пуговицы расходились в обтяжку. Большой воротник обязательно. Два нашитых кармана – один под размер спичечного коробка, второй – под сигареты. Я выходил в таком виде на сцену клуба, и вы понимаете, какой эффект это производило. Все писали кипятком».
Женское восхищение и восторг – стимул многих начинающих музыкантов. Виктор говорит, что у него было все наоборот. Только оказавшись в центре внимания, стал замечать, какие это дает дивиденды. «Я чувствовал, что умение петь и играть на гитаре поднимает твой рейтинг в глазах женщин, но никогда этим намеренно не пользовался. И, кстати, никогда не думал, что музыка станет моей профессией. Все случилось само собой».
Пел «Hotel California», «Yesterday», хиты Smokie, «Машины времени». Дома включал кое-что пожестче: ZZ Top, Led Zeppelin, Uriah Heep, Rainbow. Хотя по-фанатски охотился за журнальными фотографиями самых разных артистов, вплоть до группы АВВА. Queen в юности не слушал. «Но мне нравилась песня, где вначале было: «И-и-ибраги-и-им!» Я приносил из дома бобину с этой песней и включал ее в школе на магнитофоне. А их хиты я полюбил позже».
Из советского, помимо Макаревича, любил группу «Динамик» с Владимиром Кузьминым. Из гитаристов сходил с ума по Ричи Блэкмору и Карлосу Сантане. О Джими Хендриксе знал, но никогда не слушал. Соло Сантаны из композиции «Europa» до сих пор иногда играет на концертах.
Любимые песни юности Павлик несет за собой, как талисманы, по сей день. Причем пользуется ими не на основании символического «спасибо» авторам. Права на исполнение «Hotel California», «Yesterday», «She’s a Lady» Тома Джонса и других нетленок он покупал у компаний и лейблов, которые распоряжаются этими хитами.
Не изменились у него за тридцать пять лет и представления об образцовом артисте. Мик Джаггер – номер один. «Кроме Иисуса у меня нет кумиров, и звезда в моей жизни только одна – Вифлеемская. Но Джаггер – тот, на кого хочется равняться. Он настоящий: седина, морщины, никакой «пластики». Это мое».
Кто продюсирует Виктора Павлика?«Я все делаю во имя Господа. Но для людей. На любом концерте я исполняю пару песен, в которых прославляю Бога. У меня есть несколько христианских альбомов. Но это отдельная история…»
Лицо Виктора излучает тот мягкий свет, которым отражается в человеке только истинная радость. Та, которой всегда хочется делиться с другими, но жалко расплескать перед собеседником, не готовым к диалогу. Я готов. Я был оглушен его исповедальным исполнением «Псалма 90», который вышел в июле 2014 года, неделю спустя после катастрофы «Боинга» на Донбассе. «Я знал, что для Виктора это будет не просто эстетическим опытом, но и духовной практикой», — рассказывал мне тогда Орест Крыса, автор музыки к псалму.
«Вы слушали? А 50-й слушали? Нет? Послушайте. Там интересно получилось, такая смесь Джо Кокера и Элтона Джона. А 90-й мало кто понимает, он слишком философский». На исходе первого часа беседы в глазах Павлика впервые загораются костры. Ритуальные.
Он бы хотел ходить в церковь чаще, но получается только раз в неделю. Жажду утоляет, исполняя христианские песни на концертах. Узнав, что Виктор принадлежит к одному из протестантских сообществ, я удивляюсь. Интересный выбор для человека, который вырос на Западной Украине, где сильны другие христианские ветви. Оказывается, крещен Павлик в детстве был в православии. А потом началась его «отдельная история»…
С детства бабушка водила внука в церковь. Комсомол с партией, конечно, свое дело знали, но, как минимум, Рождество и Пасха на Западной Украине – это было святое и в советское время. Набравшись ума, Виктор стал замечать детали. Впервые был обескуражен, когда узнал, что покойного прихожанина одной из христианских конфессий отказались отпевать в храме, принадлежащем другой. Потом увидел, как католики и православные забрасывали друг друга камнями через забор, разделявший их церкви. «Я давно понял, что вероисповедания разные, а Бог один. Есть гора, и у нее вершина. С какой бы стороны ты ни шел, все равно придешь в ту же точку».
До 1999 года посещения Павликом церкви были данью этикету. Пришел, поставил свечку, поклонился, поцеловал крест, икону – развернулся и пошел себе. Мысли о том, что вера – нечто иное, при этом роились в его голове. И однажды мироздание ответило на запрос.
С пастором Софией. 2003 год
Как-то Виктор поинтересовался у своего друга, саксофониста Игоря Рудого, что он делает в воскресенье. Тот сказал, что будет играть в церкви. «Меня заклинило: свечки ставить – да, головой биться о пол – да, но что может музыкант играть в церкви?» — вспоминает Павлик. «Приезжай, увидишь», — ответил Рудой. Приехать нужно было в 10 утра, без опозданий. Дело было в субботу.
Следующим утром в 9.45 Виктор с женой были еще дома. «Как обычно это бывает — завозились, замешкались». Дома – это на Левом берегу Киева в районе Дарницы. Церковь – в ДК имени Королева на Соломенке. Расстояние – 22 км. На пути – светофоры, перекрестки, развязки. «Я в гараж. Завожу машину – лампочка на приборе показывает, что бензин на исходе. А я не помнил, когда она начала гореть. То есть, не ясно: машина остановится через 100 метров или на ней еще можно километров 50 проехать? Я понимаю, что если мы заедем на заправку, точно опоздаем. Дал по газам и поехал».
Бензин не закончился. Все светофоры по дороге были сплошь зеленые. Не встретилась милиция – это важно, если учесть, что скорость была за 120 км/ч. «Город словно вымер, чтобы мы приехали вовремя. Ровно в 10.00 мы зашли в ДК».
«Церковь есть уже там, где два человека говорят о Боге. Это не обязательно здание, где «золотые купола, ветер северный»
На сцене – больше двадцати музыкантов. Духовые, гитара, барабаны, фортепиано. Все живьем. В зале – аншлаг. Все поют, танцуют, тотальный восторг. «Господи, мы что, в дурдом попали?» — обратился тогда Виктор Павлик с вопросом к Всевышнему. «Это позже я понял, что дурдом как раз за стенами этой церкви. А в тот момент испугался. Музыка – в стиле Earth, Wind & Fire, группы Chicago. Меня разорвало на части».
Последней каплей, переполнившей чашу открытий в то утро, Виктор называет эпизод, связанный с его женой. Она была тогда на втором-третьем месяце беременности. «Внешне это не было заметно. Опять же, осень, пальто. И вот к нам подходит один из ребят, которые следили там за порядком, и говорит жене: «Вам нельзя стоять. Я вам подыщу место». Она спросила: «Зачем?» Он: «Как зачем? Вы же ждете ребенка?» Ему дух святой подсказал, что эта женщина беременна, и ей надо помочь. Нас с женой тогда как помазали».
В церкви «Найсвятіша святиня». 2010 год
Потом был период увлечения Сандеем Аделаджей. Павлик не без радости говорит о том, что вовремя ушел от пастора – еще до того, как тот оскандалился трюками с недвижимостью. Последние восемь лет посещает церковь «Найсвятіша святиня». Сборы – каждое воскресенье в столичном Доме художника. Виктор и там поет. «Церковь есть уже там, где два человека говорят о Боге. Это не обязательно здание, где «золотые купола, ветер северный».
Уже после интервью я увижу на YouTube ролик, где Павлик поет с главой духовного центра «Возрождение» «апостолом» Владимиром Мунтяном. Май 2016 года, переполненный киевский Дворец спорта. Два человека на сцене. Один выглядит так, словно за минуту до этого он пересчитывал за кулисами деньги прихожан. Другой – сияет. «Апостол» вызывает тревогу, народный артист – доверие. Я вспоминаю слова Павлика: «Бог дал мне талант и послал на Землю делать именно то, что я делаю. Мой продюсер – наверху. Я ему очень благодарен. Мне не приходилось никогда платить взятки, лизать нужные места. Я понимаю, что нахожусь на своем месте. Да, у меня больше 30 альбомов, около 50 клипов. Но все это блекнет по сравнению с моими духовными переживаниями. А журналисты постоянно приходят с вопросами о творческих планах».
Деньги – воздухНачал ходить в церковь – дела пошли в гору. Авторы стали чаще предлагать песни, промоутеры – приглашать с концертами. Выросли доходы. Отношение к деньгам у Павлика тесно связано с духовными исканиями.
«Было время, когда я отдавал людям реальную десятину – 10% заработанного. Тысячи долларов. Сначала жалковато было, но потом пришел к тому, что отдавал без задней мысли. Приходило 2000 гривен, и я понимал: 200 из них – не мои. Понимаете? Это работает на любом уровне – от 1 гривны до миллиарда. Главное, не жалеть. Если хотя бы чуточку жалеешь, лучше деньги не давать. Они тогда не сработают, не помогут. Все просто».
По словам Виктора, в Facebook ему ежедневно приходят послания с просьбами о помощи. От незнакомых людей. Кому-то на операцию надо, кому-то – на кусок хлеба. «Если не отвечу, не отреагирую, то не могу заснуть. Такая у меня натура». Говорит, что ежедневно кому-то что-то высылает. А если просящие – мошенники? Это его не волнует: «Есть Бог, и он знает, как и куда все разместить. Если же деньги идут не на то, на что их давали, это не моя проблема. Я был честен и от души помог, а если это афера, то по карме человеку все запишется».
«Радуйся жизни, радуйся наступившему дню и благодари Бога за это с самого утра»
Заработанное вкладывает в запись песен, клипы, детей, внуков и персональные радости жизни (например, в увлечение байкерством). Павлик согласен с выражением «деньги – воздух». Сами по себе купюры его не интересуют, лишь возможности, которые они открывают. «Я не накопил сбережения. Не дай Бог, Господь заберет у меня голос… У меня другой работы нет. Нет миллионов на счастливую старость на каких-нибудь островах».
Даже коллекция гитар, в которую Виктор за годы собирания вложил около 100 тысяч долларов, не лежит мертвым грузом. У него их больше тридцати, а использует он две-три. «Если не играть, они сохнут, пропадают. Я раздаю их по студиям. Уже не про все помню, кому какие раздал. Ну, и ладно. Мне теплее на душе, когда они в деле, чем когда лежат дома пылятся, как дрова». На вопрос, зачем собирал коллекцию, Павлик отвечает анекдотом: «Сколько нужно гитаристу гитар? Еще одна».