Как правильно охотиться с помощью лодки?
И все-таки капризы природы не самое страшное. При умении обращаться с лодкой, соблюдая полное спокойствие, с ними можно справиться. Настоящая беда – это потеря лодки там, где без нее невозможно добраться до суши. При несоблюдении некоторых обязательных правил случиться это может очень просто. Мы часто пользуемся лодкой только для того, чтобы попасть на место охоты, а там, оставив ее, отправляемся в устроенный на каком-либо островке скрадок или туда, где на мелководье, воткнув в дно скамеечку-сидушку, можно укрыться от утиных глаз в самой маленькой куртинке ежеголовника или рогоза. Итак, вы оставили лодку и занялись охотой. Погода чудесная, нет никаких причин для тревоги, а если кое-что и должно бы было вас насторожить, то, охваченные охотничьим азартом, вы этого не замечаете. И вдруг в какую-то минуту вы внезапно осознаете, что вода заметно прибывает. Там, где ее было едва по щиколотку, теперь уже по колено или в вашем ранее сухом шалаше под ногами оказывается совершенно мокро. Подъем воды может быть вызван самыми разными причинами. Интенсивное таяние снега весной, режим работы гидростанции на искусственных водохранилищах, а в дельтовых угодьях — моряна, т.е. сильный ветер с моря, подпирающий и поднимающий речную воду. Причина может быть любая, а результат — один: просто вытащенную на берег или загнанную в чащу водной растительности лодку поднимет прибывающей водой, и ветер или течение унесут ее туда, где вам уже до нее не добраться. А вода все поднимается, заливая последние островки суши, и на самых мелких местах она уже выше сапог, и ни идти, ни плыть некуда. Вот в таких-то ситуациях и возникают случаи, после которых рыбаки, охотники или случайные путники замечают где-нибудь на ветвях торчащего, над разливом дерева скорчившуюся фигуру своего собрата. Звезды худеют от такой безалаберности.
Очень сильные моряны, поднимающие уровень воды на 2 м и более, бывают в угодьях дельты р. Волги. Их особенность заключается в том, что, создавая, с одной стороны, ситуацию (сильный штормовой ветер, волнение), требующую от охотника осторожности, с другой — сопровождается резким увеличением количества дичи, возбуждающим охотничий азарт и снижающим внимание ко всему остальному. Стоит подуть моряне и начаться подъему воды, как на отмелях каспийского взморья гусям и уткам становится неуютно. Десятки тысяч птиц поднимаются в воздух, и стая за стаей устремляются под защиту тростников в култуки и закрытые ильмени дельты. По всему горизонту от края до края тянутся вереницы гусей и косяки уток. Зрелище это само по себе настолько волнует (не говоря уже о возможности то и дело стрелять), что невольно забываешь и о времени, и о том, как придется возвращаться на базу, а иной раз и об оставленном где-то кулисе.
Вывод из всего вышесказанного только один — оставляя где-либо лодку, ее необходимо привязывать к дереву, достаточно надежному кусту, вбитому в берег или в дно водоема шесту. Таково первое обязательное правило.
Второе правило заключается в том, чтобы место, где поставлена лодка, во все время охоты пусть издали, но было вам видно. К сожалению, есть еще люди, считающие лодку, обнаруженную в угодьях и без хозяина бесхозной.
Опасность потерять лодку очень велика и там, где бескрайние пространства мелководий представлены разбросанными по чистой воде участками надводной растительности. При дневной охоте с чучелами спрятаться вместе с лодкой в этих куртинах ежеголовика, сусака или осок обычно трудно, укрыться же в них, сидя на сидушке, можно прекрасно. И вот, выбрав место для засидки, воткнув в дно сидушку и высадив чучела, охотник отгоняет кулас за 100—200 м и прячет его в одной из куртин, а сам возвращается в укрытие. Идет время, налетают и подсаживаются к чучелам утки, охотник стреляет и не раз, и не два выходит из своей засады, чтобы подобрать убитых птиц, догнать и дострелить подстрела и т.д. Ему кажется, что он совершенно точно помнит и знает, где спрятана у него лодка. Уровень воды не меняется, ветра нет, кулас он привязал, и никаких опасений за его судьбу у охотника нет. Но вот настало время возвращаться домой, охотник идет за лодкой, но там, где, по его мнению, она должна быть, ее не оказывается, нет даже и следов того, что она тут была. Во второй, третьей, четвертой, обследуемой охотником куртинах,— то же. Охотник возвращается к месту засидки, чтобы разобраться в обстановке, проверить свою память — тщетно, повторные поиски ни к чему не приводят. Тем временем солнце скрывается за горизонтом, все больше сгущаются сумерки и искать становится все труднее. Уже не видно высаженных на воду чучел и того гляди, не найдя куласа, потеряешь и место засидки, где на худой конец можно прокоротать ночь, сидя на сухой скамеечке, а утром снова начать поиски. Перспектива, конечно, малоприятная, но что же делать?
Всего этого не было бы, вспомни охотник третью заповедь — ставить возле спрятанной лодки какой-либо «маяк», лучше всего — воткнуть в дно лодочный шест с подвешенной на него тряпкой. В стороне от засидки это сооружение уток совершенно не тревожит, а место, где укрыта лодка, позволяет определить сразу же. На первый взгляд описанная ситуация вызывает недоумение - ну как это в сотне метров не найти место, которое специально старался запомнить? Однако кундраки в дельте волги настолько однообразны, их вид так меняется от особенностей освещения, что и очень многие известные мне охотники, и я сам не раз, поленившись поставить «маяк», тратил на отыскание спрятанного куласа изрядное время.
В целом же, как ни соблазнительно иногда бывает поохотиться там, куда из-за недостаточной глубины воды попасть на лодке невозможно или где маскировка ее сопряжена с большими трудностями, а все же среди обширных водных просторов с челном или куласом лучше не расставаться. Если же приходится это делать, то оставлять их следует как можно ближе к месту охоты, надежно привязанными и отмеченными какой-нибудь вехой.