Анализ стихотворения «Когда я вернусь…»
Стихотворение «Когда я вернусь…» входит в состав сборника с одноимённым названием, изданного в 1977 году. Слова Велемира Хлебникова служат эпиграфом к сборнику:
. Когда умирают травы - сохнут,
Когда умирают звезды - гаснут,
Когда умирают кони - они дышат,
А когда умирают люди - поют песни!
Также сборник стихов предваряют слова самого А.А. Галича: «. Когда я уезжал из России, я не взял с собой никаких бумаг. Ни черновиков, ни записных книжек, ничего решительно. Я не был уверен, что бумаги мои пропустят, и понадеялся на свою память. Память меня не подвела!
Но, тем не менее, сегодня, сейчас, три года спустя, я с великим трудом заставляю себя закончить работу над составлением этого сборника. Многие стихи-песни, помещенные здесь, были сочинены еще в России, это последние стихи, которые подписаны словами - Москва, Жуковка, Серебряный бор, Переделкино.
И мне очень трудно расстаться с этими стихами! Мне все время
кажется, что было что-то еще, и еще, и еще, что я, все-таки, многое
растерял, забыл. Может быть, я и вправду что-то забыл!»
Первая фраза «Когда я уезжал…»соотносится с первой строкой стихотворения, которая является рефреном.
КОГДА Я ВЕРНУСЬ
Когда я вернусь.
Ты не смейся, когда я вернусь,
Когда пробегу, не касаясь земли по февральскому снегу,
По еле заметному следу - к теплу и ночлегу -
И вздрогнув от счастья, на птичий твой зов оглянусь -
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь.
Послушай, послушай, не смейся,
Когда я вернусь
И прямо с вокзала, разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала - в кромешный, ничтожный, раешный -
Ворвусь в этот город, которым казнюсь и клянусь,
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь.
Когда я вернусь,
Я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит в меня и заплещется в сердце моем -
Когда я вернусь.
О, когда я вернусь!
Когда я вернусь,
Засвистят в феврале соловьи -
Тот старый мотив - тот давнишний, забытый, запетый.
Побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои!
Когда я вернусь.
А когда я вернусь.
Попробуем, перед тем как провести аналитическую работу по разным аспектам и направлениям, определить основную идею стихотворения. На наш взгляд основной образ, созданный автором в произведении – образ лирического героя, который был вынужден покинуть родину, безмерно тоскующего по родным местам, близким и дорогим людям, и жаждущего непременного возвращения. На противопоставлении с этим образом создаётся другой – образ адресата, который более сложен и будет рассмотрен отдельно.
Начнём с того, что данное стихотворение положено на музыку, то есть является песней, исполняемой под гитарный аккомпанемент. Сразу обращает на себя внимание необычное построчное распределение стихов, что приводит к необходимости рассмотреть ритмическое строение стихотворения. Если схематически восстановить строки до полной длины, то получим следующую схему:
Стихотворение написано пятистопным анапестом с кольцевым чередованием клаузул: мужская, женская, женская, мужская. Трёхстопный размер вместе интересным фонетическим строем придают стихотворению напевность и дают возможность логически и интонационно выделить необходимые слова.
Кроме того, кольцевое чередование клаузул поддерживается кольцевой рифмовкой. Составив схему рифмовки, обнаруживаем, что рифма вернусь – оглянусь – клянусь… окольцовывает не только каждую строфу, но и всё стихотворение. Благодаря этому произведение выглядит и на слух воспринимается композиционном отношении целостным и законченным.
Если говорить о звуковом строе более подробно, обратимся к построчным наблюдениям. В первых двух строках преобладает мягкий зубной – возникает ощущение тихо сказанной фразы, возможно, мысли вслух, переходящие в речь: сначала тихую, потом более уверенную. (В начале третьего стиха появляется дрожащий ). Но речь всё ещё тиха (слышим звуки и ), это подчёркнуто и в лексическом отношении: «не касаясь земли» – невесомо, «по еле заметному следу». Далее чуткий слух улавливает аффрикаты и , учитываем лексическое значение слов, и перед нами картина теплого, уютного ночлега, оживление, появление человека: сначала «след», потом «ночлег», «птичий твой зов». Неслучайна и внутренняя рифма снегу – следу – ночлегу. Строку можно было закончить на слове «следу», а следующую строку начать с «к теплу и ночлегу», однако поэт так не делает. Вероятно, эта информация должна восприниматься вместе. Плавно вводя образ человека, мира, созданного человеком. И далее рефрен со своим успокаивающим, тихим мягким возвращает нас к реальности. Не случайно в начале строфы строка звучит однажды, а в конце – два раза, с усиляющим междометием «О».
Вторая строфа погружает в шум города: обилие дрожащих , звонких , , … В лексическом отношении: более энергичное обращение к адресату: дважды «послушай»; анафорическое начало двух стихов «и прямо с вокзала»: прямо – свидетельствует о решимости лирического героя, его нетерпении окунуться с головой в ту среду, которую он покинул: «ворвусь в этот город» – преобладают звонкий . И снова фраза «Когда я вернусь» возвращает из мира мечты.
Нужно отметить, что в следующих строфах нет просьбы «не смейся», потому что далее речь идёт не о причудах лирического героя, только что вернувшегося на родную землю, не об его переживаниях и буйстве эмоций, а о чём-то очень серьёзном, важном для лирического героя. О важности, исключительности сразу говорит прилагательное «единственный». На мысль о сакральности и святости наводит группа слов из церковного обихода: купол, ладан, приютский хлеб. Звуки опять глухие, мягкие, подчёркивающие тишину в храме. Присутствуют звонкие и . Это будто колокола, которые молчат. И лишь когда «запах ладана» «ударит», будто доносится их звон, (слышим как эхом звук ).
Последняя строфа возвращает нас к первой: вновь свистящий , передающий пение соловьёв в феврале, соотносимое с «птичьим зовом» и «февральским снегом» в начале стихотворения. Звуки , вызывают ассоциации с чем-то старым, затёртым: «мотив давнишний, забытый, запетый». «И я упаду» - отдельная строка. Такое разделение пятистопного стиха на две разные по размеру строки позволяет логически и интонационно выделить слова: упаду, побеждённый, своею, победой. (Все слова под логическим ударением, важность каждого неумолима!)
Наблюдение над лексикой стихотворения позволяют говорить о том, что мы в своём исследовании близки к верному определению основной идее. Работая по рекомендациям Гаспарова, рассмотрим тематические группы слов. В стихотворении можно выделить целую группу слов, объединяемую общей темой скитания и возвращения: пристань, вернусь, оглянусь, зов, приютский.
Лирический герой стихотворения стремится к той жизни, которую вынужден был покинуть. Сначала это природа родных мест, Родины в целом. (Тематическая группа слов: февральский снег, птичий зов). Затем появляется образ человека: птичий твой зов, след, тепло, ночлег). Городской шум, формальности, которые оттягивают возвращение в желанное место: вокзал, таможня, город, кромешный, ничтожный, раёшный, разделавшись круто с таможней. Заметим наиболее интересное, замеченное в этих строках. Город, которым казнюсь и клянусь: клянутся обычно чем-то очень дорогим, казниться – тоже чем-то очень важным. Почему же город сначала назван «кромешным, ничтожным, раёшным»? Нет ли здесь несоответствия? Кромешный – нескончаемый поток, в котором ничего не видно. Ничтожным город назван, видимо потому, что это перенос значения с части на целое, т.е. на наш взгляд здесь наблюдаем синекдоху: ничтожен не город, а та суета, которая царит в нём. Потому же город раёшный. Всё то, что видит лирический герой по долгожданному возвращению: шум, суета, спешка людей, - всё это не важно для него. Это подтверждает следующая строфа, в которой речь идёт о святом, очень личном переживании при посещении храма: «единственный дом, где с куполом синим не властно соперничать небо».
В последней строфе свист февральских соловьев заставляет мысленно вернуться к первой. Здесь же получает своё логическое завершение создание образа-адресата. Обращение Ты; глаголы в повелительном наклонении создают модальный план будущего. Благодаря употреблению глаголов совершенного вида (по отношению к лирическому герою) модальные планы образа лирического героя и образа-адресата совпадают. Но Лирический герой в своих мыслях путешествует из реальности в мечту и обратно. Образ-адресат возникает на приёме антитезы: я – ты: твой зов – я оглянусь; я ткнусь – в колени твои; предостережение «не смейся» и вся серьёзность лирического героя: ладана запах ударит и заплещется в сердце.
Образ-адресат синтезирует, соединяет в себе образ женщины, ждущей лирического героя («приметы» человека: твой зов, колени, не смейся). Сначала всё, казалось бы, понятно: «не смейся» - смеяться может только человек. Значит адресат – человек. Но когда видим: «птичий твой зов» – может звать и Родина голосами птиц. Возникает мысль, не олицетворение ли в первых строках? И снова: «послушай», – опять обращение к человеку. В последней строфе – «колени твои», что окончательно запутывает: либо лирический герой припадает к родной земле, преклоняя свои колени, либо припадает к коленям той, что ждёт его. Любопытно, что указания на пол нет. Но ассоциация – с женщиной: колени, птичий голос. Слияние многих образов в одном адресате создаёт ощущение таинственности, загадочности. Разве не может лирического героя на родине ждать всё: и родные места, и птицы, и февральский снег, и люди, пусть его не знающие, и храм, и небо… Для лирического героя всё именно так.
Способы создания образов: метафорические сочетания: птичий твой зов, кромешный город, ничтожный город, раёшный город, заплещется в сердце. Олицетворения: не властно соперничать небо, запах ладана ударит, заплещется… Риторические восклицания, звучащие рефреном: Когда я вернусь!, переходящие в конце стихотворения в риторический вопрос: А когда я вернусь. . Необычные сравнения: ладана запах, как запах приютского хлеба; как в пристань, в колени твои. Оксюморонные сочетания: пробегу, не касаясь земли; засвистят в феврале соловьи – эти слова символизируют нечто чудесное, наступление весны зимой, когда оттаивают сердца, замерзшие и закостенелые. Побеждённый своею победой – тавтологическое оксюморонное сочетание, усиливающее смысловое значение: победа лирического героя в том, что он смог вернуться и нашёл в себе силы пережить всю бурю эмоций, сопровождающих его возвращение. И он рад быть побеждённым, обрести свою пристань.
Итак, подробное рассмотрение лексических, фонетических, ритмических и синтаксических особенностей стихотворения позволяет сделать вывод о том, что первоначальная попытка определить основную идею произведения не ошибочная. Теперь можем назвать основной приём создания образов в стихотворении. На наш взгляд, это антитеза и оксюморон, что не лишено оснований: вынужденное расставание с родиной – то, что противостоит желанию, не сочетаемое с внутренним самоощущением человека. Образ лирического героя – это образ несчастного человека, который был вынужден покинуть родину, безмерно тоскующего по родным местам, близким и дорогим людям, и жаждущего непременного возвращения. А так, как мы знаем, что личная судьба А.А. Галича, безусловное, не могла не повлиять на его творчество, приведём в завершении работы некоторые высказывания о нём, наиболее ярко характеризующие личность автора стихотворения (и наиболее понравившиеся).
Ø «Среди поющих поэтов нашей страны Александр Галич занимает особое место, Особое — по жанровому разнообразию, напряженности и глубине содержания его песен. Эти песни бесконечно далеки от приятной, Мурлыкающей напевности. Их трудно петь и зачастую трудно слушать. Музыка в них откровенно и полностью подчинена содержанию». И.Грекова. Из предисловия к невышедшему сборнику пьес, сценариев и песен Галича.
Ø «Все гражданское звучание песен Галича стоило бы гораздо меньше, если бы слова его песен не были бы написаны так крепко и подчас так элегантно по форме». Евг. Евтушенко. Магнитофонная гласность. «Неделя», 1988, № 18.
Ø «Галич мне очень нравится. Необыкновенно находчивый поэт и необыкновенно наблюдательный. Я слушал его, это было грандиозно — его пение под гитару. Пел он не очень громко. Это пение — было видно, что ему больно, что ему тяжело это петь. Это было пение, в котором изливалась душа. Понимаете, это не радостное пение было. Оно освобождало его от какой-то боли. Это был действительно народный певец, певец народного дела. Он не злой был, он был больной страданиями родины, больной тем, что у нас происходит». Академик Д. С. Лихачев Из интервью корреспонденту журнала «Огонек» А. Чернову. Ленинград, 1988, 29 июня.
Ø «Чтобы понять трагедию отъезда Галича, надо было видеть его в те дни, в те часы. Я с Галичем жил совсем рядом, в пяти минутах ходьбы, я пришел к нему прощаться. Надо было видеть его в тот момент. Такой большой, красивый, но совершенно погасший. Он пытался бодриться, конечно, но чем больше он бодрился, тем больше чувствовалось, что случилось нечто страшное. Я не хотел себе самому признаться, что он уезжает умирать. Не хватило нам всем, может быть, хотя все его любили, но такой любви, чтобы просто оградить его. » Фазиль Искандер Из выступления на вечере памяти А. Гйлича 14 октября 1987 г. в Москве.