Грибоедов А. С. - Своя семья, или замужняя невеста. Отрывок из комедии
Любим, молодой человек, в бытность свою в Петербурге, женился по страсти, без согласия своих родственников. Он привозит жену в тот город, где живут все его тетки и дяди: Мавра Савишна, Раиса Савишна, Варвара Савишна, Карп Савич, Максим Меркулович. Все думают, что он сговорен; никто не знает, что он женат, кроме Варвары Савишны, которая всех добрее, и у которой молодые пристали. Любимова свадьба до времени остается тайною, а между тем Наташа, жена его, под чужим именем, знакомится со всею мужниною роднёю, старается каждому из них угодить и понравиться, и в том успевает. — Это содержание одной комедии кн. А. А. Шаховского, в которой я взялся сделать несколько сцен из второго акта. Вот они.
Варвара Савишна, Любим, Наташа
Да! я обегал всю почтенную родню, И счастья своего покамест не виню: (Где ни был, никого найти не удавалось, Кроме одной. — Зато уж от нее досталось! К Раисе Савишне, как следует, зашел; Глядь, у себя. Слуга тотчас меня повел К ней в образную, — там в очках она читала, Вспрыгнула, ахнула и в обморок упала. Оттерли. — Боже мой! тут только-что держись: Увещевания рекою полились; И всё печатное, что только вышло внове, Всё знает наизусть, не ошибется в слове; Ну, так и сыплет вздор. Речь о тебе зашла: Тут длинную она статью о том прочла, Как верно в девушке, вертушке новомодной, Нет пламенной души, ни нежности природной, Ни сердца простоты… А я без дальних слов, Не выслушав всего, взял шляпу, был таков, Наташа, как я глуп! зачем, не понимаю. Привез тебя сюда?
Вот так-то! поздравляю! Все виноваты мы…
Ах, нет! всегда жене Твердил я, что у нас порядочных в родне Есть двое: вы, да я.
Поверь мне: помаленьку На свой поставишь лад ты всю свою роденьку. Наш опыт удался с секунд-майором. Ну, Полюбят также все они твою жену, — Дай срок.
А с дядюшкой сдружились мы случайно. Он на тебя похож, Любим, да чрезвычайно! И видно по всему, что смолоду он был Такой же ветреный, и так же добр и мил, Максим Меркулович — тот не того разбора, Да и две тетушки! Не сладишь с ними скоро! Ну, если не пойдут никак они на лад, Я, пусть они меня расценят, как хотят, Скажу им наотрез: пожалуй, мной гнушайтесь, Для мужа всё стерплю.
Любим (обращаясь к Варваре Савшине)
А! какова! признайтесь. Что будьте сами вы мужчиной… вы как раз Женились бы на ней. — Все перед нею пас,
Варвара Савишна (посмотрев в окошко)
Ах! Мавра Савишна сюда идет!
Какая? Что св_а_рливая?
И скупая, И тем упрямее, что денег тьма у ней.
Ах! нет ли, тетушка, здесь в доме попростей Какого платьица, чтоб мне пришлось по тальи?
У Груньки в девичьей спросить… Нет! у Натальи Передничек ее да шемизетку взять, Что в праздничные дни велю ей надевать. Уйдите же… она уж подошла к порогу,
Я за тобой. (Уходят вместе)
Мавра Савишна, Варвара Савишна
Скажи-ка: слава богу! Ведь наш Любим сюда изволил прикатить! Хоть, правда, поспешил меня он навестить, Да вишь пожаловал в тот самый час, в который К вечерне я хожу. Ох! эти мне проворы! Я чей, разведывал, когда-де побывать? Когда потрафить так, чтоб дома не застать?
Чего? Он разве малый путный? Я одному дивлюсь, что карточкой визютной Меня не наградил; а то ведь таковой Обычай водится в столицах, об Святой И в Рождество. Да что? там вечно наглость та же; Знатнейшие дома — и родственников даже — Вот посещают как: сам барин дома спит, Карету и пошлет, а в ней холоп сидит, Как будто господин; обрыскает край света, Швыряет карточки. Спасибо! мерзость эта Что не дошла до нас: помиловал господь! Да и племяннику нельзя глаза колоть, Не подражает в том столичному он краю, А всё-таки спесив! увижу — разругаю. Ведь, нет, чтоб подождать полчасика… беда, Никак нельзя: спешит. Спроси его: куда? Небось не думает угодность сделать тетке; А кабы в Питере, к какой-нибудь красотке…
Мавра Савишна, Варвара Савишна, Наташа
Ах, вы здесь не одни! простите!
Кто это? здешняя?
Нет! мужа моего Покойного родня, приехала недавно. Знакома вам была Федосья Николавна?
Да, ее в живых уж нет. Вот дочь ее
Она? — Прошу! каких уж лет! Невеста хоть куда! — Мы вместе выростали С твоею матушкой, дружнехонько живали, И батюшка в Москве к нам часто в дом ходил, При мне он сватался, при мне помолвлен был. Ах, на сем свете я куды давно таскаюсь! Ты с нами долго ли пробудешь? а?
Не знаю-с. Как будет тетушке угодно…
Мне, друг мой? Весь век радехонька я вместе жить с тобой. (Обращаясь к Мавре Савишне) В глаза и за глаза скажу: неприхотлива И угодительна, ловка и бережлива. Желаю всякому такую дочь иметь.
Угодно, тетушка, вам будет посмотреть? Там приготовила для вас одно я блюдо.
А! знаю, хорошо. — Останься здесь покуда, Сестрица, кажется, не гостьи вы у нас, Не взыщете, а я назад приду сейчас, (Уходит)
Мавра Савишна, Наташа
Что это, матушка? неслыханное дело! Кто стряпает теперь?
К обеду не поспело; Хватились поздно мы, так, как-то не пришлось.
Какое ж кушанье?
Пирожное одно-с, И выдумки моей.
Твоей? — Оно б не худо, Да, ведь, пирожное затейливое блюдо. Насущный хлеб теперь один составит счет, Так лакомство, ей-ей! на ум уж не пойдет.
Да-с, у меня зато всё снадобье простое: Морковка, яицы и кое-что другое, Да соку положить лимонного чуть-чуть,
Ну, сахар входит же? (Наташа качает голову) Хоть крошечка?
Отнюдь! Как, сахар? шутка ли? что вы? побойтесь бога! Нет! и без сахару расходов нынче много.
Да! согрешили мы, крутые времена!
Я как-то с малых лет к тому приучена, Что дорогой кусок мне видеть даже грустно: Я так люблю поесть, чтоб дешево и вкусно,
Как судишь ты умно! не то летам, мой свет; В иной и в пожилой такого смысла нет.
Чего помиловать? смотри-ка, Житье-то сестрино не явная ль улика, Что прожила весь век, не нажила ума? Расчету ни на грош, увидишь ты сама; Всегда столы у ней, — зачем? кому на диво?
А будто трудно жить, как надо, бережливо? Я вот и не в нужде воспитана была, Хоть матушка моя покойница жила Куда не роскошно, я чай, и вам известно.
Умна была, — дай бог ей царствие небесно!
Однако странность я одну вам расскажу.
Как, друг мой? что? — Садись.
Наташа (севши на кравшие стула)
Сижу. Вот что… спросить у вас позвольте: вы давно ли Расстались с матушкой?
Лет двадцать пять, поболе; Мы молоды тогда, невесты были с ней, (со ездоком) И схоронила я с тех пор уж трех мужей!
Так, может, никогда вам слышать не случалось Об том, что к Ладовой, к графине, я попалась На воспитание?
Нет, не слыхала я.
Уж странность подлинно! — Она и мать моя Век были по всему противных свойств и правил. Не знаю, между их как случай связь составил, А только матушка с ней так дружна была, Что на руки меня к ней вовсе отдала! Представьте же себе: я в дом попала знатный, У Ладовой на всё расход невероятный! И шляпкам, и шал_я_м, и платьям счету нет, И собирается у ней весь модный свет: Вчера концертный день, а нынче танцевальный, А завтра что-нибудь другое. — Натурально, Вы можете судить, что в этаком дому До бережливости нет дела никому.
Зараза! истинно зараза! жаль, родная, Смерть жалко! хоть кого испортит жизнь такая.
Позвольте досказать. Мне скоро щегольство И весь графинин быт: шум, пышность, мотовство И давка вечная в передней за долгами — Так опротивели, что рада, между нами, Была я убежать бог ведает куда! Так опротивели! что лучше бы всегда Я ела черный хлеб, в серпянке бы ходила, Да лишь бы суетно так время не губила.
Ужли, голубушка! да как же это ты? Я, я свертелась бы от этой суеты! Вот ум не д_е_вичий! — К чему ты наклонилась? Что потеряла?
Здесь булавочка светилась, Сейчас я видела. Вот тут она была, На этом месте, здесь. — А! вот она! нашла. (Поднявши, прикалывает к косынке) Ведь, и булавочка нам может пригодиться.
Как? из булавки ты изволила трудиться? Чем больше думаю и на тебя гляжу, И слушаю тебя, ума не приложу. Диковина, мой свет! Уж ты ли не водилась С большими барами? а всё с пути не сбилась!
Напротив, многим я обязана тому, Что столько времени жила в большом дому. Когда к француженкам поедем мы бывало, Графине только бы купить что ни попало; А я тихохонько высматриваю всё, Как там работают, кроят и то, и сё, И выпрошу себе остатков, лоскуточков, Отрезочков от лент, матерьицы кусочков, И дома, запершись, крою себе, крою. Теперь же, верите ль, я что угодно шью, Вы не увидите на мне чужой работы — Вот ни на эстолько. (Показывает на кончик шемизетки или фартука)
Помилуй, друг мой, что ты? Клад сущий, — и тебе подобной не сыскать!
Я шелком, золотом умею вышивать. Бывало, прочие лишь заняты весельем, На балах день и ночь, а я за рукодельем; Что вышью, продаю; работою своей Скопила наконец до тысячи рублей.
Теперь на свете нет вещей невероятных. Скопила! — Чем? — Трудом! воспитана у знатных! Свершилась над тобой господня благодать. Дай, радость, дай скорей себя расцеловать! (Обнимаются) Вот, если б был Любим степенный и толковый, Вот счастье! вот оно! вот! случай здесь готовый! И услужил бы всем, родным бы и себе, Когда женился бы он, друг мой, на тебе, Уму бы разуму его ты научала, Любила бы его, мотать бы не давала; А то, слышь, в Питере он сватанье завел! Там русскую мамзель какую-то нашел! Преаккуратная головушка, я чаю.
А почему же знать?
Как почему? — Я знаю.
Конечно, это вам известнее, чем мне.
Вот то-то, видишь ли, что всей его родне Она не по нутру. — Не может, чай, дождаться, Когда Любимовы родные все свал_я_тся, Чтоб поскорей по них наследство получить; Того не думает, чтобы самой нажить. Хоть об себе скажу: не без труда скопила Я кое-что. Нет! трем мужьям, трем угодила! Легко ли вытерпеть от них мне довелось — При жизни чт_о_ хлопот! по смерти сколько слез! (Останавливается от избытка чувств) Я, друг мой, кажется, в тебе не обманулась. По воле божией, когда б ты приглянулась Любиму нашему и вышла б за него, Не расточила бы наследства моего. Да и полюбишься ему ты, вероятно: Свежа как маков цвет, ведешь себя опрятно, А франтов нынешних не мудрено прельстить. Ты по-французскому умеешь говорить?
И! верно мастерица. Им только надобно…
Варвара Савишна, Мавра Савишна, Наташа
Послушай-ка, сестрица! Вот толк об чем у нас: не правда ли, сна Любиму нашему ведь по всему жена?
Ты говоришь… Я знаю, Что это быть должно, я этого желаю, На этом настою. Как хочет он, Любим, Я вразумлю его, и, по словам моим, Он петербургские все шашни позабудет. Пожалуй-ка, сестра, когда к тебе он будет, Пришли его ко мне. — А между тем, прощай! К тебе, признаться, я попала невзначай; Шла к тетке Звонкиной, с ней перемолвить нужно Так кой об чем. — Прости! (Обращаясь к Наташе) Ах! жаль, что недосужно, А то бы мы с тобой… прошу нас навещать. Ты говорила мне, что любишь вышивать; На это мастерство у нас есть заведенье, Туда свожу тебя, увидишь: загляденье, Отцу Пафнутию какие ризы шьют! (Варваре Савишне) Скажи ж Любимушке, чтоб на себя взял труд, Заехал бы ко мне. — Быть может, и без брани, Авось. загадывать я не хочу заране. Авось. не ведает никто, что впереди. Сестра! без проводов! останься! не ходи!
Печатается по тексту первой публикации в «Сыне отечества» 1817, ч.42, Ќ 48. Отдельное издание комедии вышло в Петербурге, в 1818 г.
Основным автором комедии был А. А. Шаховской, предпославший отдельному ее изданию следующее предисловие: «Желая сочинить новую комедию; для бенефиса г-жи: Вальберховой… я выбрал такое содержание пьесы, в котором бы могла она показать разнообразность игры своей, и старался сколько можно связать простой интригою эпизодические явления.
Времени до назначенного дня, для бенефиса, оставалось мало, и, боясь не сдержать моего обещания, я просил А. С. Грибоедова и Н. И. Хмельницкого помочь мне: они, по приязни своей ко мне, согласились, и первый написал все начало второго действия до ухода Феклы <Мавры> Савишны; а второй в третьем действии сцену, в которой Бирюлькин экзаменует Наташу.
Благодарность и справедливость требуют, чтоб я сделал сие известным и не присвоил себе чужого».
Время работы Грибоедова над порученными ему сценами — конец августа или самое начало сентября 1817 г. — устанавливается на основании письма его к С. Н. Бегичеву от 4 сентября (см. выше, стр. 501, также письмо к П. А. Катенину от 19 октября 1817 г., на стр. 502).
В отдельном издании комедии сцены, написанные Грибоедовым, появились в несколько переработанном виде. Поскольку нет твердой уверенности в том, что эта переработка была сделана самим Грибоедовым, а не А. А. Шаховским, — в настоящем издании сцены печатаются в первой, журнальной редакции.
В первый раз «Своя семья» была представлена в Петербурге 24 января 1818 г. Отзыв о спектакле см. в «Сыне отечества» 1818, ч. 43, Ќ 5. Впоследствии постановка комедии возобновлялась неоднократно.