Феромон-амур. О сексапильности с точки зрения науки
Прямо сейчас мы, используя научные термины, объясним явление, которое в романах обозначают как «во время поцелуя у них подкосились ноги, закружилась голова и выступила томная испарина».
Даже если ты удивлен, никогда нельзя спрашивать у влюбленного друга: «Скажи честно, что ты в ней нашел?» Во-первых, это его оскорбит и он пожалеет, что вообще пригласил тебя на свадьбу. Во-вторых, объяснить он все равно не сможет.
То же бывает и с девушками: не каждая сумеет объяснить подругам и родителям, зачем уже восемь лет встречается с этим, мягко говоря, не самым красивым, не самым приличным, не самым богатым и даже не самым неженатым в мире парнем, хотя вокруг так и вьются кандидаты, куда более симпатичные по всем статьям (включая ту, по которой парень отсидел).
В общем, иногда кажется, что выбор делает не мозг, а какой-то другой орган, неспособный на объяснения. Какой же?
Всю историю живого мира планеты этим занималось самое древнее чувство — обоняние. Именно оно руководило подбором спутника жизни у всех — от пауков и рыб до высших приматов. С чего мы решили, будто у человека обоняние не работает? Какая реклама дезодорантов убедила нас, что в мире существуют только два запаха — приятный и неприятный?
И пока ученые молчат, а психологи обсуждают спортивную фигуру, социальный капитал, эротическое белье и приемы успешного сексуального поведения, на интернет-форумах, посвященных жалобам на личные проблемы, простые люди разного возраста и образования иногда делают для себя маленькие открытия.
«Думал, у нас легкий служебный роман, пока не понял, что больше не хочу свою супругу. У нее даже запах изменился, стал другим — не плохой, а просто чужой. Любовница почти не пахла, но я утыкался носом ей в волосы, грудь или подмышку, вдыхал и чувствовал, как кружится голова».
«Встречаюсь с девушкой, общаюсь, все классно, первый горячий поцелуй… и все. Не мое. Не мой вкус, не мой запах».
«У меня очень чувствительное обоняние от природы, и этот человек — единственный, чей запах я ощущаю четко „своим“. Все остальные мне либо безразличны, либо откровенно неприятны».
«Я просто утыкалась ему в плечо и тихо сходила с ума от его запаха. Вот тогда я поняла, что такое „химия любви“!»
«Еще когда она была беременна, я совсем перестал ее хотеть. Меня отпугивал даже ее запах! Я не мог даже подумать о том, чтобы заняться с ней сексом».
А нюх как у шелкопряда
Чем проще организм, тем большее значение в его жизни играет запах. Находить по запаху пищу и хорошие условия обитания способны даже бактерии. Впрочем, запах они чувствуют или вкус? Нервная система насекомого — терминал-автомат по считыванию химических карточек из пространства. Муравей получил одну молекулу — неси бревно. Получил другую — беги за мной. Получил третью — спеши домой, матка зовет. Нашел еду — ставь метки по пути.
Феромоны (маркеры химической коммуникации животных) были открыты и выделены лишь в 1962 году в лаборатории немецкого биолога Адольфа Бутенандта. Помимо неприятного имени Адольф, этот нобелевский лауреат даже был замечен в сотрудничестве с самим доктором Менгеле. Впрочем, при открытии феромонов ни один человек не пострадал: феромон он выделил у самок тутового шелкопряда.
Это вещество магнетически притягивало самцов на огромных расстояниях — до 3 километров! Чтобы уловить сигнал, шелкопряду достаточно 100 молекул на кубический метр пространства. Остается лишь догадываться, как он их там находит. Рекорд чувствительности: самец бабочки грушевой сатурнии чувствует запах самки за 10 километров.
Французский энтомолог Фабр два года пытался найти кокон редкой сатурнии, наконец нашел и принес домой. А когда из кокона вывелась самка, в тот же день в комнату набилось 150 самцов. Как он ни прятал барышню, самцы все равно слетались и били крыльями о дверцы шкафа. Им был важен именно запах, они слетались даже к тому предмету, на котором она посидела. С таким умением общаться на расстоянии бабочкам даже Интернет не нужен.
Чем проще организм, тем большее значение в его жизни играет запах
Проще говоря, насекомые управляются запахами почти полностью. С более развитыми животными сложнее. Но и у них мозг формируется по одному принципу: бесконечный моддинг, тюнинг и обвесы вокруг обонятельной луковицы — древнейшей части мозга.
Нобелевскую премию 2004 года получили Ричард Аксель и Линда Бак за изучение обоняния с точки зрения генетического кода. Выяснилось, что у человека около 3% генома отвечают за систему обоняния. Чтобы понять, насколько это много, надо вспомнить, что основная часть генома посвящена жизнеобеспечению клетки, которая устроена сложнее, чем тайваньский завод электроники.
А весь остальной программный код, ответственный за многоклеточный организм со всеми его органами и повадками, — это установленные поверх драйверы и обновления.
Каждый обонятельный рецептор настроен на распознавание отдельных химических сигналов, но все вместе они дают обонятельную картину. Человек может распознавать и хранить в памяти 10 000 различных запахов, хотя у него всего 350 типов рецепторов (у мышей, собак и кошек — 1000, у обезьян — 700, у рыб — 100).
Запахи 2.0
До этого момента мы говорили просто о запахах, не делая различий между запахом и феромоном. Но у позвоночных это различие природа оформила четко: здесь два набора датчиков, две раздельные системы чувств. Обонятельные рецепторы занимаются обычными запахами. Обоняние у зверей — такой же орган, как осязание и зрение: так или иначе, он передает информацию высшим отделам мозга для размышлений, но не пытается ничего делать сам.
А второй тип рецепторов находится почти в том же месте, но чуть глубже. Называется это устройство «вомероназальный орган» или «Якобсонов орган». И он занимается не запахами, а феромонами. Вомероназальная система включает в себя Якобсонов орган, вомероназальный нерв, терминальный нерв и добавочную обонятельную луковицу — свой собственный отдел мозга, откуда сигналы разбегаются дальше: в гипоталамус, преоптическое ядро, премамиллярное и амигдалярное. Иными словами, минуя лошадиный рассудок — прямиком в гипоталамус и лимбическую систему.
Те области гипоталамуса, куда идут сигнальные линии вомероназального органа, участвуют в регуляции репродуктивного поведения (секс, материнство), защитного и пищевого. Также они регулируют нейрогуморальную секрецию — половое созревание и прочие гормональные процессы. А лимбическая система в целом отвечает за эмоции, социальные рефлексы, любовь, чувство долга и материнства и все прочие механизмы поведения, плохо поддающиеся контролю разума даже у людей. Впрочем, мы пока о лошадях.
Вомероназальный орган расположен не совсем на дыхательных путях. И чтобы помочь себе нагнать туда воздуха побольше, млекопитающие делают особое движение губами — флемен. Пока детишки думают, что лошадка им улыбается, смешно открывая рот и выворачивая губы к носу, она просто пытается поцеловать воздух в поисках химических маркеров.
Феромоны, выделенные у самки тутового шелкопряда, притягивали самцов на огромном расстоянии — до 3 км!
Собакам повезло меньше, чем лошадям. Природа разместила их вомероназальный орган не в носу, где обоняние, а в пасти, около верхних резцов, — как еще одно напоминание, что вомероназальная и обонятельная системы — принципиально разные системы. Поэтому собачий флемен (его еще называют тонгинг) выглядит так: кончиком языка собака касается метки, которую хочет исследовать, а затем ей надо доставить запах к вомероназальным протокам в пасти за резцами.
Человек бы смог, но у собак язык не пластичный, и завернуть его кончик не получится. Поэтому собака характерно стучит зубами, открывая и закрывая пасть, напрягает губы и выпучивает глаза. Смысл этих нелепых действий — утянуть запах с потоком воздуха к вомероназальному органу. Собаки проводят тонгинг, изучая запах мочи коллег, самку или противника.
При этом у нас нет никаких причин думать, что информацию от вомероназального органа мозг опознает как запах. Иначе зачем было городить эту вторую систему параллельно обонянию?
Немногочисленные исследования говорят, что запах феромонов мозг не чувствует вообще, или ощущает как слабый, или не слишком понятный. Впрочем, ни лошади, ни мыши нам подробностей, к сожалению, не расскажут.